Энди Макнаб - Все под контролем

Секунду или две ничего не происходило, если не считать шуршания мешка сзади. Справа в поле моего зрения оказался человек, в котором было что-то от стиляги, одетый в черный костюм и оранжевую куртку. Е-мое, так это же просто мистер Армани! На вид ему было под тридцать, подтянутый, с четко очерченными чертами лица, смуглый и гладкий. Похоже, он скользил над землей, поскольку ботинки его были абсолютно сухими. Он закрывал мне обзор.

Я услышал где-то позади крики Келли. Должно быть, она в машине. Черт знает, как она там оказалась, но теперь я, по крайней мере, знал, где она. Мужчина сзади, продолжавший меня обыскивать, складывал мои причиндалы в мешок.

Продавец хот-догов вел себя с девочкой ласково, по-хорошему, не проявляя никакой агрессивности или грубости. Возможно, у него самого были дети.

— Все хорошо, — сказал он. — Как тебя зовут?

Я не расслышал ее ответа, но услышал, как мужчина сказал:

— Нет, маленькая леди, не думаю, чтобы вас звали Джози, думается мне, ваше имя — Келли.

Неплохо, приятель, по крайней мере угодил в точку!

На главной дороге, метрах в ста пятидесяти от конца проулка, появились фары. Затем устремились на меня.

Теперь все мое добро перекочевало в пластиковый мешок, который держал некто за моей спиной. Я по-прежнему стоял на коленях, руки за головой, мистер Армани парил справа.

Сзади раздались голоса еще нескольких людей. Я надеялся, что это прохожие, которые доложат о виденном куда следует. Впрочем, куда? Мои надежды окончательно угасли, когда шофер вылез из машины и заговорил:

— Все в порядке, ребята, все под контролем. И нечего тут смотреть.

Я был в замешательстве. Что, если это было вполне законное применение силы? Возможно, впереди забрезжила хоть какая-то надежда; возможно, мне удастся выкрутиться из этой передряги. Ведь у меня еще оставалась спрятанная дискета. Может, я смогу сторговаться.

Двигавшаяся задним ходом машина остановилась в пяти метрах от меня, и из нее вышли трое — шофер с левой стороны и еще двое с заднего сиденья. Сначала они стояли в тени, и я не мог разглядеть их лиц, но затем один шагнул вперед, оказавшись в ослепительном свете фар другой машины. И тогда я понял, что вляпался по-крупному.

В смысле одежды Лютер выглядел несколько похуже, чем в первый раз, и явно не стремился посылать мне воздушные поцелуи. Застыв в свете фар, он был похож на дьявола, который весь кипит от гнева. Он по-прежнему был в костюме, но без галстука. Судя по его улыбке, я догадался, что он припас для меня несколько штучек. Что ж, его право.

Он двинулся прямо на меня, и я подумал, что он хочет получше меня рассмотреть. Я закрыл глаза и приготовился принять удар, но он, не останавливаясь, прошел мимо. Это испугало меня еще больше.

— Привет, Келли, помнишь меня? Я Лютер, — сказал он, подойдя к машине.

В ответ раздалось какое-то бормотание. Я напрягал слух, стараясь различить, о чем идет речь, но мне был слышен только голос Лютера.

— Неужели ты меня не помнишь? Я пару раз заходил, чтобы предложить папе работу. А теперь тебе надо пойти со мной, потому что меня послали приглядеть за тобой.

Я услышал донесшиеся из машины протестующие крики.

— Нет, он не умер. И хочет, чтобы я забрал тебя. Ну, давай же, иди ко мне, сучка!

— Ник! Ник! — пронзительно завопила Келли. — Я не хочу идти с ним!

Было похоже, что она ужасно напугана.

Лютер вернулся с ней к своей машине. Он крепко держал ее, чтобы она не брыкалась от страха.

Все произошло за несколько секунд. Как только Келли запихнули на заднее сиденье, все трое тут же укатили. Я чувствовал себя так, словно снова получил удар огнетушителем.

— Вставай.

Все еще держа руки за головой, я ощутил, как кто-то взял меня за предплечье и рывком поднял на ноги. Сзади раздался звук мотора.

Я посмотрел направо. Невысокий мужчина держал меня левой рукой; в правой у него был пластиковый мешок с мобильником Кева, моим пистолетом, бумажником, паспортом, кредитной карточкой и мелочью. Он развернул меня лицом к машине, которая выехала на дорогу, устремив фары вправо, и подтолкнул меня к ней. Мистер Армани прикрывал меня.

До сих пор я оставался спокоен. Но теперь пора было выбираться из этого дерьма. Меня собирались убить, это было проще простого. Мотор работал вхолостую, и у меня оставалось десять метров на то, чтобы что-то предпринять. Что бы я ни сделал, это должно быть быстрым, агрессивным и неожиданным. Если не получится, я мог считать себя покойником.

Держащий меня коротышка был правшой, иначе он не волочил бы меня левой, а стало быть, если я начну дергаться, ему придется бросить мешок и вытащить пистолет. Если я ошибусь насчет последовательности событий, то скоро буду трупом. Впрочем, мне в любом случае не светило остаться в живых, так что гори оно все синим пламенем — почему бы не попробовать?

Между мной и машиной оставалось метра три. Мистер Армани скользнул к задней дверце — открыть ее, и его взгляд устремился на ручку. Я понял, что пора.

— ЯАААААААА!

Завопив во всю глотку, я дернул свою правую руку вниз и вправо, наполовину развернулся и изо всех сил ударил провожатого в левое плечо.

На моей стороне была неожиданность. Теперь все трое должны были уразуметь, что происходит, и оценить ситуацию. Вслед за оценкой в считанные секунды должна была последовать реакция.

После удара я толкнул его, пытаясь развернуть так, чтобы он повернулся ко мне правым боком. Теперь мы оба пронзительно вопили. Он уже все понял и, выпустив мешок, потянулся за оружием.

Я знал, что для него тоже все происходит как бы в замедленном темпе. Я видел, как он брызжет слюной, выкрикивая предостережения остальным. В данный момент двое других меня не волновали; если бы они оказались быстрее меня, мне не стало бы от этого лучше.

Посмотрев вниз, я увидел, как он медленно вытаскивает пистолет и направляет его в мою сторону. Все остальное было не важно. Я следил только за оружием. Те двое тоже принялись вопить что есть мочи. Теперь мы все были по уши в этом.

Кольт 45-го калибра стреляет одиночными патронами, то есть спусковой крючок всего лишь освобождает ударник затвора. Чтобы взвести ударник и послать в патронник первый патрон, ты должен оттянуть верхнюю часть затвора, ухватившись за сделанные на ней насечки пальцами левой руки, а затем отпустить. Пистолет можно носить со взведенным ударником и на предохранителе, с патроном в казенной части. Кольт оснащен также двойным предохранителем. Если один из них отказал, то на другой нужно нажимать покрепче, иначе оружие не выстрелит.

Я вслепую схватил пистолет левой рукой и одновременно опустил правую, сведя четыре пальца вместе и оттопырив большой, чтобы не дать своему противнику привести оружие в боеготовность. Я накрыл его ладонью, прижав первый предохранитель большим пальцем и используя ладонь, чтобы снять пистолет со второго предохранителя, удерживая его в правильном положении. Мне было не видно, взведен ли ударник. И уж тем более я не мог знать, есть ли патрон в казенной части. Левой рукой я оттянул затвор, чтобы взвести его. Он был уже взведен. Латунный патрон скользнул в патронник, блеснув в свете уличных фонарей. Потеря одного патрона еще ничего не значила; по крайней мере, мне не придется получить пулю от мертвеца.

Я понимал, что главную угрозу представляет мистер Армани.

Я продолжал по инерции разворачиваться и, поймав цель на мушку, выстрелил, целясь как можно ниже, потому что эти подонки носили бронежилеты. Армани упал. Убит он или ранен — я не знал.

Я крутанул коротышку, продолжая стрелять, бросил на асфальт и посмотрел на водителя. Он по-прежнему сидел за рулем, но скорчившись, вопя и ерзая.

Подбежав к машине с его стороны, я наставил на него пистолет:

— Подвинься! Подвинься, я сказал! Подвинься!

Я рывком открыл дверцу и, наведя оружие на шофера, ударил его правой ногой. Я не собирался вытаскивать его из машины, это было слишком долго. Я просто хотел забраться внутрь и поскорее уехать. Ткнув дуло ему в щеку, я забрал его пистолет, а свой вышвырнул: я не знал, сколько патронов в нем осталось.

Пуля угодила ему в правое предплечье. Входное отверстие было маленьким, и крови вокруг него скопилось немного. Должно быть, ему досталась одна из пуль, предназначенных Армани, когда я крутился с коротышкой. Однако его рука была красной: кровь стекала по ней и капала на пол. Пули 45-го калибра — дело нешуточное и дырки делают большие. Выходная рана должна была получиться огромная, и шоферу, скорее всего, снесло всю заднюю часть предплечья. С этим парнем у меня проблем не будет.

Уже на ходу я, не переставая, орал на него:

— Куда они поехали? Куда они поехали?

— Пошел ты! Пошел ты! — раздавался в ответ полукрик-полустон. Темно-серый костюм потемнел, пропитавшись кровью.