Майкл Смит - Те, кто приходят из темноты

— Отличные сиськи, — сказала Мэдисон.

Двери лифта закрылись, но Мэдисон успела увидеть выражение ее лица.

В то время, когда лифт с Мэдисон поднимался вверх, к окраине города быстро приближалась машина. За рулем сидел Саймон О'Доннелл. Элисон устроилась на пассажирском сиденье с двумя картами и сотовым телефоном. Она только что закончила разговор с каким-то человеком из Бюро розыска пропавших лиц полицейского департамента Сиэтла. Его звали Бланшар, и Элисон показалось, что он отнесся к ней серьезно. Во всяком случае, он согласился с ними встретиться.

— Мы будем съезжать здесь? — спросил Саймон.

— На следующем повороте, — ответила Элисон. — Так мне кажется. Я должна бы помнить, но…

— Я знаю, — сказал он. — Прошло немало времени.

А именно десять лет, это удалось легко вспомнить, потому что они уехали из города вскоре после того, как решили назвать своего ребенка в честь улицы, на которой они познакомились. Саймон начал менять полосы, действуя со своей обычной осторожностью. Прежде это ужасно раздражало Элисон. Но только не сейчас.

Последние сутки они провели в таком отчаянии, что с этих пор течение времени уже никогда не станет прежним. Полиция сказала, что девочку, возможно, видели в аэропорту, где она пыталась пройти к самолету на Портленд, но ей помешали это сделать, а потому ничего не оставалось, как просто ждать. Что они и делали. Но кроме того, они разговаривали. Исчезновение смысла их жизни оставило такую пустоту, что скрывать что-то друг от друга стало глупо. Элисон признала, что встречалась с мужчиной, которого Саймон никогда не знал, и поклялась — искренне, — что все ограничилось дружбой. И, говоря это, она вдруг поняла, что между ними ничего и не было.

Кроме того, многие вещи, которые казались ей нелогичными в поведении Саймона, вдруг стали совершенно нормальными. И дело было не в том, что они исчезли, их не унесло порывом ветра. Ведь если кажется, что все в жизни не так, возможно, это доказывает обратное. Ну не может быть все неправильно в этом мире. И Саймону — на этот раз — хватило такта ничего не говорить вслух. Впрочем, слов и не требовалось. Элисон все поняла сама, где-то в процессе их долгого разговора или во время нескольких часов сна, которые за ним последовали. Это ничего не решило, ничего не исправило, но многое изменилось, предстало в ином свете, и на мгновение ничего другого больше и не требовалось.

Между тем Саймон признал, что иногда вел себя так, словно перемены настроения Элисон сплошное притворство, был несправедлив к ней. И еще — и он сказал это прежде всего для себя — его случайное свидание с коллегой три года назад было не деловой встречей и цена, которую ему, возможно, пришлось заплатить за это, состояла в том, что он дал жене больше свободы, потому что собственная ошибка, совершенная тем пьяным вечером, принесла ему больше боли и неприятностей, чем все, сделанное Элисон. Поведение других мы можем перенести. Гораздо хуже бывает, когда мы наносим удар в спину самому себе. Иногда короткая вспышка ненависти со стороны другого человека только бодрит. Но совсем иначе с собственной ненавистью, которая никогда не бывает столь же короткой.

Они оба знали, хотя и не признавали, что говорили или думали о своих ошибках как о жертвоприношении той силе, которая забрала их дочь. Но как бы долго они ни разговаривали, пустота увеличивалась с каждой минутой, проведенной возле молчащего телефона.

В конце концов пустота стала столь великой, что они уже не могли больше заполнить ее словами, и наступило молчание. Им оставалось лишь смотреть в темноту окон.

Наконец они вместе легли в постель, и между ними возникла близость, какой не было уже давно. В три ноль две Элисон разбудил звонок мобильного телефона. Она потянулась к трубке, схватила ее и упала на пол, выронив телефон. Она успела его поднять, открыть и услышать, как кто-то громко и быстро говорит. Всего два предложения, которые вонзились в сознание Элисон, подобно лезвию ножа. Потом раздались короткие гудки.

Элисон повернулась и увидела, что на нее смотрит Саймон.

— Что это было? — пробормотал он. — Полиция?

— Нет, — ответила она, стараясь сохранять спокойствие. — Мэдисон. Кажется, она сказала нам, где сейчас находится.

Глава 29

Когда дверь в дом не открылась, я удивился, но потом сообразил, что Эми могла уйти. Я отпер замок и вошел в пространство, оказавшееся необычно тихим, что еще больше усиливалось из-за отсутствия человека, с которым делишь свою жизнь.

Я направился в гостиную, втайне довольный тем, что получил некоторую передышку и мог пока не говорить о виденных снимках, а также о ее имени в документах, которые показал мне Фишер. В гостиной царил порядок. Текущий кризис в работе был преодолен, или Эми сделала перерыв и отправилась в деревню. В таком случае мне следовало ей позвонить, а потом встретить. Перекусить. Поговорить, чтобы забыть о мрачных событиях сегодняшнего утра и решить, что делать дальше. Нам с Эми всегда удавалось договориться с окружающим миром. И я очень надеялся, что мы все еще не потеряли эту способность.

Я сделал несколько шагов и остановился, глядя сквозь приоткрытую дверь в кабинет Эми.

То, что я увидел, ни на кого не произвело бы такого же впечатления, как на меня. Нужно знать Эми, быть ее мужем, чтобы понять, какое значение она придает рабочему пространству. Кабинет есть место обитания Эми, в некотором смысле он и есть Эми. А представшая передо мной картина не соответствовала моим ожиданиям.

Компьютер оставался включенным, на экране открыто множество окон. Эми всегда закрывала окна, как старики оставляют в доме горящей только одну лампу, переходя из одной комнаты в другую и выключая и включая свет. Поверхность письменного стола была завалена бумагами и блокнотами. Коробки с папками вынуты из шкафов и оставлены открытыми. Тот, кто здесь побывал, не стал устраивать беспорядок — не много найдется кабинетов, которые казались бы такими же аккуратными, — но они нашли все, что хотели. Ноутбук исчез. КПК — тоже.

Я вытащил мобильный, спеша позвонить Эми, но замер, обратив внимание еще на две вещи. Во-первых, она бы мне позвонила, если бы кто-то вломился в дом. А она не звонила. Значит, это произошло недавно.

Во-вторых, входная дверь была заперта.

Держа большой палец у кнопки быстрого набора номера Эми, я перешел в гостиную. Там я остановился и стал слушать, открыв рот. В доме было так же тихо, как в тот момент, когда я в него вернулся. Я быстро и бесшумно обошел остальные комнаты на первом этаже, а потом поднялся наверх. Мой кабинет выглядел как обычно, ноутбук стоял на столе, на своем месте.

Затем я обыскал весь дом. Через пять минут я уже не сомневался, что, кроме меня, здесь никого нет.

Я решил, что это Фишер, и не мог себе представить, чтобы в дом проник кто-то другой. Он не только знал, где я живу, но и связал Эми с историей вокруг завещания Крэнфилда. Если, выйдя из больницы, он сел в машину и поехал прямо сюда, то вполне мог меня опередить.

Впрочем, не так уж сильно. К тому же оставалась нерешенной проблема с запертой входной дверью. Он мог ее отпереть только ключами. Мои ключи лежали у меня в кармане, и у него не было возможности их скопировать. Если только во время своего визита сюда он не украл связку ключей, которая хранилась в чашке на кухне…

Нет, ключи лежали на месте. В кухню можно попасть через гараж, но дверь в него была заперта. Оставалась одна возможность. Я спустился вниз по лестнице и подошел к окну. Взявшись за ручку, я потянул ее на себя. Но и тут я ошибся — окно было закрыто.

Я отодвинул задвижку двери, вышел на веранду и наконец нажал кнопку быстрого набора. Эми далеко не сразу взяла трубку, и ее голос прозвучал как-то необычно. Казалось, она была чем-то занята.

— Да? — сказала она.

— Это я. Послушай…

— Кто?

— А что написано на дисплее, милая?

Прошло несколько мгновений.

— Я ответила не глядя. Извини, задумалась.

«Снова», — мысленно добавил я.

— Где ты?

— Дома, — ответила она. — А где ты?

Я вновь повернулся к окну, мне вдруг ужасно захотелось, чтобы Эми оказалась где-то в доме и делала что-нибудь самое обычное — готовила кофе или заваривала чай и просто переходила из комнаты в комнату так, что я ее не заметил.

— Дома?!

— Когда ты собираешься вернуться?

— Эми, ты не дома. Это я дома. А тебя здесь нет.

Последовала пауза.

— Да, я не дома.

— В Берч-Кроссинг?

— Нет. Я в Лос-Анджелесе.

— В Лос-Анджелесе?!

— Да. В том городе, где я родилась. И выросла. Ты еще помнишь?

— Да что ты делаешь в Лос-Анджелесе?

— Я оставила сообщение на автоответчике, — ответила Эми. Теперь ее голос звучал уверенно, словно она поняла, почему я веду себя так глупо. — Примерно через час после нашего разговора вчера вечером. А потом я улетела в Лос-Анджелес.