Убитые девушки - Хизер Критчлоу

С губ Кэла слетает долго сдерживаемый вздох, вобравший в себя все его тревоги и волнения: за дочь, за Джин, за всех. А в груди теплится надежда. Не все вокруг черно. И во мраке можно найти свет. И в слабости можно обрести силу.

Глава сорок восьмая

Они едут за город. Крисси через окошко рассматривает небо. Присутствие дочери успокаивает Кэла. Он рад, что ему представилась возможность познакомить ее с этим местом. Ему хочется показать ей и склон холма, и водопад, и этот девственный лес, по которому Лейла проскакала галопом в забвение. Потому что его дочь – одна из немногих, кто способен понять, какой неизгладимый след оставила история этой девушки в его душе.

Кэл косится на Крисси. Она похудела, сделалась почти бесплотной. Еще немного – и она станет прозрачной, как стекло. Это он тоже хочет исправить.

– Как продвигается твоя заочная учеба?

– Успешно, не сомневайся, – заверяет дочь.

– Тогда предлагаю сделать перерыв и прогуляться со мной в одно место.

Кэл останавливается у заправочной станции. Крисси собирает букет из ярких подсолнухов, а потом он ведет машину к подножию холма, поближе к гостинице и конюшням. Они оставляют машину около плит из розового гранита, завораживающе поблескивающих на свету. Отсюда открывается обзор на многие мили, перед глазами простираются обширные поля.

– Вот там она каталась верхом, когда пропала. – Кэл прочерчивает пальцем линию над вересковой пустошью. – Она заехала вон в тот лес.

– И ее больше никто не видел?

Кэл качает головой:

– Никто.

– Как и тетю Марго…

Призрак сестры снова тревожит Кэла. Он пытается избавиться от образов, что так легко встают перед глазами: изрезанные стопы, разорванная одежда, разодранная кожа. Кэлу остается только уповать на то, что детективы сдержат свое обещание и проведут полноценное расследование.

Кэл все сильнее ощущает тяжесть произошедшего: загадочное исчезновение двух молодых красивых женщин и вопросы без ответа. При виде водопада Крисси ахает:

– Никогда бы не подумала, что здесь такое!

– Знаю. О нем и многие местные жители не подозревают.

Дочь кладет подсолнухи у вершины водопада, близ расщелины, ставшей гробницей для Лейлы. Ярко-желтый цвет резко выделяется на темном фоне деревьев. Проблеск жизни.

А потом Крисси карабкается по камням к бассейну. И Кэл наблюдает за тем, как она закрывает глаза и подставляет лицо брызгам. Всего миг, но Кэл успевает поймать кадр. Удовольствие быстро пропадает с лица дочери, но снимок получается потрясающим.

Цепляясь руками за скользкие камни, Крисси снова взбирается наверх.

– Так что с Лейлой? Что дальше?

– Я думаю, она встречалась здесь с кем-то. Только никто в этом не признается. Вечером просмотрю свои записи.

По правде говоря, события нескольких последних дней не оставили Кэлу времени на дело Лейлы. Теперь, когда он снова здесь, ему нужно заново сосредоточиться и подумать. Он дал обещание.

Когда они возвращаются к машине, звонит Шона.

– Приветствую вас, странник, – говорит она. – До меня дошел слух, что вы вернулись.

– У вас хорошие источники информации.

– Из меня получился бы отличный журналист. Только писать бы пришлось. А так отчеты мне готовит Клифф.

Кэл смеется. Краем глаза он наблюдает за Крисси: дочь стоит всего в нескольких метрах от него и изучает ландшафт с сосредоточенностью художника.

– Ладно, перейдем к делу. У меня для вас наводка. Просмотрите вечерние газеты. Полиция сделала заявление.

– В самом деле?

– Они подтвердили, что это убийство. Местных писак пригласили, и мне стало интересно, не забыли ли вас включить в список.

– Конечно, забыли, – фыркает Кэл. – Никто меня не приглашал.

– Что ж, не только нам быть популярными.

Кэл улыбается: шутка Шоны смягчает разочарование.

– В «Экспрессе» огромная статья об этом, – продолжает она. – И большая фотография повара, с которым встречалась девушка.

– Спасибо за предупреждение. С меня причитается.

– Несколько раз.

Кэл уже готов попрощаться, но Шона колеблется, и он ждет.

– Я видела те газеты, Кэл. О вашей сестре. Я вам искренне сочувствую.

В горле Кэла встает ком, поэтому его голос звучит глухо:

– Спасибо вам.

Нажав «отбой», Кэл замечает взгляд дочери – любопытно-насмешливый.

– Кто это был?

Кэл откашливается:

– Знакомая… криминалист-антрополог, привлеченная к расследованию этого дела. Она помогает мне с подкастом. Полиция сделала официальное заявление: они трактуют смерть Лейлы как убийство.

Крисси оглядывается на темнеющий вдали лес:

– Поздновато.

– Лучше поздно, чем никогда. Дай мне только просмотреть одну статейку в сети, и пойдем.

На маленьком экране мобильника Кэл пролистывает статью «Экспресса» – огульные обвинения Стивена. Снимок, похоже, сделан фотоаппаратом с мощным объективом на территории гостиницы. Повар выглядит на нем нелепо громоздким, угрожающим.

Кэл вздыхает.

– Что не так?

– Сомневаюсь, что это понравится бывшему бойфренду Лейлы. Я надеялся, что он опомнится, поговорит со мной начистоту, а теперь…

Но Кэл ошибается. У гостевого дома его настигает эсэмэска. Три коротких слова.

Глава сорок девятая

Лейла, 1986

Раннее утро. Горизонт озаряют первые лучи солнца. А они уже чистят Герцогиню и Оливера – двух из тех лошадей, что отобраны для участия в трехдневных состязаниях. Сердце Лейлы бередит надежда, пальцы от волнения потеряли обычно присущую им ловкость, когда она поочередно поднимает ноги Оливера и обрабатывает его копыта. Девушка глубоко вздыхает. Сейчас они одни, лучшего времени для разговора не найти.

– Даг, можно вас спросить кое о чем?

– Можно, спрашивай. – Он продолжает орудовать большой щеткой.

Даг сегодня нетерпелив и менее внимателен, чем обычно. Но с губ Лейлы уже слетает вопрос:

– Я тут подумала: а что, если я буду работать на вас?

Щетка переходит на спутанный хвост Герцогини.

– Когда ты надумала работать? В каникулы?

– Нет, я хочу учиться дальше. И заниматься с лошадьми при колледже. Я подумала: а не лучше ли мне работать здесь, нежели в гостинице? На вас… и на Сал.

– Похоже, ты хотела бы получать плату.

Даг смеется, и в его смехе звучит пренебрежение, даже ирония. Как будто дальше разговор вести бессмысленно. Но Лейла собирается с духом и продолжает говорить, хотя ее голос слабеет, а уверенность в том, что это выгодная сделка не только для нее, но и для Дага, испаряется.

– Я могла бы давать больше уроков верховой езды… и готовить некоторых лошадей к состязаниям более серьезно…

– Нет, я так не думаю.

– Но…

Бросив щетку в короб для инструментов, Даг хватает Герцогиню за повод и уходит; лошадь послушно следует за ним. Внезапно Даг поворачивается и подходит к Лейле так близко, что ей становится не по себе. В его тоне, вроде бы спокойном и рассудительном, Лейла ощущает, что она перешла черту.

– Сал была права. Слушай, Лейла. Я не знаю, что тебе взбрело в голову и какую роль, по-твоему, ты здесь играешь. Возможно, из-за того, что ты вхожа в нашу кухню, у тебя сложилось превратное представление… Радуйся тому, что мы позволяем тебе кататься на лошадях, когда у тебя есть свободное время. Но на большее не рассчитывай. Усекла?

– Да. – Короткое слово больше походит на писк.

Суровая отповедь Дага поражает Лейлу. Она не вяжется с ее вопросом. Лейла вспоминает лицо Сал