"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж

Рибек был прав. Лучшие хирурги делали пластические операции агентам, отправляемым в районы, где их могли узнать местные жители.

— Но ведь пластическая операция может испортить вам лицо. Вы красивы и, наверное, потом будете жалеть… — пояснил я.

— Это не имеет значения, — резко возразил Рибек. — Пока красота не принесла мне счастья.

Я был восхищен поведением Рибека и рекомендовал направить его для обучения в разведывательно-диверсионную школу.

Рибек успешно прошел курс обучения, овладел радиоделом, научился микрофотографии и различным методам сбора информации о дислокации и составе войск противника. Рибек оказался трудолюбивым и любознательным учеником. Он постоянно требовал поскорее закончить его подготовку.

Нередко я интересовался ходом подготовки людей, прошедших у меня проверку. Рибек, как я узнал, оказался одним из самых способных слушателей школы. В конце марта 1943 года его направили в специальный госпиталь на пластическую операцию лица. В мае того же года Рибек был уже полностью готов к отправке. Его сбросили с парашютом в районе Лейдена. Почти неделю от Рибека не поступало никаких сведений, и вдруг была принята радиограмма из Голландии. В ней говорилось: «Договор подписан». Это означало, что Рибек добрался до Утрехта и сумел установить контакт со своим дядей. Я долго думал о том, насколько трудно, вероятно, было Рибеку убедить своего дядю в том, что перед ним его племянник.

Время от времени Рибек присылал донесения, и каждый раз в них были полезные сведения о немецких войсках в районе Утрехта. Рибек оказался очень ценным агентом.

Как-то в июле ко мне в кабинет вошел инспектор полиции. Он ведал участком, где находилась наша организация, и поэтому мы были с ним хорошо знакомы. Инспектора звали Дженкинс.

Предложив ему закурить, я шутя спросил:

— Что случилось, инспектор? Опять будете ругать нас за несоблюдение светомаскировки?

— Нет, дело гораздо серьезнее, — ответил Дженкинс, — Я расследую обстоятельства убийства женщины. Скажите, вы знаете этого человека? — Инспектор протянул мне фотографию, и я сразу узнал Рибека. Таким он был до операции.

— Между прочим, инспектор, — заметил я, — прежде чем вы объясните мне, в чем дело, я хотел бы знать, какое отношение, по-вашему, имеет этот человек к нам. Ведь мы сохраняем нашу организацию в тайне.

— Не беспокойтесь, сэр, — улыбаясь, ответил Дженкинс. — Никто и не думает раскрывать ваших секретов. Мы подозреваем, что этот человек иностранец, и поэтому обратились к ряду посольств, в том числе и к посольству Голландии. Там нам посоветовали поговорить с вами. Вот и все.

— Хорошо. Я только хотел убедиться, что все сделано по форме. Что же случилось?

Оказалось, что в обломках здания, разрушенного взрывом бомбы, дети случайно обнаружили труп женщины. Вскрытие показало, что женщина умерла несколько месяцев назад и, по-видимому, насильственной смертью. Полиции потребовалось довольно много времени, чтобы установить, что эта женщина когда-то снимала комнату в доме, разрушенном бомбой. Она работала продавщицей в маленькой лавочке, а вечерами иногда помогала мыть посуду в пивной, находившейся неподалеку от ее дома.

Поскольку она долго не появлялась, хозяйка сдала комнату другому человеку, а вещи убрала на чердак. Среди этих вещей и была найдена фотография с надписью: «Навеки твой. Джонни». Кроме того, был найден дневник, в котором также упоминалось имя Джонни, и имелась запись о его ревнивом характере.

Записи в дневнике, подтвержденные показаниями соседей, свидетельствовали о том, что Бетти (так звали убитую) была девушкой довольно легкого поведения.

— Такова картина, — закончил свой рассказ Дженкинс. — Теперь вам ясно, почему мы хотим найти этого человека. Он должен помочь следствию.

— Вы нашли очень удачное выражение, инспектор, — заметил я. — В действительности же вы хотите арестовать этого человека по обвинению в убийстве. Не так ли?

— Возможно. Ведь дело довольно ясное. Ревнивый иностранец, развратная девчонка, ссоры и затем… В припадке ревности он, наверное, убил ее, а потом, чтобы скрыть преступление, спрятал труп в обломках разрушенного дома. Так вполне могло быть.

— Но ведь могло быть и иначе!

— Как же?

— По вашим сведениям, эта женщина вела себя вольно с мужчинами. Убить ее мог любой из них, и, возможно, даже человек, которого никто раньше не видел в этом районе. Может быть, эта женщина была проституткой и привела клиента к себе в комнату. Они поссорились — и вот вам убийство.

— Такой человек ушел бы из комнаты и не стал бы тратить время на перетаскивание трупа к разрушенному бомбой дому. У нас нет никаких оснований считать, что убитая была проституткой. Помимо всего прочего, этот Джонни знал об исчезновении женщины.

— Откуда это известно?

— Неделю или две спустя после исчезновения женщины ее сосед по дому встретил Джонни в городе и спросил его, что произошло с Бетти. Джонни тогда ответил, что ей понадобилось срочно выехать в Ньюкасл к матери. Соседу этот ответ Джонни показался странным, так как Бетти ни разу не упоминала о том, что ее мать живет в Ньюкасле. Итак, если Джонни ни в чем не виноват, тогда зачем ему понадобилось бы выдумывать всю эту историю? Нужно обязательно поговорить с ним. Если ему удастся доказать свое алиби, а я в этом очень сомневаюсь, нам придется продолжить поиски преступника. Между прочим, как, по вашему мнению, этот Джонни — сильный человек?

— Да, — ответил я, вспомнив широкие плечи и мускулистые руки Рибека. — А в чем дело?

— Судя по характеру повреждений, вызвавших смерть женщины, и тем усилиям, которые требовались, чтобы спрятать ее труп под обломками здания, убийца должен обладать недюжинной силой.

— В порыве злости человек иногда обретает такую силу, о которой и сам не подозревает.

— Это верно. Но Бетти была крупной женщиной, и поднять ее мог далеко не каждый.

— В этом деле слишком много неясного. Неизвестно, где произошло убийство, что за человек убийца и так далее. У вас ведь еще нет прямых улик?

— Может быть, прямых улик и нет, но зато имеются основания поговорить с этим Джонни. Он, несомненно, поможет следствию. Можно вызвать его сюда? Я готов подождать.

— Вам придется долго ждать, инспектор.

— Почему?

— Все, что я вам сейчас скажу, — государственная тайна. Несколько недель назад Ян Рибек отправлен нами для работы в Голландию. Он наш агент.

— Вы можете его вызвать?

— В принципе, конечно, могу, но я этого не сделаю.

Инспектор с удивлением посмотрел на меня.

— Надеюсь, я вас правильно понял, — проговорил он, — и вы не намерены умышленно лишать нас возможности выполнить свой долг?

— Послушайте, инспектор, — ответил я с раздражением. — Давайте поговорим неофициально. Вам нужно допросить этого человека. Виновность его не установлена. Вызов его в Англию и предание суду не вернет жизни погибшей женщине. Не так давно мы потерпели серьезную неудачу в Голландии (я не могу вдаваться в подробности) и только сейчас восстановили в этой стране нашу сеть. У нас каждый человек на счету. А Рибек выполняет важное задание. Если он не виновен, все хорошо. Если же будет доказано, что он преступник… Пусть тогда он хоть что-нибудь сделает, чтобы загладить свою вину. Очень прошу вас понять меня.

— Вы, конечно, правы, — заметил инспектор, — но передо мной тоже стоят определенные задачи — найти и задержать Рибека. Именно так я намерен поступить.

— Ну что же, посмотрим, как будут развиваться события, — проговорил я. — Если ваше начальство уговорит моих начальников отдать приказ о вызове Рибека в Англию, я, конечно, подчинюсь. Но мне кажется, такого приказа не последует. Вам, скорее всего, придется ждать до конца войны.

Я оказался прав. Приказа о вызове Рибека я так и не получил. Но в то же время меня мучила одна мысль. Я вспомнил, как торопился Рибек отправиться на задание. Может быть, Рибек и был убийцей, но сейчас важнее оставить его в Голландии, чем держать под стражей в английской тюрьме.