Тонущая женщина - Хардинг Робин

– Я хотела бы снять наличные с этой карты, будьте любезны. – Я кладу на стойку свою кредитку.

– Вы знаете, что за снятие наличных удерживается комиссия?

Я не в курсе.

– Да.

– Какую сумму вы хотели бы снять?

– Максимально возможную, пожалуйста.

Она кивает, приклеившись глазами к монитору. Несколько раз щелкает мышкой, стучит по клавиатуре, потом говорит:

– По этой карте я могу выдать вам семь тысяч долларов.

– И все?! – восклицаю я, потом понижаю голос: – Но кредитный лимит по этой карте восемьдесят тысяч долларов.

– Да, но у вас непогашенный остаток в размере двадцати двух тысяч. И за последние месяцы вы несколько раз снимали наличные в разных банкоматах.

– Я не снимала. – Бенджамин строго-настрого это запретил. И он всегда проверял чеки по всем моим платежам на предмет соответствия его требованиям.

– Значит, кто-то воспользовался вашей картой, – пожимает она плечами.

Я хмурю лоб. Может быть, Джесси тайком брал мою карту? Или Ли? Но ведь они не знают ПИН-код. А вот муж знает. Знает все мои пароли и коды. Но зачем ему снимать наличные с моей карты, если он собирался меня вот-вот убить?

– Если вы уверены, что не снимали наличные, напишите заявление. – Я вижу, что у сотрудницы банка насчет меня большие сомнения. Она думает, что я избалованная легкомысленная домохозяйка, которая не помнит, сколько раз она пользовалась банкоматами.

– Сколько наличных снято? – уточняю я.

Девушка снова щелкает мышкой, бегая глазами по экрану.

– Пятьдесят тысяч долларов.

Пятьдесят тысяч. Огромная сумма. И какая точная цифра. Может быть, Бенджамин пустил в ход свой запасной план. Знал, что я попытаюсь получить доступ к деньгам на этой карте, если вдруг не погибну, каким-то чудом уцелею. А Бенджамин хочет, чтобы я осталась ни с чем. Чтобы страдала.

– Что-то еще? – Тон у девушки немного враждебный. Мои вопросы, мое смятение явно вызывают у нее раздражение.

Я достаю из кошелька еще одну карту. На этот раз черного цвета.

– А по этой сколько можно снять?

– Это – не кредитная карта, а расчетная, – сообщает она. – Комиссия за снятие до пяти процентов. Вы можете взять любую сумму, но вам придется погасить ее целиком в следующий расчетный период.

Это уже не моя проблема.

– Сто тысяч, будьте добры, – с улыбкой называю я требуемую сумму.

На обратном пути, пока полицейский везет меня домой, я проверяю телефон. Я не знаю, какая разница во времени между Сиэтлом и Польшей, но молюсь, чтобы Каролина прочитала мое письмо и ответила, выразив готовность поговорить со мной. Сообщений нет, и настроение у меня падает. Но ведь еще рано. Шанс еще есть.

Войдя в дом, где меня встречает тишина, я иду прямо в кухню. Я не голодна, но знаю, что должна поесть. Мне необходимы силы, чтобы пережить то, что ждет меня впереди. Что бы это ни было, мне придется нелегко. Я разогреваю в микроволновке баклажаны с пармезаном, которые принесла мне Ванесса. Запеканка ароматная, с чесноком и базиликом. В животе у меня урчит. Я очень давно не ела по-человечески. Тарелку с баклажанами я ставлю на стол и снова проверяю телефон. На этот раз вижу уведомление: поступило одно новое сообщение.

«Позвоните мне», – гласит оно. Ниже указан номер телефона.

Позабыв про еду, я набираю международный код. В ушах отдается стук сердца. Каролина Лаваль – мое вдохновение, моя надежда. Если она сумела пережить брак и развод с Бенджамином, значит, и у меня должно получиться. Правда, Каролина не замышляла убийство Бенджамина. И, возможно, Бенджамин не ненавидел ее так сильно, как ненавидит меня.

На мой звонок отвечает мужчина, на польском языке.

– Алло? Вы говорите по-английски? – спрашиваю я, четко произнося каждое слово.

– Да.

– Мне необходимо поговорить с Каролиной. Пригласите ее, пожалуйста.

– Меня зовут Петер Брус. – По-английски он говорит с акцентом, но грамотно. – Я брат Каролины.

– Меня зовут Хейзел Лаваль. Я посылала Каролине сообщение в соцсети.

– Да, знаю, – отвечает он. – Вы замужем за Бенджамином Лавалем.

– Да, – подтверждаю я. – Пока…

– Мне вас жаль. – В его голосе сквозит ненависть. – Этот человек – potwór.[10]

Я не знаю значения этого польского слова, но оно явно несет в себе оскорбительный смысл.

– Поэтому я вам и звоню, – объясняю я. – Мне необходимо посоветоваться с Каролиной о том, как вырваться из ненавистного брака. Я хочу знать, как это удалось вашей сестре. Как удалось развестись с Бенджамином и уйти от него живой и невредимой. Как удалось начать все с нуля.

– Поговорить с ней у вас не получится, – заявляет Петер.

– Я понимаю, это неприятный разговор. – Отчаяние придает пронзительности моему голосу. – Ей будет тяжело вспоминать те годы. Но я знаю, что она пережила. И обещаю быть крайне деликатной и щадить ее чувства. Просто… – мой голос срывается, – мне нужна ее помощь.

– Вы не можете поговорить с ней. – Голос у Петера непреклонный, даже сердитый. – Потому что моя сестра погибла четыре года назад.

Глава 55

– Как?! – восклицаю я, не сразу сообразив, что веду себя бестактно. – То есть… примите мои соболезнования.

– Автомобильная авария, – отвечает он на мой вопрос. – Полиция установила, что это был несчастный случай. Однако следов заноса не нашли. Она не замедлила ход, не пыталась свернуть в сторону.

– Думаете, она разбилась намеренно?

– Каролина на высокой скорости въехала прямо в бетонное заграждение, – ровным голосом произносит он. – Она не была пристегнута ремнем безопасности.

Я невольно открываю рот, но с языка не срывается ни слова. Впрочем, мне и не нужно что-то говорить, потому что Петер продолжает:

– Самоубийство. Но довел ее до этого Бенджамин Лаваль. Он ее убил.

Я закрываю глаза, спрашивая со страхом:

– Что он с ней сделал?

– Когда они были женаты, он обращался с ней как с собакой, – рычит Петер. – Не позволял навещать нас. Даже говорить с нами запрещал. Папа заболел, но Бенджамин не отпустил ее домой. Папа умер, призывая ее.

У меня болит сердце, в голове стучит. Все еще страшнее, чем я ожидала.

– Когда Каролина наконец-то ушла от него, он позаботился о том, чтобы ей ничего не досталось. Даже драгоценное украшение нашей мамы, которое она увезла с собой в Америку.

– Я могу его поискать, – предлагаю я. – Если найду, вышлю вам.

Петер пропускает мои слова мимо ушей.

– У Бенджамина имелись видеозаписи, на которых моя сестра делала унизительные вещи. Он послал их ее работодателю. Друзьям. Нашей церкви.

Это в духе Бенджамина. Он жесток и мстителен. Его непомерное эго не могло смириться с тем, что его бросила женщина.

– Ваш муж убил мою сестру, – повторяет Петер. – Он заслуживает того, чтобы гореть в аду.

– З-заслуживает, – с запинкой соглашаюсь я. – И я сделаю все, что в моих силах, чтобы он за это поплатился.

С другого конца линии ко мне несется горький смех.

– Бенджамин никогда не поплатится. Во всяком случае, на этом свете. – Короткая пауза, вздох. – И он никогда вас не отпустит.

С этими зловещими словами Петер кладет трубку.

Баклажаны с сыром давно остыли на тарелке. От некогда аппетитного запаха меня теперь выворачивает наизнанку. Я чувствую себя потерянной, всякая надежда угасла. Мне дурно при мысли о том, как Бенджамин поступил с Каролиной. Довел ее до самоубийства. Мой муж задался целью меня убить. Сейчас у него почему-то это не получилось, но он найдет способ меня уничтожить. Как уничтожил свою первую жену. Если прежде я сама его не уничтожу.

Я нахожу визитку следователя Френч и звоню ей. Она отвечает почти сразу.

– Я выяснила кое-что, – сообщаю я. – До брака со мной Бенджамин уже один раз был женат.

– И вам он об этом не говорил?