Эволюция убийства - Алекс Норман

Олег наклонился вперед, рискуя упасть, но лишь слегка просел в коленях, сдвинувшись с места. По-другому взять старт не получалось. И тем не менее он шел дальше, хотя и не чувствовал в себе сил. И на дорогу мог выйти. А дальше по ней – к людям. Далеко идти, но других вариантов уйти от Поспелова просто нет.

– Что ничего? – спросил Голенищев.

– А не важно… Поспелов там!..

Олег не договаривал, экономил силы. А поймет его Голенищев или нет – все равно. Не важно, есть машина у них на пути, нет ее, в любом случае Поспелов сам выйдет на них. Нагонит и убьет, если удача вдруг не отвернется от него.

В какой-то момент Олег выпал из реальности, он шел, ничего не соображая, не тратил энергию на мыслительный процесс, может, потому и смог взять подъем, обогнув сопку. И выйти к дороге, на которой стоял «уазик».

В салоне, похоже, никого, мотор заглушен, стекла подняты. И колеса крепко накачаны.

– А если засада? – спросил Олег.

Говорил он тихо, еле-еле, но Голенищев не переспросил. Подумал мгновение-другое и кивнул, что понял его.

К машине опер подходил осторожно, заглянул внутрь, открыл дверь. Олег шел за ним, не чувствуя под собой ног. Пистолет за поясом, он пытался его вытащить, но не мог: руки будто чужие.

– Это кто у нас?

Инга лежала на заднем сиденье, согнув связанные ноги в коленях. Руки стянуты скотчем впереди, рот заклеен. Голенищев быстро вытащил нож, срезал путы.

– Где Поспелов? – спросил он.

Олег изумленно повел бровью. Он едва держался на ногах, дикая усталость, голова кружится, мучает тошнота, и все же он соображал, в то время как опер откровенно тупил. Ну какая разница, где Поспелов? Инга живая, она знает, кто убивал, ее нужно срочно увозить. И самим убираться. Ничего не нужно спрашивать, даже где ключи: замок зажигания в машине простой, соединил проводки – и готово.

– Давай за руль! – крикнул Олег.

– Что?! – Голенищев глянул на него так, как будто он всадил ему нож в спину.

– За руль!

– Ты мне указывать будешь?

– Валить отсюда надо!

– Сначала Поспелова нужно взять!

– Ну ты и осел!

– Что?!

– Осел! – выпалила Инга. – Валить отсюда надо, пока эта мразь не вернулась!

– Пусть возвращается!

– Я за руль! – глянув на Олега, сказала Инга.

Оперативник стоял у самой двери, Олег чуть в стороне, Инга решила выйти с другой стороны машины. Но справа от Олега вдруг что-то мелькнуло, и тут же в шею Голенищева воткнулся нож. С силой вошел, по самую рукоять, там и остался. А рука, его вонзившая, схватила опера за воротник и оттолкнула от машины.

Голенищев упал, а его место занял Олег. Это Поспелов, схватив его за воротник, прижал к дверному проему. Ему бы выхватить из-за пояса пистолет, но руки совершено не поднимались, пальцы задеревенели. Зато у Поспелова движения быстрые, энергичные. Убийственно энергичные. Хотя Олега он убивать не торопился. Ингу он тоже не тронул, а она передумала выходить из машины. И даже легла, согнув ноги, как будто связанная. Страшно ей, отсюда и эти глупые метания.

– Бологов, ты меня уже достал! – зашипел на ухо Поспелов.

– Так убивай!

– Я уже убил. Даже не знаю кого…

– Лишь бы убить?

– И лишь бы убить тоже!

– Оперативники это, из Мурманска. Ты ментов убил, Поспелов!

– И что?

Олег усмехнулся и опустил голову. Действительно, и что? Поспелов участкового убил, не поморщился. И с мурманскими операми расправился играючи. Олега он убьет на десерт. И произойдет это прямо сейчас, никаких в том сомнений.

– Зачем ты здесь, Бологов? – Голос Поспелова обрел зловещий тон.

Инга всполошилась, сначала подняла голову, в ужасе глядя на Поспелова, затем села.

– Хватит болтать! – мотнул головой Олег.

Поспелов тянул время, издеваясь над ним, а ведь он уже почти приготовился умереть. Пора заканчивать цирк.

– Инга просила за тебя, Инга поручилась за тебя. А ты не умер! Ты здесь!.. Знаешь, что ей за это будет?

Инга, качала головой, глядя на Поспелова. Она не хотела, чтобы ее наказывали.

– Я знаю, что ты не оставишь ее в живых!

– Ты знаешь, я не знаю… Но, возможно, ты прав… – сквозь зубы процедил Поспелов.

А Инга медленно тянула руку к Олегу, к пряжке его ремня. Ее пальцы сжали рукоять, она медленно вытащила из-за пояса пистолет. А Поспелов этого не замечал. Возможно, он видел перед собой другую Ингу, в другой позе. Она лежит, он тянет к ней руки, сжимает шею, душит… Голос его уже дрожал в предвкушении взрывного удовольствия. А Инга, сняв пистолет с предохранителя и передернув затвор, просунула левую руку между Олегом и средней стойкой. И только ствол уперся в бок Поспелова, нажала на спусковой крючок.

Звук выстрела ударил по ушам, Поспелов подался назад, но пальцы на плече он не разжал, напротив, еще сильней схватил Олега, с силой оттолкнул от себя и направил руку с пистолетом на Ингу.

Олег толкнул его больным плечом, Поспелов навалился на открытую дверь, выстрелил, но промахнулся. Зато Инга не подвела, ее следующий выстрел вновь оказался точным, вторая пуля ударила Поспелова в живот, прострелив печень. Он выпустил оружие, хватаясь за открытую дверь, сполз вниз и лег на Голенищева. Дернул конвульсивно раз-другой ногой и затих. Не шевелился и опер. Кто-кто, а Поспелов умел убивать с одного удара. К счастью, он сам сдох с первого раза. Хотя и со второго выстрела.

* * *

Одно плечо прострелено, в другом побывал нож, руки болят, но это не мешало обнимать детей. Славку Олег прижал к себе левой рукой, Танюшку правой, и никто даже не пытался вырваться. Дети только на словах не признают телячьих нежностей, а жизнь придавит, они рады прижаться к отцу, к матери. Но мамы нет, а отец чудом избежал смерти. И тюрьмы, к счастью, тоже. Инга дала показания, на месте убийства Гайтарова обнаружились следы Поспелова. В пользу Олега сыграла и дурная слава маньяка, из-за подозрений в убийстве вынужденного податься в город. В общем, все обошлось, завтра уже домой.

Только вот что-то не хочется выписываться из больницы. Инга уже вошла в роль матери его детей, Олег возражает, выговаривает ей, но все без толку. Инга отлично чувствует себя в образе героини, дети тянутся к ней. Как же, убила маньяка – и за мать отомстила, отцу жизнь спасла. Стоит сейчас рядом с койкой, Танюшку по головке гладит, костюм на ней строгий, учительский, темно-серого цвета, волосы убраны в «ракушку», туфли на небольшом каблуке. Ну просто