Андреас Эшбах - Железный человек

– Этот вопрос не в моей компетенции. Я пытался вам это объяснить. Я сам толком ничего не знаю.

– Понятно. – Трубка его комнатного телефона была снята с рычага и лежала рядом с аппаратом. – Но как могло случиться, что Габриеля Уайтвотера задавил грузовик, хотя бы это вы знаете?

Он ничего не сказал. Он смотрел на меня, глаза его расширялись, и ужас в них мешался с жутким подтверждением того, что можно было предвидеть.

– Габриель? – выдохнул он. И вдруг показался таким маленьким, примостившимся на краю монументальной точёной кровати из тёмно-коричневой древесины под пологом.

Я не испытывал к нему никакого сострадания.

– Габриель, да. В субботу утром. А ночью перед этим умер Джек – от тромбоза! Форрест не отвечает. Хуан тоже. Что это значит, Джордж? Скажите мне, что это означает!

– Они в клинике. У Хуана давно уже не в порядке суставы…

– Вы с ними говорили? – перебил я.

– Да, конечно, я…

– Когда?

Он хотел было ответить, но так ничего и не сказал, только смотрел на меня затравленно, как подранок на охотника.

Я подвинул стул, уселся перед ним и даже не думал о том, чтобы нарушить мучительное молчание.

– Этот план существует уже давно, – прошептал он наконец. – Я всегда выступал решительно против, можете мне поверить, Дуэйн. Я даже помыслить себе не мог, что они введут в действие эту опцию на случай вынужденной необходимости, после этого инцидента с адвокатом…

– Что это за опция? Уничтожить всех киборгов?

– Да. Устранить Железных людей. Уничтожить все следы проекта.

Хорошо, что в этот момент я сидел. У меня было такое чувство, будто во мне вдруг разверзлась пропасть, жерло необъятного ужаса. Одно дело – строить свои теории для объяснения загадочных превратностей, как та, например, что на тебя могут посягнуть свои же люди, и совсем другое – когда ты получаешь подтверждение этой чудовищной догадки. Первое сродни личному озлоблению, внутренней ярости против непонятного, заигрывание с надуманной манией преследования, способной внести хотя бы временный смысл в бессмысленное – неважно, каким бы зловещим ни было твоё предположение, оно остаётся лишь мыслью, игрой, которая тебя не очень-то и задевает. Но когда тебе говорят: да, всё именно так, – в это мгновение тебе становится ясно, как чудовищно тебя подставили.

И это больше не мания преследования.

– Они были в панике, Дуэйн. Они не знали, кто этот адвокат и что он замышляет. Они каждое утро ждали, что, ну, я не знаю, например, «Вашингтон пост» разразится огромной статьёй о проекте Железный Человек. Адвокат скрылся, и единственное, что было известно его партнёрам, – что кто-то передал ему папку серебряного цвета с красной эмблемой. Это и явилось поводом для всех этих событий.

– Почему? – спросил я с болью в голосе. – Отчего возникла необходимость устранять нас? Ведь мы молчали. Мы жили себе потихоньку, жрали свой проклятый пищевой концентрат и держали язык за зубами.

– Они пришли к выводу, что, видимо, кто-то из командования действует заодно с адвокатом. Я вас умоляю, Дуэйн, посмотрите, какие бешеные деньги люди выигрывают на процессах только из-за того, что не могут отвыкнуть от курения или защемили себе палец микроволновкой. Процесс, в котором каждый из вас мог бы потребовать миллиарды долларов возмещения, – это был бы огромный соблазн.

Я вскочил со стула как ужаленный, будто в моём организме сработала вживлённая система, о которой я и не подозревал, но то была всего лишь ярость, старый добрый натуральный гнев.

– Fuck, Джордж! – Я протопал к окну, из которого был виден порт, полицейские и корабль. – Миллиарды долларов? Да что мне с ними делать? Мне некуда девать даже свою обычную пенсию. Что мне делать с миллиардом долларов? Мой кишечник мне не вернуть и за десять миллиардов долларов.

Он кивнул.

– Это вы так думаете. А Габриель, например, смотрел на это иначе. У него и самого уже были идеи в этом направлении, я это точно знаю. Адвокат нашёл бы к нему подход и шастал бы к нему как к себе домой.

– Это смешно, – перебил я. – Джордж, в пятидесятые годы армия засылала легионы солдат на полигоны для испытания атомных бомб, заражённые радиацией, и половина из них потом умерла от рака. Они подвергали радиоактивным осадкам ни о чём не подозревающих американских граждан, чтобы провести исследование, как это скажется на их здоровье. Сегодня об этом все знают, об этом пишут – и что? Состоялся хоть один процесс о возмещении ущерба? Я ни об одном не слышал. Так что не рассказывайте мне, что президент отдал распоряжение уничтожить всех киборгов, потому что он боится процесса о возмещении ущерба. Это смешно. За этим наверняка стоит что-то другое.

Рейли молча сидел, поглаживал пальцами свои волосы, коротко поглядывал на меня и снова отводил глаза, глядя в пустоту и не переставая теребить волосы. У него был ужасный вид. Это мгновение заставило меня заподозрить, что правда может оказаться ещё ужаснее, чем всё, что способна была нарисовать моя фантазия.

– Есть дело, о котором вы не знаете, – сказал Рейли. Он это действительно сказал или мне почудилось из-за моих взвинченных нервов, которые начали играть со мной злые шутки? Я слышал голос, который вроде бы принадлежал ему, но я не мог бы поклясться под присягой, что он сказал это.

Кажется, я что-то ему ответил, но не знаю, что. Вполне возможно, я издал лишь какой-то неартикулированный звук.

Но помню, что солнце в это мгновение закрыла тяжёлая чёрная туча, и вся ясность утра погасла, будто её выключили. Тёмный коричневый цвет мебели и зелёно-жёлтый цвет покрывал, подушек, занавесок и обоев переплавился в мрак кулис заколдованного леса.

Голос Рейли перешёл в мучительный шёпот.

– Тогда хоть и отказались от проекта Железный Человек, но не отказались от идеи создать исключительного солдата. С некоторого времени эксперименты возобновились. Но на сей раз они пошли по пути генной техники. Будут созданы так называемые химеры, люди, располагающие отдельными свойствами животных – силой медведя, ловкостью пантеры, выносливостью паука и так далее. – Ещё до того, как он произнёс следующие слова, я уже знал, что он скажет. – Проект ведётся под кодовым названием Кровь Дракона.

Атомные батареи в моём тазу показались мне вдруг нестерпимо тяжёлыми. Я поплёлся назад к стулу.

– Что, опять то же самое?

– Они учли наши ошибки. На сей раз они не мчатся сломя голову. Эксперименты уже идут, но продлятся они долго, прежде чем можно будет увидеть первые результаты. В соответствии с природой. Человеку ведь нужно восемнадцать лет, чтобы вырасти. – Рукавом пижамы он вытер пот со лба. – И этот проект, Дуэйн, защищается всеми средствами. Это вопрос национальной безопасности.

– Но какое отношение это имеет к нам? К Железному Человеку?

Рейли рассмеялся, но его безрадостный смех перешёл в кашель.

– А сами вы не можете догадаться? Допустим, как-то просочился бы слух, что был проект Железный Человек, какие были бы последствия? Конгресс назначил бы комиссию по расследованию. Стали бы допрашивать людей, тогдашних сотрудников, а некоторые из них сейчас работают на Крови Дракона. И существование Крови Дракона уже нельзя было бы удержать в секрете. Вы можете себе представить, что по этому поводу скажут сенаторы, у которых не спросили разрешения ни на тот, ни на другой проект?

Кроме того, по своей концепции это нарушало все международные соглашения. Я понимал. И хотя у меня не было ни малейшего представления, как можно незамеченно устранить следы проекта с расходами в миллиарды долларов, который длился не один год и в котором участвовали сотни людей, но я понимал, что я и другие киборги в известной степени были живыми доказательствами. Документы можно было уничтожить, жёсткие диски стереть, свидетелей запугать или купить их молчание – но пока существовали пятеро мужчин, любого из которых достаточно поставить под рентгеновские лучи, чтобы доказать невероятное, все остальные меры тщетны.

– Как давно вы знаете про Кровь Дракона? – спросил я.

– Со вчерашнего вечера.

Интересно было бы узнать, откуда подхватил это словечко Гарольд Ицуми. Вопрос, который я не мог задать, не выдав при этом, что я собственными глазами видел пропавшую папку.

– Боюсь, Джордж, что вы подвешены на тот же крючок, – сказал я вместо этого. – Если они действительно устраняют весь состав Железных людей, то с вами тоже произойдёт несчастный случай, как с Габриелем и остальными.

Рейли взглянул на меня, и в его глазах читалась апатия. При его визите ко мне в воскресенье вечером казалось, что он всего лишь в дурном расположении духа; но теперь у него был такой вид, будто он воочию видит, как вся его жизнь неудержимо рушится в пропасть.