Жан-Кристоф Гранже - Пурпурные реки

— Я уже расспрашивал сторожа. Он никогда никого не видел.

— Значит, она не сама приходит. Может, договорилась с похоронным бюро или еще с кем-нибудь. В общем, ты должен разыскать этого посетителя, Карим. В любом случае тебе нужно вернуться в Сарзак, чтобы вскрыть гроб.

Молодой араб вздрогнул.

— Вскрыть гроб?..

— Мы должны знать, что искали осквернители. Или — что они нашли. А заодно увидишь там, внутри, адрес гробовщика. — И Ньеман зловеще подмигнул Кариму. — Гроб — он ведь как одежка, все лейблы — с внутренней стороны.

У Карима пересохло в горле при мысли о возвращении на кладбище Сарзака. Опять лезть в склеп, да еще ночью… Его затрясло от страха. Но Ньеман повторил непререкаемым тоном:

— Сперва отпечатки. Затем кладбище. У нас есть время до рассвета, чтобы уладить эти два дела. Будем работать вдвоем. Карим. Ты и я, больше никого. А потом вернемся в нашу конюшню и отрапортуем о сделанном.

Лейтенант поднял воротник куртки.

— А вы?

— Я? Мне надо будет «подняться к истокам пурпурных рек», по следам малыша Жуано. К сожалению, ему удалось довольно близко подобраться к истине.

— К сожалению?

Ньеман горестно поморщился.

— Его убил доктор Шернесе, как раз перед тем, как с ним самим разделался — или разделалась — убийца. Я нашел тело Эрика в яме с кислотой, в винном погребе лекаря. Шернесе, Кайлуа и Серти были распоследними вонючими гадами, Карим. Теперь я в этом абсолютно уверен. Скорее всего, Жуано пошел по верному следу, и это стоило ему жизни. Итак, выясни личность убийцы, Карим, а я буду выяснять его мотивы. Выясни, кто скрывается за призраком Жюдит. А я выясню смысл этих слов — «пурпурные реки».

И оба сыщика торопливо зашагали по коридору. Встречные полицейские провожали их взглядами.

45

— Вот и сели, парни! Дело дохлое!

— Да чего вы ноете, все равно у нас нет ни одного отпечатка!..

В маленькой комнатке на втором этаже собравшиеся сыщики уныло пялились на экран компьютера, увенчанный передвижной лупой и соединенный целой кучей проводов со сканером.

Высокий блондин с круглыми совиными глазами, сидя за пультом, отлаживал программы. Карим шепотом спросил, кто это. Патрик Астье, собственной персоной. Рядом стоял Марк Кост, щуплый сутулый брюнет в толстых запотевших очках.

Сыщики гурьбой вываливались из комнаты, обмениваясь на ходу философическими рассуждениями о никчемности этих новых технологий. На Карима они даже не взглянули.

Он подошел к Косту и Астье и представился. С первых же слов все трое поняли, что они «одной крови». Молодые, страстно увлеченные своим делом, они презрели страхи и с головой ушли в это расследование. Когда молодой араб рассказал, что его сюда привело, Астье радостно воскликнул:

— Черт побери! Отпечатки убийцы, всего-навсего? Ничего себе! Давайте-ка введем их в нашу машинку!

Карим удивился:

— А разве она работает?

На бледном лице инженера мелькнула улыбка, напоминающая тоненькую трещину на фарфоре.

— Конечно, работает. — И он кивнул в сторону сыщиков, занятых другими делами. — Вот у кого не работает, а у нас все в ажуре.

Быстрыми уверенными движениями Астье открыл один из никелированных чемоданчиков, стоявших в углу. Там лежали наборы для снятия латентных отпечатков и фиксации следов. Инженер достал магнитную кисть, надел резиновые перчатки и погрузил инструмент в контейнер с порошком окиси железа. Тотчас крошечные частички собрались в розовый шарик на кончике магнита.

Астье взял «глок» и провел кистью по рукоятке. Потом заклеил это место прозрачной липкой пленкой. Под пленкой тотчас проявились серебристые следы пальцев.

— Ах, хороши! — восхищенно вздохнул Астье.

Сунув дактилоскопическую карточку в сканер, он уселся перед экраном, отвел в сторону прямоугольную лупу и забарабанил по клавиатуре. Почти сразу же отпечатки появились на экране. Астье прокомментировал:

— Четкость великолепная. Можно классифицировать по двадцати одному параметру.

На отпечатках замигали ярко-красные точки, связанные между собой кривыми линиями; их появление сопровождалось тонким попискиванием аппарата. Астье пробормотал себе под нос:

— Ну-ка, поглядим, что скажет МОРФО.

Карим впервые наблюдал за работой этой системы. Астье коротко пояснил: МОРФО — обширная база данных, содержащая отпечатки преступников из большинства европейских стран. Подключившись к ней, можно было тут же сравнить любые новые отпечатки с уже имеющимися. Компьютер загудел, выполняя заданную операцию.

Наконец он выдал ответ — «не значится». Следы пальцев «призрака» не соответствовали никаким отпечаткам, содержащимся в МОРФО. Карим выпрямился и скорбно вздохнул. Он был заранее готов к тому, что преступница не принадлежит к криминальному миру.

Внезапно у него мелькнула шальная мысль. Джокер! Он вытащил из кармана своей кожаной тужурки карточку с отпечатками пальцев Жюдит Эро, снятыми после автомобильной катастрофы четырнадцать лет назад, и обратился к Астье:

— Ты можешь сканировать и сравнить эти отпечатки?

— Никаких проблем!

Инженер держался так прямо, словно проглотил неоновую лампу. Он бегло взглянул на карточку, призадумался и наконец поднял свои васильковые глаза на Карима.

— Где ты взял эти отпечатки?

— В картотеке дорожного поста. Они принадлежат маленькой девочке, погибшей в аварии в восемьдесят втором году. Но… кто знает… Может, есть сходство…

Ученый прервал его:

— Трудно поверить, что она умерла.

— Как это?

Астье сунул карточку под экран-лупу, и перед ними появились крупные, видные невооруженным глазом бороздки отпечатков.

— Мне даже не требуется вводить их в компьютер — я и так могу тебе сказать, что это такие нее отпечатки, какие остались на твоей пушке. Смотри: абсолютно одинаковый рисунок подпальцевых гребешков и завитков вот тут, как раз под гребешками.

Карим застыл. Патрик Астье сдвинул лупу, и теперь оба изображения на экране оказались рядом.

— Да, это отпечатки одного человека, — повторил он. — Только в разном возрасте. На твоей карточке — детские, на пистолете — взрослые.

Карим остолбенело смотрел на изображения и пытался осмыслить эту фантасмагорию.

Жюдит Эро умерла в 1982 году, среди искореженных обломков машины.

Жюдит Эро, облачившись в дождевик и шлем мотоциклиста, только что выпустила всю обойму «глока» поверх его головы.

Жюдит Эро была одновременно мертва и жива.

46

Настало время подключить к делу старых друзей из прошлого. Фабрис Моссе. Сотрудник научного отдела парижской полиции. Виртуозный специалист по отпечаткам, с которым Карим свел знакомство в ходе одного головоломного расследования во времена стажировки в комиссариате XIV округа на авеню Мэн. Настоящий ас, способный распознать близнецов по одним отпечаткам пальцев, он считал, что разработанная им методика столь же надежна, как и генетические анализы.

— Моссе? Это Абдуф. Карим Абдуф.

— Привет, как дела? Все сидишь в своей дыре?

Голос звучал певуче и беззаботно. Голос из прежних ученических лет, единственного светлого пятна среди кошмарной тьмы.

— Все сижу, — проворчал Карим. — А вернее, странствую из одной дыры в другую.

Инженер расхохотался.

— Как крот?

— Да, как крот. Моссе, я хочу подкинуть тебе задачку, с виду безнадежную. А ты мне скажешь свое мнение — конечно, неофициально. И сразу же, о'кей?

— Расследуешь какое-то дельце? Ладно, нет проблем. Я слушаю.

— У меня есть два идентичных отпечатка. Первый принадлежит девочке, умершей четырнадцать лет назад. Второй — взрослой женщине, подозреваемой в преступлении, совершенном сегодня. Что скажешь?

— Ты уверен, что девочка умерла?

— Абсолютно. Я говорил с человеком, который держал руку трупа и прижимал пальцы покойной к подушечке с краской.

— Тогда вот что я скажу: это ошибка в протоколе. Либо ты, либо твои молодцы что-то напутали, снимая отпечатки на месте преступления. Два разных человека не могут иметь одинаковый рисунок пальцев, это невозможно. НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!

— А если это члены одной семьи? Например, близнецы? Я помню твою методику и…

— Только отпечатки однояйцовых близнецов могут иметь сходные черты. Законы генетики бесконечно сложны: существуют тысячи параметров, определяющих конечный рисунок дактилоскопических бороздок. И чтобы эти рисунки совпали, требуется какое-то фантастическое стечение обстоятельств.

— У тебя дома факс есть?

— Я сейчас не дома. Я еще в лаборатории. — Он печально вздохнул. — Никто нас, бедных ученых, не жалеет, не щадит.

— Я могу переслать тебе карточки с отпечатками?

— Присылай, но ничего нового я тебе все равно не сообщу.