Ищущий во мраке (СИ) - Костяной Богдан

«Отец Севастьян!» – я был слегка удивлён тем, что этот человек жив.

«Хотя… Ты выживал и в менее благоприятных условиях, Эдгар».

Его пышные волосы перекрасились в белый за прошедшие десятилетия. Слегка отпущенная борода была ухожена и подстрижена. Несмотря на морщины, выражение его лица оставалось целеустремлённым и ясным. Я бы не назвал его стариком несмотря на то, что он явно был старше меня лет на пять-семь. В его глазах я видел жажду знаний, силы и жизни. Отец Севастьян не собирался умирать, поддавшись изменённому миру, чему я мог только позавидовать.

– Вы ведь отец Севастьян, я так полагаю? – решил уточнить, на всякий случай.

– Верно, – улыбнулся священнослужитель. – Твои глаза… ты мракоборец? Могу я знать твоё имя?

– Эдгар, ваше преосвященство. Я последний из Ордена, – ответил я.

– Ты проделал долгий путь Эдгар, – кивнул Севастьян. – И не один, как я вижу. Дети мои, как вы узнали об этом месте?

– М-мой отец переписывался с вами незадолго до конца света! – подняла руку Этна. – Он не рискнул отправляться так далеко. П-потом родились мы с Марко… это мой брат, кстати, да! – девчонка явно волновалась. В конце концов, больше всего этой встречи ждали именно они с Марко. – К сожалению, мы попали в лапы чудовищ, но… Когда господин Эдгар спас нас из лап людоедов, я поведала ему то, что рассказывал мне отец об этом месте! Так мы и решили сюда добраться!

– Очень хорошо, что вы-таки сумели это сделать! – вскинул руки отец Севастьян. – Жаль, конечно, что ваши родители не дожили до нашей встречи. Кажется, я помню твоего отца, хоть и было то очень давно. Ему действительно стоило приехать ещё тогда, но… А, ладно. Не будем тревожить прошлое. Главное, что вы здесь и, что вам рады все без исключения жители Эдема!

– Эдема? – спросил я.

– Да, так называется это место. Относительно остального мира, это действительно лучшее место на Земле, – ответил Севастьян. – Предлагаю вам всем как следует подкрепиться, переодеться и отдохнуть. Рабочий день, как раз, закончился два часа назад. Мне нужно подремать перед вечерней молитвой, поэтому, буду вынужден оставить вас, дорогие гости. Впрочем, уже завтра я смогу посвятить вам своё свободное время. Каталина, проводи гостей до места обеда, в баню и подбери им одежду.

– Будет сделано, отец Севастьян! – поклонилась вышедшая вперёд женщина лет тридцати пяти.

– Постойте, отец, Вы сказали вечер? У вас, что…

– Перед концом света я запасся маятниками, поэтому мы ведём летосчисление, – улыбнулся священник.

– О! Выходит… Вы знаете, какой сейчас год?

– Семнадцатое сентября тысяча семьсот второго года от Вознесения О на небосвод, – сообщил Севастьян.

«Пятьдесят шесть лет. Именно столько мне сейчас. Мне казалось, я моложе… Отец умер в сорок восемь. Но я не сомневался, что старше этого возраста. Но пятьдесят шесть… Чудо Господне, не иначе!»

Каталина оказалась приятной женщиной, работавшей поварихой в общей столовой, и матерью двоих детей.

– Вам очень повезло добраться до нас! – неустанно повторяла она, разливая чуть остывший суп по тарелкам.

– Вы выращиваете что-то? – спросил я, глядя на плавающую картофелину в тарелке.

– Немного, но на жизнь хватает. Растения, за столько лет, адаптировались к лунному свету. Отец Севастьян предвидел конец света и заблаговременно запасся едой на первое время. Мы с родителями года три-четыре питались из погреба, и только потом смогли заново взращивать колосья пшеницы и клубни картофеля, – рассказала Каталина.

– А с мясом как? охотитесь? – взяв в рот кусок сочного, варёного мяса, я едва не растворился в блаженстве вкуса.

– Мы держим овец, коров, свиней и даже курятник. Небольшой правда, пшена не хватает. Куриц не едим, только яйца ихние, – достав вторую кастрюлю, где по запаху я определил рагу с подливой, Каталина принялась угощать и её содержимым. В конце, она налила каждому по стакану горячего чая из смородины.

– Я так вкусно не ела, даже, когда мама жива была, – облизывая ложку дочиста, произнесла Этна.

– Ага! – Марко, стараясь не отвлекаться от яств, лишь поддакнул и вновь зачерпнул горячую похлёбку.

– Вы точно не их дедушка? – спросила Каталина, с загляденьем смотря на голодных детей.

– Я же говорил, что нет. У меня не было детей, – коротко ответил я, медленно пережёвывая кусок мяса из похлёбки. Плотная пища давалась тяжело, в последнее время. Очередное напоминание о том, что я уже давно не так крепок и здоров… «Что ж, теперь, ты имеешь полное право уйти на покой, старина. Будешь сидеть в кресле качалке, читать уцелевшие книги – наверняка, тут есть такие. Иногда, Этна и Марко будут навещать тебя. Вскоре, время станет идти быстрее, ты не заметишь, как они обручатся и, возможно, станут родителями, а потом… Да, ты, наконец, умрёшь, Эдгар».

Разделавшись с первым и вторым, Каталина выдала нам с Макро по полотенцу и куску домашнего мыла, сваренного из свиного жира. Этну она отвела в женскую баню, где помогла ей отмыться от налипшей грязи и неприятного запаха. В конце концов, на воздушном шаре ходить в туалет было некуда, особенно, учитывая физиологию девушек.

Сбросив поношенную, грязную одежду, я взял с собой в баню лишь верные револьверы. И замотавшись полотенцем, разлёгся скамейке, пока Марко разбирался с тем, как увеличить жар.

– Здесь нет девушек моего возраста, – произнёс паренёк.

– Ты и сам ещё мал. Подожди лет пять, – ответил я, с закрытыми глазами.

– А ты не думал за кем-нибудь поухаживать? Я видел нескольких старух…

– Марко! – усмехнулся я. – То, что я стар, не говорит о том, что мне нравятся женщины моего возраста. Да и, если честно, меня уже никакие женщины не интересуют. Сил стало меньше даже на простое ведение хозяйства… – признался ему.

– Мда… Ну, теперь-то ты можешь выдохнуть! Присматривать за нами не надо, вон, сколько ребят с ружьями! – воскликнул Марко.

– Оно, конечно, хорошо… Но от своей пары я не откажусь, – улыбнувшись, я приподнял правый револьвер.

– Ого! Сколько у тебя шрамов! – наконец, увеличив температуру в комнате, Марко присел рядом на лавку, впервые увидев моё тело под одеждой. – Откуда они?

– Я был на рудниках, я воевал с прокажёнными… В общем, хватало мест, где их зарабатывали все, – ответил я.

– Расскажешь? – заинтересованно посмотрел Марко.

– Ну… если только вкратце, а то меня в сон клонит после тёплой бани…

***

На место убийства быстро съехалась полиция. Меня затолкали в повозку, не дав даже надеть тёплое пальто. Рута плакала… Это ранило моё сердце. Но взгляд Олли… Он не ранил, он сжигал.

«Кто теперь позаботится о них?! О, Господи, ты всё-таки наказал меня! Поделом мне, Господи, я знаю! Но Рута… Олли… они же…»

Я заплакал. Впервые за долгие годы. Это не произвело никакого впечатления на конвоиров. Уверен, я держался вполне неплохо, относительно тех, кто пытались убить себя или выпрыгнуть из повозки на ходу.

Всё это время, моя права рука была пристёгнута к левому запястью полицмейстера. Приехав в дом полиции, он даже накрыл меня каким-то дырявым пледом, лежавшим на сиденье.

Практически сразу, меня посадили за решётку, сообщив, что разбираться будут уже завтра. Ночью я не сомкнул глаз. Было холодно, но больше внутри, чем снаружи. И страшно, очень страшно. Страшнее некуда.

Таким разбитым я себя не чувствовал даже, когда меня везли в первый раз за убийство четверых. Одно утешало: вряд ли власти Бригга были в курсе моих преступлений в Норвилле. Мне грозит наказание всего за одного убитого. И я даже предполагал два наиболее вероятных варианта…

– Вам повезло, мистер Радский, что собутыльник убитого, будучи единственным свидетелем произошедшего, не наговорил личного. За убийство по неосторожности вас отправят на железный рудник.

– Не в армию? – уточнил я, сидя в кабинете коронера в кандалах. – Сэр, я опытный медик, меня можно…

– У вас в военном билете отмечено, что вы склонны к панике и трусости. Это достаточное основание, чтобы запретить вам даже приближаться к линии фронта, не то, что к раненным солдатам королевства.