Мэг Гардинер - Гонки со смертью

— И что они надеются на нем обнаружить? ДНК? — спросила я.

— ДНК, его кровь, кровь Сиси — тут, знаешь ли, все сгодится. Мертвые тела и улики мы тоже отправили в Бэйкерсфилд. Но лаборатория закрытая, у них засекречивают даже такие громкие дела, как это. А когда ты сообщила, что речь, возможно, идет о протеиновом вирусе, тамошние врачи и вовсе с ума посходили. Они засекретили исследования в лаборатории, где делалось посмертное вскрытие, и объявили у себя строгий карантин. Одним словом, чокнутые, но дело свое знают туго.

— Слава Богу, есть еще кто-то чокнутый, кроме меня, — подала голос с заднего сиденья Валери.

— Как тебе там сзади, не дует? — спросил Томми, глянув на нее в переднее зеркало.

Она подняла вверх большие пальцы. Томми сделал погромче радио и устремил все внимание на дорогу. Он явно хотел сказать мне что-то еще, но при Валери не решился.

— Тебя куда отвезти, Вэл? — спросил он.

— В мотель «Сьерра-вью».

— А не к матери домой?

— Она работает в этом мотеле.

К мотелю мы подъехали через несколько минут. Томми вытащил из багажника чемодан Вэл, а я вылезла из машины, чтобы попрощаться. Я испытывала невероятное облегчение от того, что наконец сбыла Валери с рук, но, глядя на ее лицо, чувствовала себя виноватой. При виде мотеля на нем появилось прямо-таки стоическое, почти безнадежное выражение.

— Тебе хоть нормально здесь будет? — спросила я.

— Отлично. А если с матерью ничего не выйдет, оплачу себе номер. Закажу туда шампанского, икры, если таковая, конечно, найдется в этом паршивом городишке, и стану кутить, как настоящая рок-звезда.

— Ну ладно, тогда удачи тебе.

— Завтра утром похороны Келли, — сказал Томми. — Нам как, заехать за тобой?

— Нет, не надо, — погрустнела она. — Я собираюсь участвовать только в одних похоронах. Вы же меня знаете — я не кто-нибудь, а дива, и не хожу туда, где мне не отвели главной роли.

Она пошла к мотелю. Томми сочувственно помахал ей вслед и вырулил со стоянки.

— Ну, теперь скажи, чего не захотел говорить при ней.

— У Келли обнаружили ту же болезнь, что и у Валери. Ее мозг был изъеден дырами.

— А у Сиси?

— Ранняя стадия. — Он поморщился, ворочая во рту жвачкой.

— Он убивает людей, подвергшихся воздействию антиболевой вакцины, — сказала я. — И это не просто навязчивая идея, это похоже на задание. Физическое устранение.

Томми угрюмо кивнул, потом полез в нагрудный карман, достал оттуда пачку «Никоретте» и закинул в рот еще две порции жевательной резинки.

— Ты не представляешь, до чего трудно иметь дело с такой заразой. Простая лаборатория судмедэкспертов, насквозь провонявшая формальдегидом. Простых бактерий он убивает, а на такую вот дрянь не действует. Она только сильнее плодится, — покачал он головой. — В этом-то весь ужас.

— А термической обработкой ее можно уничтожить?

— Это должна быть очень мощная термическая обработка.

— Как, например, пожар, во время которого погибла Дана Уэст? — Я вопросительно смотрела на него. — Или как тот взрыв, свидетелем которого мы стали в каньоне Изменника?

— А вот чтобы выяснить это, мы с тобой сейчас поедем к доктору Кантуэллу.

Сердито насупившись, он открыл «бардачок» и выудил оттуда пачку сигарет.

— Ты уж извини. — Томми опустил стекло и выплюнул в окно свою жвачку. — Тех, кто мусорит, штрафуют на пятьсот долларов. Так что можешь сдать меня ради такой награды, когда арестуем Койота.

Он вытряхнул из пачки сигарету и прикурил.

— Кажется, я выбрал неудачный момент для отказа от дурной привычки. Так что будем нюхать клей дальше.

Приемная доктора Тулли Кантуэлла поражала сверкающей белизной и унынием. Секретарша встретила нас не особенно ласково — явно не хотела беспокоить босса.

Томми сверкнул полицейским значком.

— Так вам не назначено? — спросила она.

Не выдержав, я свесилась через стойку:

— Он ждет нас уже двадцать лет.

Дверь в кабинет открылась, и доктор Кантуэлл кивком пригласил нас войти.

Белый халат буквально лип к нему, живот нависал над ремнем, галстук съехал в сторону. Он плюхнулся к себе за стол и провел рукой по лысоватой голове.

— Вашему приходу, детектив, я, пожалуй, не удивлен, а вот Эван… Эван я не ожидал здесь увидеть.

Томми без промедления приступил к делу:

— Как скоро после того взрыва Морин Суэйзи попросила вас взяться за наблюдение за нашим здоровьем?

— Почти сразу. — Он теребил заколку на галстуке. — Я рад, что вы приступили к разговору напрямик, безо всяких там любезностей. Доктор Суэйзи обратилась ко мне примерно через неделю после того взрыва. Она попросила провести подготовительную работу с родителями, чтобы в дальнейшем отслеживать любые проблемы с вашим здоровьем. Она была очень обеспокоена.

— А кто именно имел доступ к нашим медицинским картам?

— Школьное руководство и отдел передовых исследований военно-морской базы.

— Иными словами, вы и Суэйзи. — Томми полез в карман за сигаретами, но вовремя остановился. — В частности, вы имели постоянный доступ к любым записям в медицинских картах целого класса.

— Нет, не целого. Не все родители подписали разрешения. — Кантуэлл выразительно посмотрел на меня. — Например, ваша мать отказалась. И доступ к вашей карте у нас был только до окончания вами школы. После этого вы могли аннулировать официальное разрешение.

— Могли. И многие так поступили? — спросил Томми.

Доктор Кантуэлл отвел взгляд в сторону.

— Вы что же, не помните, сколько человек это сделало по достижении восемнадцатилетнего возраста?

Кантуэлл покраснел.

— Хорошо. А сейчас Суэйзи получает отчеты о нашем здоровье?

— Конечно, нет! Ее проект закрылся еще тогда, и она занялась другими вещами. Она не дает о себе знать почти двадцать лет, и приблизительно столько же времени ко мне не обращался никто с военной базы.

— Понятно. Но если это не она снабжает Койота нашими медицинскими данными, то кто же? Вы?

Кантуэлл прямо-таки застыл на месте.

— Вы были школьным доктором, а значит, имели доступ к нашим медицинским картам. Ко всем, а не только к картам тех детей, чьи родители являлись вашими постоянными пациентами. Эту информацию вы сплавляли кому-то или, может быть, продавали?

— О чем это вы? Я не пойму!

— Койот получает информацию о нашем классе, и думаю, она утекает из этого кабинета.

— Господи, да что вы такое говорите! Да разве я пошел бы когда-нибудь на подобное?!

— Тогда кто? Кто это делает? Ваша секретарша? Ваш помощник по ведению документации? Есть ли у вас в компьютере противовзломные программы, не позволяющие добраться к информации извне? Связан ли он напрямую с компьютерной сетью городской больницы Чайна-Лейк?

Кантуэлл краснел все больше. От его непринужденности не осталось и следа.

Томми нервно ерзал на стуле.

— Ладно, я вернусь сюда с ордером на обыск и допрошу весь ваш персонал. А сейчас скажите: когда вы поняли, что наш класс получил серьезное заболевание?

Кантуэлл на мгновение расслабился, попытался изобразить на лице беспомощную добродушную улыбку, но не сумел. Пальцы его нервно теребили заколку на галстуке.

— Ну же, доктор! — поторопил Томми.

Кантуэлл сидел, зажавшись, и молчал. Тогда в разговор вступила я:

— Фиби Чэдуик, Шэннон Грубер, Линда Гарсиа, Дана Уэст, а возможно, и Шэрлин Джексон — все они, как нам известно, страдали определенной формой коровьего бешенства. Сейчас им больна также и Валери Скиннер.

— Так когда вы узнали об этом, доктор Кантуэлл? — повторил свой вопрос Томми.

Кантуэлл растерянно смотрел перед собой.

— Забавная деталь, — сказала я, — но на встрече выпускников Валери не захотела общаться с вами, потому что не считает вас толковым доктором.

Я ждала, что он хоть как-то отреагирует. И он сделал это.

— Но Валери советовалась со мной! У нее патологическая бессонница и множество синяков, потому что она не чувствует боли. Мозг ее изъеден дырами, и доктора уже боятся проводить какие-либо инвазионные тесты.[1] Твердят ей о крахмалистых бляшках и губчатой энцефалопатии. — Он не говорил, а, скорее, невнятно бормотал. — То же самое я подозревал и у Шэннон Грубер. У нее были приступы панического страха и патологическая бессонница.

Мне сделалось не по себе.

— И вы знали, что это коровье бешенство?

— Я понял это далеко не сразу. Линда Гарсиа была моей пациенткой. Ее анорексия являлась вторичным признаком и наступила уже после патологической бессонницы и сенсорных расстройств. Вот тогда я и понял это.

Томми был растерян и, похоже, не верил своим ушам.

— И вы ничего не предприняли?!

— Они были моими пациентами. Я лечил их как мог.

Я сглотнула ком в пересохшем горле.