Том Нокс - Метка Каина

— Она так сказала?

Эми вздохнула.

— Ну, вроде того… — А потом вдруг, совершенно неожиданно улыбнулась. — Значит, мы едем туда. Или мы не едем туда. Иди ко мне…

Она уже потянулась к пуговицам его рубашки.

Но тут их прервал короткий стук в дверь номера.

— Мсье! Мадемуазель!

Дэвид мгновенно испуганно насторожился. В напряженной тишине он посмотрел на Эми, спрашивая взглядом: «Что нам делать?» Она в ответ пожала плечами — безнадежно, отчаянно.

Дэвид встал и, стараясь подавить страх, подошел к двери.

— Кто там?

— S'il vous plaît. La porte[54].

Их загнали в угол. Бежать было некуда. Они могли разве что прыгнуть с балкона. В дверь снова постучали, громче и настойчивее.

— Открывайте!

28

За дверью стоял полицейский. Он предъявил Дэвиду свою бляху и сообщил с акцентом, но, в общем, на отличном английском, что его зовут офицер Сарриа. На копе были щеголеватая фуражка и темный мундир, и рядом с ним стоял сослуживец. Второй полицейский был одет в черный однобортный костюм и ослепительно-белую рубашку. Он не улыбался. И на его лице красовались солнечные очки.

Сарриа втиснулся в комнату мимо Дэвида; полисмен посмотрел на Эми, сидевшую на краю кровати.

— Мисс Майерсон.

— Вы меня знаете?..

— Я гнался за вами обоими через всю Францию. Нам необходимо поговорить. Немедленно. Это мой коллега, — он жестом указал себе за спину. — Он тоже полицейский. Я намерен с вами побеседовать. Прямо сейчас.

Дэвид понял, что допроса не избежать. Он почувствовал себя в ловушке. Летящим под откос. Что-то ужасное должно было произойти, здесь, в стороне от чужих глаз. В уединении их комнаты, на верхнем этаже. Перед его глазами вспыхнула картина: кровь… пятна крови на стене ванной комнаты…

Он посмотрел на Эми; та едва заметно пожала плечами, как бы говоря: «А куда нам деваться?»

Он снова повернулся к полисмену.

— Ладно. Но… лучше внизу. На террасе. За гостиницей. Пожалуйста…

Сарриа нетерпеливо вздохнул.

— Да, ладно, внизу.

Они все вчетвером втиснулись в скрипучий гостиничный лифт и спустились на первый этаж. В вестибюле Дэвид заметил еще одного полицейского, стоявшего у входа в отель; его рация гудела. Отель охранялся.

Они пошли в другую сторону, на украшенную фресками террасу, к столику, стоявшему поодаль от других — почти у самого моря, пожалуй, даже ближе, чем бар. Столик скрывался за маленькими пихтами в горшках. Никто не увидел бы их там.

Эми взяла Дэвида за руку; ее ладонь вспотела. Полисмены уселись по обе стороны от пары. Дэвид чувствовал, что тоже покрывается потом. И даже подумал, не заболел ли он. Что, если они с Эми подхватили какую-то инфекцию? От тех трупов в подвале, превратившихся в жидкость? Зачем бы тела хранили так тщательно укрытыми от воздуха?

Слова «оспа» и «чума» разнесли вдребезги все его самообладание. Он пытался сосредоточиться на том, что происходило сейчас. Потому что полицейский уже говорил.

— Я родился как раз там, в Байонне, — между прочим сообщил Сарриа. Он посмотрел на Эми, потом на Дэвида. — Да, я баск. И как раз поэтому я знаю, что вы нуждаетесь в помощи.

— Да, но… в чем дело? — тусклым голосом спросила Эми. — Почему вы здесь, детектив?

— Мы искали мисс Бентайо. Она может быть очень важным свидетелем по делу об убийстве ее семьи. — Он мрачно кивнул. — Да-да. И мы знаем, что она сбежала в Биарриц, а из Биаррица — во Франкфурт.

— Так она теперь в Германии? — поспешил сказать Дэвид.

— А оттуда она улетела прямиком в Намибию, если верить записям аэрокомпании. — На лице полицейского отразилось раздражение. — И не вздумайте меня обманывать, месье Мартинес. Мы уже давно пытаемся раскрыть всю эту тайну. След хаоса и крови после тех убийств в Гюрсе ведет… ведет в тот самый дом в Кампани, где некто слышал два выстрела. А один старый священник из церкви Наваррена сообщил нам ваше имя. И после того нетрудно было выяснить дальнейшее. Та история с заметкой в газете и так далее… — Полицейский посмотрел на крошечную чашечку, принесенную официантом — изысканный café noir[55], — но не прикоснулся к напитку. — Возможно, вам приятно будет узнать, что с тем священником все в порядке. Думаю, он спас вам жизнь. Как раз вовремя захлопнул дверь.

Эми не выдержала и спросила:

— Но как вы нас отыскали? Здесь?!

— Я старший офицер жандармерии. И часть моей работы — знать как можно больше о баскских террористах.

Дэвид бросил на Эми быстрый взгляд; ее лицо было спокойным, светлые волосы слегка шевелил ветер. Но он ощутил бурю чувств, скрывавшихся под демонстративно бесстрастным выражением. Он хотел бы знать, думает ли она сейчас о Мигеле; он хотел бы знать, что именно она думает о Волке.

Сарриа покосился на своего коллегу и продолжил:

— У нас есть связи по всей Стране Басков. Полезные связи. Мы предположили, что вы можете отправиться в Биарриц, потому что именно сюда бежала Элоиза. Я попросил всех владельцев интернет-кафе наблюдать, не появится ли у них английская девушка. И дал ваше описание, мисс Майерсон. Ничего сложного.

Молчаливый полицейский рассматривал террасу и пляж за ней; он вел себя как телохранитель какого-нибудь президента, смотрящий то направо, то налево.

Сарриа решил добавить кое-какие подробности:

— Я также знал, конечно, что вас преследует Мигель Гаровильо. Один из самых опасных убийц ЭТА. Прославившийся своим садизмом. Мне бы хотелось лично арестовать его. Но он умен. Так же, как и жесток. — Сарриа перевел взгляд на Дэвида. — И у него есть очень, очень много весьма… значительных помощников. Важные люди стоят за ним.

— Что вы имеете в виду?

— Прежде чем я вам это скажу, вам нужно узнать еще кое-что. Из истории. Вы должны быть готовы.

Дэвид снова посмотрел на Эми; осеннее солнце ярко играло в ее волосах. Мартинес обернулся к загорелому французскому копу.

— Рассказывайте.

— Отлично, — полицейский сделал крошечный глоток café noir и спросил: — У вас ведь есть карта? Та карта, что упомянута в статье?

Дэвид ощутил дрожь тревоги.

— Да. Она здесь… Я всегда держу ее при себе. — Он ощупал карман пиджака, потом достал весьма потрепанную дорожную карту.

Офицер Сарриа взял ее и развернул; бумага выгорела от солнца, и синие звездочки выглядели слишком ярко. Полицейский кивнул и посмотрел на своего коллегу, потом снова сложил карту и опустил ее на стол.

— Я уже видел ее прежде.

— Что?

— Это карта вашего отца, мсье Мартинес. Я вернул ее вашему деду. После того убийства.

— Я знаю, что это карта отца, но я не понимаю…

Еще произнося это, Дэвид понял, что еще немного, и он сможет добраться до истины. И, запинаясь, спросил:

— Вы были… вы хотите сказать…

— Именно это я и хочу сказать, — офицер пристально смотрел на Дэвида. — Месье Мартинес, может быть, сейчас я и выгляжу стариком с седыми волосами, но когда-то я был молодым офицером. В Наваррене. В Гюрсе. Пятнадцать лет назад.

Реальность словно ударила Дэвида; боль потери стиснула его грудь.

— Как раз тогда, когда были убиты мои родители?

— Я с самого начала подозревал в их убийстве ЭТА. Там были все признаки, если можно так сказать, проведенной террористической акции. Испорченный автомобиль, отвратительный взрыв — все было таким же, как другие убийства, совершенные ЭТА, все, что мы расследовали в то время. И я подозревал, что в этом замешан молодой Мигель Гаровильо; у нас даже был свидетель.

— Так какого черта вы его не арестовали?

Сарриа нахмурился:

— Когда я находился в полицейском участке Наваррена, туда приехал один из старших офицеров всей той области.

— И кто это был?

— Неважно. А важно вот что: он приказал мне закрыть дело. Приказал прекратить расследование и пометить его как безнадежное. Хотя у нас были улики. Я очень разозлился тогда.

— Но зачем? Зачем им это делать?

Сарриа посмотрел на Эми.

— Первой моей мыслью было, что тут замешан ГАЛ.

Дэвид тоже посмотрел на Эми.

— Не понял… кто такой этот «галл»?

Эми пояснила:

— Это не человек, Дэвид. Это ГАЛ, — девушка побледнела от волнения. — Заглавная «Г», заглавная «А», заглавная «Л». ГАЛ. Это были отряды, созданные испанскими властями для того, чтобы похищать и казнить баскских радикалов. В восьмидесятых и девяностых годах. Их тайно поддерживали некоторые… элементы во французском правительстве.

— Совершенно верно, мисс Майерсон. — Сарриа коротко кивнул. — Это был очевидный ответ. И мой начальник сразу понял намек. Это сделал ГАЛ — и оставьте все это. Значит, в дело вовлечены власти, и нам дали понять, что ваши родители были баскскими террористами, мсье Мартинес. А следовательно, их смерть не была такой уж трагедией для французского государства.