Хороший сын, или Происхождение видов - Ючжон Чон

— Может быть, ты тогда спустишься на первый этаж?

— Хорошо.

До двери было всего три-четыре шага, пока тетя проходила это короткое расстояние, она всячески стремилась показать, что не смутилась и не потеряла свой авторитет. Она выпрямила спину и с гордо поднятой головой неторопливо вышла из комнаты. Дверь с грохотом закрылась.

Ючжин опасен. Среди социопатов он находится на самом верху иерархии, он — хищник.

Слова тети эхом отдавались в моей голове. Я опять повернулся к маме и спросил:

— Мама, тетя пришла меня сожрать. Что мне делать? Поддаться или сожрать ее самому?

Мама ничего не отвечала. Она улыбнулась, растянув свои алые, как у Джокера, губы, — мол, делай, как хочешь.

Я повернулся и закрыл тетрадь, оставив непрочитанными несколько страниц. Пусть я сгорал от любопытства узнать, что же такого произошло в «тот день», сейчас не время заниматься чтением. Я убрал тетрадь в ящик стола и оделся во все черное: трусы, тренировочные штаны и футболка. Задвинул жалюзи и босиком стал бесшумно спускаться по лестнице.

Тети не было ни в гостиной, ни на веранде, ни на кухне. Комната мамы была заперта, а причин входить в комнату Хэчжина у нее не было. Я подумал, что она в ванной около прихожей, и прислушался — ни звука. На стойке лежали светлое серое пальто и синяя кожаная сумка, больше похожая на короб для доставки товаров. Она была огромной и крепкой, в ней легко поместилось бы пять порций лапши чачжанмен.

Вдруг я вспомнил прочитанную мной когда-то фразу. Залезть женщине в сумку все равно что заглянуть ей в душу. Меня так и тянуло залезть к ней в сумку, я никогда так не интересовался тетиной душой. Что это за душа такая, которая своими проницательными глазами разглядела в картинке шестилетнего мальчика убийцу матери? Что это за душа, которая вынесла девятилетнему племяннику приговор — хищник? Что за морда у души, которая полностью разрушила жизнь человека под предлогом лечения? Что за сердце у души, которая посмела одна прийти на территорию хищника?

Рядом с «тетиной душой» лежала коробка. Сквозь пластик наверху виднелось ее содержимое — торт размером с гамбургер. Я прошел мимо обеденного стола и через кухню направился к веранде, где стояла стиральная машина. Я двигался беззвучно, затаив дыхание, но в голове стоял шум — Оптимист и Реалист впервые за долгое время стали союзниками и в унисон кричали. Не кипятись, просто как-нибудь успокой тетю и отправь ее домой целой и невредимой.

Тетя стояла перед стиральной машиной. Голова вытянута вперед и наклонена немного с сторону, глаза через стеклянную дверь разглядывают содержимое стиральной машины. Зеленые огоньки на панели не горели. Наверно, стирка давно закончилась. Я, держа руки за спиной, встал за тетей. Я чувствовал себя в привычных обстоятельствах — разве что не было тумана и я был дома. Я молча наблюдал за тетей, которая открыла дверцу стиральной машины, пошарила внутри и, схватив конец одеяла, резко вынула его наружу. У меня руки зачесались пнуть ее ногой под зад, запихнуть в стиральную машину и закрыть дверцу.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Рука тети резко остановилась, а плечи слегка дернулись. Будь на ее месте мама, она бы широко открыла глаза и громко крикнула мне: «Не подкрадывайся за спиной».

— С чего это ты вдруг постирал одеяло?

Тетя медленно убрала руку и обернулась. Выражение ее лица было спокойным, словно она с самого начала знала, что я был у нее за спиной. Угол одеяла, который она вытянула из стиральной машины, шлепнулся вниз, как рука мертвеца.

— Ты что, описался во сне?

По лицу тети скользнула улыбка, словно ей понравилась эта шутка. Я тоже улыбнулся.

— Ты пришла помочь нам по дому, пока мама в отъезде?

— Нет, я услышала, как запищала стиралка, и просто подошла сюда взглянуть.

Тетя посмотрела на стиральную машину, а потом снова перевела взгляд на меня.

— Стирка же закончилась, верно?

— Оставь, я сам.

Повернувшись полубоком, я отошел от входа на веранду. Скорее выходи, сука.

— Ну, ладно.

Тетя отошла от машинки. Мы стояли с ней лицом к лицу у входа на веранду и мило улыбались друг другу. Тетя просканировала взглядом мою черную одежду, а я смотрел на ее морщинистую шею, похожую на хобот слона. Вдруг я вспомнил прошлые новогодние каникулы, которые мы провели в Японии у горячих источников в Кусацу.

Это была семейная поездка: мама, я, Хэчжин, тетя и дедушка. Там нам неожиданно встретилась одна женщина, ребенок которой был пациентом тети. Тетя всем своим видом показывала, что совсем не расположена к общению, но та, не обращая на это никакого внимания, бестактно задерживала ее и безудержно болтала. Она тоже приехала сюда со всей семьей; ребенок благодаря тете стал спокойным, и теперь ему нужно только учиться. На этом ей и следовало бы остановиться. Но она мельком увидела мою маму и начала тараторить, делая ей комплименты. Какая же красивая у вас младшая сестра! Вылитая Джуди Фостер в молодости… Растерянная мама поправила ее, пояснив, что она старшая сестра. Тогда та женщина, как француженка, много раз повторила «оляля». Ну, ничего себе, а я-то подумала, что вы намного младше. В чем ваш секрет? Я до сих прекрасно помню лицо тети, на котором появились глубокие складки морщин, как ступеньки на лестнице, помню ее бормотание после того, как женщина отошла уже далеко. Сумасшедшая сука, это я-то старшая?

— Когда вернется Хэчжин? — Тетя нарушила тишину, и я тоже ответил вопросом на вопрос:

— А ты сама его не спросила вчера во время вашей встречи?

Тетя вопросительно наклонила голову.

— С чего ты решил, что я виделась с Хэчжином?

— А иначе как бы ты смогла войти в дом? Произнесла «сим-сим откройся»?

— Ну, код от входной двери я знаю давно. А в подъезд я попала за входящим внутрь жильцом. А в чем дело?

Тетя вдруг широко улыбнулась, обнажив десны, словно она что-то поняла.

— А, наверно, у тебя испортилось настроение из-за того, что я ворвалась в твою комнату.

Я в очередной раз убедился, что джентльменские манеры никак не помогают жить. Была же возможность сразу обшарить «душу тети» и обнаружить там ключи от нашего дома. Тогда бы сейчас я мог сунуть ей в лицо с ужасными деснами доказательство того, что она соврала.

— Я вот и торт тебе принесла, чтобы отпраздновать сдачу экзамена. — Она подошла к стойке и подняла коробку с тортом.

— Не стоило… Я же не госэкзамен на юриста сдал.

Я пошел на кухню. Тетя вздернула брови — ну, что за скромность?

— Попасть в юридическую школу — это уже большой успех. Узнай об этом твоя мама, она бы уже закатила большую вечеринку, всех соседей бы позвала, разве не так?

Вечеринка? Да ей даже не нравилось, что я поступил на юридический факультет. Она тогда ни с того ни с сего предложила мне специализироваться на философии, этике или богословии. Ее план на мою жизнь был таков. Закончить университет, поступить в магистратуру, получить ученую степень и, проводя научные исследования, писать книги. Кажется, теперь я понял, откуда ноги растут. Это все из-за этой женщины. Женщины, которая держит передо мной торт и спрашивает: «Разве не так?»

Возможно, мама и тетя вместе придумывали тюрьму без стен, в которой можно на всю жизнь заточить хищника. Чтобы этот хищник не навредил себе и другим, чтобы жил вроде как среди людей, но не общался с ними. Из-за этого я до окончания университета должен был жить как ребенок: возвращаться домой до девяти вечера и не иметь возможности путешествовать одному.

— Отметим, когда вернется Хэчжин?

Я не ответил.

— Да, все-таки веселее, если он будет с нами.

Тетя сама задавала себе вопросы и сама отвечала. После чего с тортом в руке прошла мимо меня к холодильнику. Было ясно, что она собирается ждать до тех пор, пока Хэджин не вернется домой.

— От мамы пока никаких вестей? — спросила тетя, кладя торт в холодильник.

— Нет, никаких.

Я вышел из кухни и сел за стойкой со стороны гостиной. Отсюда я мог наблюдать за тетей, не поворачивая головы.