Мэри Кларк - Прежде чем проститься

«Пора стричься», — подумала Нелл, расчесывая волосы, чтобы затем уложить их во «французский завиток». Из зеркала на нее смотрела незнакомая женщина с усталым и напряженным лицом. Ничего удивительного: события этих двух недель все-таки оставили на ней отпечаток.

Пожалуй, ее решение снять свою кандидатуру было поспешным и необдуманным. Спасибо Маку. Дед редко говорил с ней таким тоном, но он был прав. Нечего пороть горячку. Возможно, за эту неделю что-то прояснится. Но что? Нелл схватилась за очередную спасительную мысль: допустим, Адам был слишком наивен и не понимал, какие дела творятся у него под носом.

Нелл продолжала рассуждать. Очень часто серенькие мышки оказываются хитрыми и коварными. Может, Уинифред и не отважилась бы закрутить такие дела одна. А вместе с Гарри Рейнольдсом? Ради него? Любил ли этот Рейнольдс ее или только притворялся — уже другой вопрос. Уинифред проработала в «Уолтерс и Арсдейл» более двадцати лет. Зачем же она перешла в фирму Адама? Может, так ей велел этот неведомый Рейнольдс? Или Уинифред обладала потрясающим чутьем и не стала дожидаться, пока запахнет жареным? Недаром Адам говорил, что она знает все тонкости строительного бизнеса, все ходы и выходы. Неудивительно, если Уинифред знала также и все теневые стороны.

Коробки с деньгами по-прежнему стояли на столе. Нелл чувствовала, что не может уйти, оставив их там. «Но кто сюда войдет в мое отсутствие? — спрашивала она себя. — Что за паранойя?» И тем не менее в мозгу застряла дурацкая мысль: каждый, кто увидит эти коробки, сразу поймет, что и них деньги. «Теперь я понимаю, почему так дергалась Лайза, пока коробки находились в ее доме».

Нелл перетащила коробки в гостевую комнату, задвинув их на самую нижнюю полку шкафа. Костюмы, куртки и брюки Адама все еще висели на вешалках. Нелл встала у раскрытой дверцы. Многие из этих вещей они покупали вместе. И вот теперь Адама нет, а они висят здесь... молчаливым упреком. Молчаливым вопросом: «Неужели ты позволила себе усомниться в честности того, кто был твоим мужем?»

Нелл пообещала себе: сегодня же она упакует всю эту одежду в коробки и попросит отнести их в кладовую. Там они и останутся до субботнего утра, пока она не погрузит их в машину и не отвезет в благотворительный магазин.

Такси вывернуло на Седьмую авеню. Подъезжая к Двадцать восьмой улице, Нелл увидела ограждения вокруг развалин сгоревшего «особняка Вандермеера». Рядом стоял двухэтажный дом с мансардой. Невзрачный, узкий, длинный, он был больше похож на обрубок кишки. Теперь он принадлежал ей. Дом годился только на снос, а вот участок под ним был предметом вожделений Питера Лэнга. «И Адама тоже», — вдруг подумала Нелл.

— Остановите. Я, пожалуй, выйду здесь, — сказала она водителю.

Нелл редко бывала в этой части Манхэттена. Квартал производил гнетущее впечатление: почти сплошь старые, давно не ремонтировавшиеся здания. Скорее всего, их и не будут ремонтировать. Район постепенно начинал менять свой облик. На противоположной стороне улицы стоял почти достроенный многоквартирный дом. Рядом броский рекламный плакат возвещал о скором строительстве еще такого же и приглашал заблаговременно покупать квартиры. Когда Адам просил у Нелл деньги на покупку дома вдовы Каплан, он говорил, что вскоре эти места изменятся до неузнаваемости.

Участок, купленный Питером Лэнгом, был достаточно большим; в сравнении с ним ее участок выглядел узкой полосой. В самом доме уже давно никто не жил. Темные стены, густо разрисованные граффити, производили отталкивающее, если не сказать пугающее впечатление.

Неужели Адам собирался построить здесь что-то свое? Во сколько бы ему обошелся снос этого дома и строительство другого? Нелл не была искушена ни в архитектуре, ни в тонкостях рынка недвижимости, но обыкновенный здравый смысл подсказывал ей: участок ценен лишь тем, что находится рядом с участком Питера Лэнга.

Тогда почему Адаму так загорелось покупать этот участок? Ведь когда он оформлял сделку с вдовой Каплан, «особняк Вандермеера» был еще цел и имел статус архитектурной достопримечательности. А может... Адам уже знал о готовящемся решении Инвентаризационной палаты? Откуда? Вопрос этот грозил потянуть за собой цепочку новых. Нелл резко тряхнула головой: сначала нужно докончить то, ради чего она здесь оказалась.

Во вторник смотритель дал ей ключ от офиса. Пойдя внутрь и закрыв дверь, Нелл вновь ощутила непонятную глубокую тревогу. «Ну что ты, в самом деле? — мысленно отругала она себя. — Призраков тут нет, а бумаги не кусаются».

Нелл прошла в кабинетик Уинифред и представила ее сидящей за столом, с робкой, заискивающей улыбкой. Глаза Уинифред никогда не смеялись; беспокойные, умоляющие глаза девочки из сиротского приюта, которую постоянно за что-то ругали.

А может, все это было... безупречно разыгрываемой ролью?

Нелл открыла офисный шкаф, выдвинула нижний ящик и достала оттуда упаковочную бумагу и бечевку. Бечевки с вплетенной цветной нитью попадались не часто. В полиции, конечно же, произведут экспертизу, однако Нелл чувствовала: бечевку, которой были перевязаны коробки с деньгами, отрезали от одного из этих мотков. И бумагу брали отсюда.

За несколько минут, что она провела здесь, в помещении стало значительно жарче. Нелл спешно бросила в пластиковый мешок несколько листов бумаги и моток бечевки. «Выбираться, скорее выбираться отсюда, — твердила она себе. — Не заплутай. Эта дверь в кабинет Адама. Тебе там нечего делать. Тебе нужна вон та дверь».

Нелл добралась до двери офиса и рванула на себя ручку. Дверь не открывалась. Нелл показалось, что она обожгла себе руку — дверная ручка была раскаленной. Тогда Нелл другой рукой стала отчаянно барабанить в дверь. У нее вдруг запершило в горле, словно она наглоталась едкого дыма.

— Что случилось, миссис Колифф? Опять эту чертову дверь заклинило? — послышался снаружи голос смотрителя.

Он навалился плечом и открыл дверь. Нелл ошалело выскочила в коридор. Возле лестницы у нее подкосились ноги, и она села прямо на ступени.

«Опять, — подумала она. — Это не галлюцинация. Это предупреждение».

Нелл осмотрела свою ладонь. Никаких следов от ожогов. И горло больше не царапает, хотя дышала она все еще с трудом.

— Может, вам дать успокоительного? — предложил подошедший смотритель.

— Спасибо, не надо. Сейчас пройдет.

— Понимаю. Вам тяжело бывать здесь. Все осталось: мебель, бумаги. А они уже сюда не вернутся: ни ваш муж, ни мисс Джонсон.

Дома Нелл ждало сообщение на автоответчике, оставленное Дэном Майнором.

— Нелл, я только что говорил по телефону с Маком. Кажется, мы становимся с ним близкими друзьями. Он уже договорился с кем надо, и там поднимут записи. Как вы насчет того, чтобы пообедать вместе? Я вам перезвоню.

Нелл проиграла запись снова, потом еще раз. Ей было приятно слушать спокойный, уверенный голос Дэна; особенно после кошмара в офисе Адама. «Наверное, Мак не удержался и рассказал ему о моем звонке», — подумала Нелл.

Рядом с аппаратом лежала визитная карточка Джека Склафани. Нелл снова набрала его служебный номер. Трубку сняли сразу же.

— Мистер Склафани, мне срочно нужно вас видеть... Нет, не у вас в управлении. Пожалуйста, приезжайте ко мне домой... К сожалению, это не для телефона.

— Хорошо, через час мы с инспектором Бреннаном подъедем, — пообещал Склафани.

Больше всего Нелл сейчас хотелось стереть память о страшных минутах, проведенных в офисе Адама. Увы, память — не кассета автоответчика. Нужно просто чем-нибудь заняться.

Она пошла в гостевую комнату, открыла шкаф. Невзирая на молодость, Адам был удивительно консервативен в одежде. Он признавал лишь три цвета: темно-серый, темно-синий и шоколадно-коричневый. Год назад Нелл почти уговорила его купить темно-зеленую летнюю куртку, которую они увидели в витрине. Они зашли в магазин, Адам примерил куртку и... снова купил темно-синюю. Нелл тогда недоумевала: зачем? Ведь у него уже была точно такая же.

Нелл вытащила куртку и стала рассматривать. Эта была новее и легче его второй куртки. И как раз за ней Адам прислал тогда Уинифред. Он ведь даже приготовил эту куртку, положив на кровать в гостевой комнате. А та, старая, была плотнее и теплее.

Нелл вспомнила, почему так получилось. После их ссоры Адам ушел, забыв куртку и дипломат. Дипломат она отнесла в кабинет, а куртку повесила в шкаф. Торопясь встретить Уинифред на площадке, Нелл схватила дипломат и первую попавшуюся из двух курток. Останься Адам жив, наверное, он бы обрадовался такой ошибке. К вечеру тогда значительно похолодало и пошел дождь.

Нелл уже начала аккуратно складывать куртку, готовясь уложить в коробку. Потом остановилась. Она вспомнила, как через несколько дней после гибели Адама, когда ей было невыразимо горько и одиноко, она надела эту куртку, чтобы ощутить его присутствие. А теперь ей как будто не терпится поскорее удалить все следы этого присутствия.