Алеата Ромиг - Коварная (ЛП)

– Боже праведный, какого хрена ты…

Но прежде чем я успела закончить вопрос, Трэвис припарковал машину, отстегнул свой ремень безопасности и метнулся в мою сторону. У меня не было даже времени отодвинуться, так быстро он дотянулся до моего ремня безопасности, перетянул его через меня и зафиксировал. Качая головой, он отодвинулся назад, защёлкнул свой ремень, и мы снова поехали.

Трэвис пробурчал себе под нос:

– Мать твою, за это дерьмо я должен требовать прибавку к зарплате.

Потом он повысил голос, повернувшись в мою сторону:

– Безопасность. Это моя работа. Тебе не кажется, что ты можешь немного облегчить мне задачу?

Я чувствовала себя двухлеткой, которой сделали выволчку.

– Если бы ты, чёрт тебя побери, не бросился на всех парах в поток машин, я бы сделала это сама.

– В следующий раз я скажу На старт, внимание, марш! Так пойдёт?

Я просто смотрела на профиль этого мужчины. Я знала его уже больше десяти лет, но никогда по-настоящему не смотрела на него. Если быть честной, это из-за того, что он пугал меня, даже больше, чем Стюарт. Возможно, потому, что со Стюартом, с самого начала, я ощущала некое подобие власти. Оно было небольшим, то ощущение, но, несмотря на то, что он заставлял меня делать, я чувствовала, что ему не всё равно. С Трэвисом же такого чувства не было. Как только я увидела его в первый раз, когда он забрал меня из академии и привёз в квартиру, у меня сложилось впечатление, что я обуза для него, без меня ему было бы лучше. И потом возникло и то представление о нём, как о жутком хищнике: из-за него моё тело покрывалось мурашками, а желудок стягивало в тугой узел. Чёрт, да лишь день назад он признался, что наблюдал, как меня до беспамятства трахали другие мужики. И признался, что ждёт своей очереди. Но мы оба помним, как всё закончилось в первый раз.

Погружённая в свои мысли, я спросила:

– Трэвис? Ты всегда был на складе или смотрел только через камеры?

Он не смотрел в мою сторону, его взгляд был прикован к дороге.

– Я был там.

– Каждый раз?

– Почти. Но меня не было там в последний раз. Просто мистер Харрингтон… я не мог оставить его.

– А этого? Когда Стюарт впервые … ты был там?

– Да.

Я глубоко вздохнула, думая об этом.

– Для чего? – с искренним любопытством спросила я.

– Это моя работа. У мистера Харрингтона был договор с теми мужчинами: у меня нет. Я был там, чтобы держать всё под контролем. Я находился наверху и наблюдал по кабельной сети. Те мужчины даже не знали, что я там.

– Кабельная сеть – это как камеры? Они делали запись?

– Нет. Мистер Харрингтон не позволил бы такого. Это было частью соглашения о неразглашении. Друзья тоже бы этого не одобрили. Как ты понимаешь, у многих из них есть жёны, карьеры. Им бы не хотелось, чтобы их развлечения стали достоянием шестичасовых новостей.

– Но, – снова задала я вопрос, – ты сказал, что у тебя есть видео. И я слышала аудиозапись.

– Я сделал это сам, при помощи телефона. И сохранил всё на флэшки.

Облокотившись на окно, я наблюдала за дорогой, но, несмотря на широко раскрытые глаза, не видела ничего.

– Зачем ты делал записи? Стюарт знал?

– Нет. Я не занимался этим до тех пор, пока мистер Харрингтон не заболел, а сделал я это для подстраховки.

– Шантажа.

– Подстраховки. – Он повысил голос. – Твоей и моей.

– Если нет никаких доказательств, зачем бы мне могла понадобиться подстраховка?

Его тёмные глаза посмотрели на меня, впервые с начала этого разговора.

– Скажи мне, что ты, на хер, слушаешь! И понимаешь, что происходит!

– Я слушаю. Но я ни черта не понимаю! Я не понимаю, с чего это ты внезапно почувствовал себя обязанным защищать меня. Я не знаю, кем были или есть те мужчины. Ты ведь в курсе, что Стюарт позаботился об этом. И я не понимаю, с чего ты внезапно решил, что я в опасности.

И снова эти рывки. В этот раз мы выехали на обочину 95-го шоссе, гравий и булыжники загрохотали о днище внедорожника, когда машина резко остановилась. Моё тело полетело вперёд, но тут же его притянуло назад ремнём.

– В этом нет ничего внезапного, – его голос звучал необычно резко. – Либо ты всего лишь тупая овца, либо я переоценил…

Я прервала его, просверлив взглядом серых глаз:

– И это я тупая овца?! Да ты, мать твою, даже не говоришь законченными предложениями! Может, начнёшь с самого начала? Скажешь мне, что это за таинственное подполье «Харрингтон Спас энд Сьютс»? И скажешь, кто узнал или уже знал обо мне до того, как я вышла замуж за Стюарта? – Я сделала глубокий вдох и раздражённо скрестила руки на груди, глядя через лобовое стекло. – У меня есть и другие вопросы, но я бы хотела начать с этих.

Трэвис коснулся моего подбородка. Его тёплое прикосновение обожгло мою кожу. Я тут же напряглась и отпрянула.

– Не смей, мать твою, трогать меня! – рявкнула я чётким и глубоким голосом. – Никогда. Плевать на то, свидетелем чего ты был, на то, что тебе известно – я по-прежнему твой работодатель. Тебе лучше не забывать об этом.

Его ладонь вернулась на место и широко раскрылась. Я приготовилась к удару, который уже получала от него; но, вместо этого, увидела лишь общепринятый жест отступления.

– Вот эта та стерва, что я знаю. – В этом новом тоне его голоса, который мне ещё ни разу не приходилось слышать, пробивалась искренность. – То, о чём ты говорила… о внезапности – в этом всём нет ничего внезапного. Моя работа заключалась в том, чтобы защищать тебя, ещё с того самого дня, как я забрал тебя из той пафосной академии. И я уже говорил тебе, на складе я тоже был ради твоей безопасности. Нет ничего внезапного. Всё происходило не просто так. Хотя, ты была в опасности ещё до своего замужества. – Он барабанил пальцами по рулю. – И вела ты себя как долбаная сука. Отслеживать твои передвижения, не рассчитывая на твой телефон, – было настоящей болью в моей заднице. По счастью, в машине доктора Конвей был GPS-трекер. Иначе, кто знает, что могло произойти сегодня утром. – Теперь он сверлил меня взглядом своих тёмных глаз. – Пусть это уложится в твоей красивенькой головке. Во всём этом нет ни хера внезапного!

Я покачала головой.

– Тогда почему я ничего не знала?

– Мистер Харринтон обо всём позаботился. Он постарался сделать так, чтобы при всех его сделках ты оставалась в безопасности, пока он…

– Делился мной? – встряла я.

Трэвис кивнул.

– Это было лишь частью. Много чего можно ещё рассказать, но для одного раза достаточно. – Его бровь выгнулась, губы скривились в усмешке. – Но ты наверняка можешь с этим справиться.

Я ненавидела этого мужика, чёрт его побери!

– Скажи мне, кто? Кто знал обо мне до того, как я вышла замуж за Стюарта? Кто первым упомянул обо мне Рэндалу?

Трэвис посмотрел на меня, на мой ремень безопасности, и мы снова поехали. Когда мы вновь оказались на трассе, он сказал:

– Скажи мне, кто только что трахнул тебя?

– Я спросила первая.

– Да, но мне нужно знать, что ты доверяешь мне.

Я слегка поёрзала на сидении, вспоминая слова Броди: Я с тобой. Моя сперма внутри тебя.

– Ты знаешь, с кем я была?

Его тёмные глаза опять смотрели на дорогу, но он подтвердил:

– Да, миссис Харрингтон. Я пойму, солгали вы мне или нет.

Я раздумывала над ответом, пока Трэвис вёл нашу машину сквозь ускоряющийся утренний поток транспорта. Мы приближались к дому, и я, наблюдая за проносившимися мимо пейзажами, поняла, что никогда не сидела на пассажирском сидении этого внедорожника. Я всегда ездила сзади.

Не получив моего ответа, Трэвис кивнул.

– Хорошо. Вы поговорили с доктором Конвей?

– Да. – Моя голова резко повернулась влево. – Кто это был? Кто приходил к ней домой?

Я подумала над его внешностью.

– Это был Паркер?

– Нет.

Тёмные с проседью волосы, высокий… кто?

– Ты собираешься отвечать мне? – спросила я.

Трэвис пожал огромными плечами.

– Я жду ответа на свой вопрос, миссис Харрингтон.

Глава 20

Настоящее. 

Похороны прошли, как в тумане. Хоть я и предстала в роли горюющей вдовы, но на самом деле слушала и анализировала то, что говорили присутствующие. Осматривая огромную толпу, заполнившую церковь, я спрашивала себя, были ли среди скорбящих и те люди, о которых знал Трэвис, те самые, которые, по его мнению, угрожали мне. Пришли ли друзья Стюарта лично? Была ли на них маска сочувствия, когда, как в действительности они думали о другом: о том, как продлить мой личный ад?

Во время службы моя мать с Маркусом и Лайлом, сидела прямо позади меня и Вэл. За всё время с момента смерти Стюарта мы не обмолвились и словом, но её слегка покрасневшие глаза и покрытое пятнами лицо сделали из неё идеальную безутешную тёщу. И чему мне удивляться? Я была уверена, что она не упустила бы возможности показаться на столь широкомасштабном мероприятии, даже, если бы это означало быть увиденной не в самой лучшей форме.