Раскаянье дьявола - Гранхус Фруде

— Эйнарсен…

— Дьявол!

Рино ясно увидел, как Гюру сжала мобильный телефон так, что костяшки пальцев побелели.

— Очевидно, план состоял в том, чтобы приземлиться в Будё в десять часов вечера, чтобы Ида появилась дома до полуночи.

Рино стоял не в силах отвести взгляда от многочисленных холмов, лежащих вдоль береговой линии. Прекрасный мир. Ужасный мир.

— Мы схватим Эйнара Халворсена. Хватит ему сидеть дома и разыгрывать из себя мессию. — Гюру почти выплевывала из себя слова.

— Мы найдем того, кто это сделал.

Рино вспомнил маленькое безжизненное тельце, запутавшееся в красном платье. Несколько ужасных секунд он думал, что Ида умерла. И ярость, которую он почувствовал, придала ему сил снова броситься вверх по склону. На первом перевале ландшафт немного выровнялся. Вдалеке показалась горная вершина. Ленсман сказал, что это Юстадтинден. Та землянка, о которой говорил Вильям Хансен, находилась прямо у ее подножия, на берегу популярного озера для рыбалки. Облака еще больше рассеялись, и Рино разглядел на западе горы — зубчатые, остроконечные, словно чешуя вымершего монстра. На краю гряды находился город Рейне, где всего год назад Рино чуть не расстался с жизнью во время шторма. Природа Лофотенских островов снова оскалилась на него.

Начинающиеся сумерки изменили ландшафт. Казалось, горы и скалы сгорбились, готовясь к ночи. Очертания менялись, несколько раз Рино казалось, что он видит движение каких-то теней, но стоило приглядеться, как все вставало на свои места. Ленсман предупредил, что совсем скоро их ждет резкий спуск и что до места они доберутся не раньше чем через полчаса. Рино не мог избавиться от ощущения, что в этом деле что-то не так. Вильям Хансен удивился, что отец выбрал для побега именно этот путь, так как на его физической форме уже сказывался возраст. Рино и сам чувствовал, что ноги начали болеть, уже несколько раз ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Конечно, землянка вполне могла служить убежищем, но вот путь к отступлению был не продуман. Может быть, план состоял в том, чтобы спрятаться до тех пор, пока Ида не попадет домой? Но для этого можно было найти укрытие попроще и не забираться по скользким горным склонам. И почему Хенрик Хансен оказался в полной власти Эйнара Халворсена, как и в прошлый раз? Рино инстинктивно оглянулся, и в этот раз был абсолютно уверен, что увидел движущуюся тень. Он едва успел хлопнуть одного из сотрудников по спине, указывая направление, как раздался голос ленсмана:

— Там кто-то есть!

Звук тяжелых шагов напугал тень, и она бросилась бежать — туда, где склон становился еще круче, еще отвеснее. С каждым метром они были все ближе. Сын оказался прав — ноги Хенрика Хансена подводили его. Первым бежал Рино. Сократив расстояние наполовину, он выкрикнул приказ остановиться. Тень замерла, и вдруг на фоне серо-голубого неба перед Рино предстал тот, кому удавалось скрываться тридцать лет.

Глава 80

Гюру получила первое сообщение из больницы. Учитывая обстоятельства, с Идой все было хорошо. Она замерзла, была обезвожена, но врачи говорили, что все обошлось. Сама же Гюру чувствовала, что промерзла до самых костей, и это несмотря на то, что она переоделась в сухое. Она до сих пор находилась в гостиной бывшей жены Хенрика Хансена, а его сын все так же сидел рядом с ней.

— Я понимаю, вы в шоке, но прошу вас все-таки попытаться составить портрет вашего отца.

Вильям Хансен пересел на диван. Он так и не снял куртку — зимнюю, как минимум на размер больше, чем нужно. Его нельзя было назвать красавцем, черты его лица были слишком резкими, а следы прожитой жизни — слишком заметными. И все же Гюру сразу почувствовала к нему расположение, от него веяло надеж­ностью.

— Папа… — Вильям пожал плечами. — Обычный человек. Добрый, всегда готов помочь. Как-то так…

— В последние недели или месяцы вы замечали, что его поведение каким-то образом изменилось?

Немного подумав, Вильям покачал головой.

— Ничего?

— Не знаю. Может быть, он вел себя чуть тише, чем обычно.

— Но ничего такого, что приходит вам в голову… учитывая все, что сегодня произошло?

Он посмотрел на нее умоляющим взглядом:

— Я все еще не могу в это поверить.

— Мы знаем, что девочка — дочь его бывшего коллеги.

Вильям нахмурил лоб.

— Эйнара Халворсена, он живет в Будё. Вы знакомы?

— Это имя мне ни о чем не говорит.

Но он был у вашей матери. Однажды, очень-очень давно.

— Я покажу вам его фотографию. Не сомневаюсь в том, что иногда он навещал вашего отца.

Вильям Хансен смотрел в пол.

— Мне кажется очень странным, что он решил держать девочку у вашей матери. Насколько я понимаю, они давно в разводе?

Он кивнул.

— Мне было шесть, когда они развелись. Думаю, за последние десять — пятнадцать лет они вряд ли перемолвились хотя бы парой слов.

— Тем более странно.

— Я никак не могу понять… мама умерла.

— Вы были близки?

Теперь его взгляд стал более сосредоточенным.

— Мама много лет болела. Болела тяжело. — Он обнял себя руками. — До нее никто не мог достучаться.

Гюру ждала продолжения истории.

— В начале весны у нее начались симптомы деменции. Легче от этого не стало.

— Они развелись из-за того, что она заболела?

Вильям ответил не сразу.

— Думаю, да.

— По всей видимости, у них случился какой-то конфликт. Ваша мать была привязана к креслу, и ее бросили в холодный подвал.

— Мама была такой, как все остальные матери. Сначала. А потом забеременела…

— Вами?

Он покачал головой.

— Мне было около пяти. Она всегда хотела девочку. И насколько я понимаю, это должна была быть девочка. На седьмом месяце у нее случился выкидыш. Видимо, она почувствовала, что что-то происходит, и ушла в лес — так мы называем небольшую рощицу возле моря. Я помню крики и помню ее взгляд по возвращении. После этого она резко изменилась, и у папы теперь была совсем другая жена. Он продержался всего год.

— Посттравматическое стрессовое расстройство.

Вильям грустно посмотрел на нее.

Гюру успела забыть, что замерзла. Она почувствовала удивительную близость с человеком, с которым познакомилась всего полчаса назад. Словно они знали друг друга всю жизнь.

— И у нее появилась девочка, о которой она так мечтала… через несколько лет.

— Не от вашего отца?

Он покачал головой.

— Конечно, она не могла о ней заботиться.

— И что произошло?

— К нам пришли органы опеки.

— Сколько вам тогда было лет?

Он пожал плечами:

— Около двенадцати.

Она должна была удивиться тому, как он разоткровенничался, но это по какой-то причине не показалось ей странным. Наоборот, все выглядело очень естественно.

— И в этот момент все сломалось окончательно. Она стала… странной, словно закрылась в своем мире. Ее лишили родительских прав и на меня тоже, и она постоянно попадала в психиатрические учреждения.

— А в отце вы никогда ничего не замечали? Может быть, тягу к… маленьким девочкам?

Он вопросительно посмотрел на Гюру.

— Похищение девочки было хорошо спланировано. В подвале нашли детские книжки и игрушки, даже старые фигурки с карусели. Видимо, он проводил там много времени. — от внезапного сквозняка Гюру вздрогнула. — А когда вы последний раз навещали мать?

— Боюсь, довольно давно. Она стала для меня совсем чужой.

— Подвал осушат и тщательно обыщут. Но там плавали маленькие кости…

Он медленно покачал головой.

— У нас есть причины полагать, что ваш отец и раньше был замешан в похищении девочек.

Он взглядом умолял ее прекратить эти мучения.

— Давно, очень давно.

В этот момент в комнату вошел полицейский.

— Звонят из полицейского участка в Будё. Некий Эйнар Халворсен настаивает на том, чтобы с вами поговорить.

Глава 81

Стало еще темнее, и они отстали. Тропинка пропадала, они едва могли отличить камни от поросших мхом пригорков. Сильнейший дождь оставил множество луж. В некоторых отражались склоны гор, другие казались бездонно черными. Они бежали по каменистой возвышенности зигзагом, но выстрелы так и не раздались, и они понемногу осмелели. Хенрик Хансен направлялся вниз по склону. Выбор пути к отступлению был крайне неудачным и, более того, очень опасным. В каждом маленьком углублении журчали ручейки дождевой воды, словно пульсирующая, живая сеть сосудов.