Потапыч - Беляев Павел

— Простите нас, — ещё раз пискнула Соня, а потом мы все посмотрели в зеркало.

— Я хочу сказать вам спасибо, пацаны, — произнёс Хали-Гали. Вернее, нет — Артём. — И девчонки. Честно, вы все для меня, как родные. Надеюсь, мы ещё когда‐то увидимся.

— Ребята, — тихо сказала Вика, и в её глазах блеснули слёзы, — спасибо вам всем! Вы единственные, кто мне поверил. А ещё вы единственные, кто всё понимал, но не бросил меня. Стоя плечом к плечу против такого, вы всё равно оставались рядом… Вместе со мной. Лучших друзей нельзя даже придумать. Вы самые крутые на свете! Но у меня есть последняя просьба: позаботьтесь о Лене.

— Обещаем, — вразнобой отозвались мы.

— Спасибо.

Слеза пробежала по щеке Вики, и они с Артём исчезли, а в зеркале остались только наши растерянные отражения.

Эпилог

Всё, что было потом, я запомнил плохо. Говорят, что в больницу понаехали всякие инспекции и ведомства. Нас разбросали по больницам и травматологическим отделениям города. Потом всё дошло до родителей, и они поначалу долго искали каждый своего ребёнка по городским больницам, станциям скорой помощи и поликлиникам, а потом ещё долго не отходили от нас ни на шаг. Наверное, для них это было ужасным ударом — узнать, что в больнице, где лежал твой ребёнок, случилось нечто страшное, после чего всех разбросали кого куда, долго искать своего сына или дочь, а потом найти в таком состоянии.

Но я ничего этого толком не помню. Помню, что мама как‐то быстро похудела, а отец стал седым.

С нашими родителями велись разговоры. Десятки, а то и сотни. Приезжали всякие должностные лица, но нас на эти разговоры и обсуждения не брали, поэтому я толком ничего о них не знаю.

Знаю только, что потом, через пару недель, нас, бывших пациентов детской больницы, увезли куда‐то за город, очень далеко, в учреждение, похожее на санаторий. Там мы встретились со многими ребятами, включая Мишку, Глюкера и, конечно, Соню.

Главным образом в «санатории» обследовали наше психическое здоровье после всего произошедшего. Проводили реабилитацию.

Психотерапевты подробно расспрашивали обо всём, что случилось той ночью. И о том, как на нас это подействовало. Они действительно пытались научить нас с этим жить, научить не закрываться от воспоминаний, а прожить их и отпустить. Действительно пытались помочь.

Но думаю, что у всего этого была и вторая функция — если так можно выразиться, терапевтический допрос. Определённые органы желали в деталях знать, что же тогда произошло в детской больнице нашего города. Я это понял по тому, что после выписки нас всех — родителей и пациентов — заставили дать подписку о неразглашении без срока давности. А позже стало известно, что здание больницы оцепили и там ещё долго проводились какие‐то работы.

Поэтому я пишу эту книгу, будучи совершенно не уверенным, что её когда‐нибудь кто‐то вообще прочтёт. Может, покажу своим внукам…

А с другой стороны, — кто знает? — может, однажды Артём и новенькая вернутся, и случится уже полноценный контакт двух миров. Тогда эта книга сможет рассказать о том, как всё начиналось.

А пока мы с ребятами учимся жить заново. Учимся делать вид, что мы самые обычные люди. Учимся делать вид, что ничего не было. Что всё нормально.

Иногда, конечно, надо мной смеются, когда видят, что я повсюду таскаю с собой в рюкзаке свою старую мягкую игрушку — лиса, с которым спал когда‐то давно в детстве и сплю заново теперь. Пусть смеются, они ничего не понимают.

А я думаю, что наши игрушки, наши любимые игрушки, те самые, которым мы рассказываем все самые страшные секреты, со временем напитываются нами, вбирают в себя частичку нашей души. Они не становятся от этого живыми, конечно, нет. Но когда мы вместе с ними, это значит, что мы не одни. Они помогают нам уживаться с темнотой и защищают от кошмаров. Мне кажется, именно поэтому простой плюшевый Потапыч оказался эффективнее пистолета против воплотившегося ночного кошмара.

Я не один ношу такой талисман с собой. Каждый из нас подобным же образом старается обезопасить себя. Так и живём: всюду таскаем с собой старые детские игрушки, спим иногда с ночниками, но в основном при свете, входим в полумрак, как в клетку с тиграми…

…И каждый день мы ждём возвращения наших друзей.

2024 г.

Конец