Соглядатай - Мэри Хиггинс Кларк

всю оставшуюся жизнь провести в бегах. Она решила пойти в полицию. Элеонор понимает, что ее отправят обратно в тюрьму, ведь она нарушила условие досрочного освобождения — сменила место жительства. Еще она сказала, что на этот раз будет рада, если я смогу ее навестить.

— Пойти в полицию?! — Пэт вспомнила потрясенное беспомощное лицо Элеонор Браун после оглашения приговора. — И что вы ей посоветовали?

— Я попросила ее позвонить вам. Я подумала, может, вы сумеете добиться, чтобы ее снова отпустили под честное слово. — Голос Маргарет Лэнгли сорвался. — Мисс Треймор, пожалуйста, не допустите, чтобы эту девочку снова посадили в тюрьму.

— Я постараюсь, — пообещала Пэт. — У меня есть друг, конгрессмен. Он должен помочь нам. Мисс Лэнгли, прошу вас, ради Элеонор, скажите мне, как с ней связаться?

— Но я действительно не знаю.

— Если она позвонит опять, попросите ее найти меня, прежде чем она обратится в полицию. Тогда ее позиция при ведении переговоров будет гораздо сильнее.

— Я знала, что вы поможете ей. Я сразу поняла: вы — хороший человек. — Тон Маргарет Лэнгли стал бодрее. — Знаете, мне было так приятно, когда позвонил этот замечательный человек Пелхэм и пригласил меня принять участие в вашей программе. Кто-то из съемочной группы придет ко мне завтра взять интервью.

Так, значит, Пелхэм принял и это предложение.

— Я очень рада, — произнесла Пэт, пытаясь говорить с энтузиазмом. — Не забудьте, пожалуйста, передать Элеонор мою просьбу.

Глава 23

Проходя по коридору, Артур почувствовал что-то неладное и мгновенно насторожился. На первый взгляд, обстановка в доме престарелых казалась мирной и даже праздничной. На игральных столиках, укутанные ватным снегом, стояли рождественские елочки и горели электрические свечи; на дверях палат красовались прикрепленные клейкой лентой рождественские открытки. В комнате отдыха работал стереопроигрыватель, звучала музыка. Но что-то было явно не так.

— Доброе утро, миссис Харник. Как вы себя чувствуете?

Маленькая сгорбленная старушка брела по коридору, опираясь на палку. Она посмотрела на Артура исподлобья, не поднимая головы.

— Держись от меня подальше, Артур, — продребезжала она. — Я рассказала им, как ты выходил из комнаты Аниты, и я точно помню, когда это было.

Он коснулся руки миссис Харник, но она отшатнулась.

— Конечно, я заходил в комнату миссис Гиллеспи. Мы были друзьями.

— Ничего подобного. Она тебя боялась.

Артур изо всех сил старался сдержать гнев.

— Ну что вы, миссис Харник…

— Я знаю, что говорю. Анита хотела жить. К ней собиралась приехать дочь, они не виделись два года. Анита говорила, что ей все равно, когда умирать, только сначала она должна повидать Анну-Марию. Неправда, что она просто перестала дышать. Я так им и сказала.

Старшая медсестра, Элизабет Шиэн, сидела за столом в коридоре. Артур ненавидел ее строгое лицо и сине-серые глаза, которые становились стальными, когда сестра Шиэн сердилась.

— Артур, прежде чем вы приступите к своим обязанностям, будьте любезны зайти в кабинет.

Он последовал за сестрой в административный кабинет — там родственники будущих пациентов оформляли документы, чтобы отделаться от своих стариков. Но сегодня здесь не было посетителей, за исключением круглолицего молодого человека в плаще и туфлях, которые не мешало бы почистить. У него была дружелюбная улыбка и приятные манеры, но Артура все это не могло ввести в заблуждение.

— Детектив Барротт, — представился посетитель.

Директор клиники, доктор Коул, тоже находился в кабинете.

— Присядьте, Артур, — предложил он, стараясь говорить непринужденным тоном. — Благодарю вас, сестра Шиэн, вы можете идти.

Артур выбрал стул с прямой спинкой и сел, не забыв сложить руки на коленях и принять немного озадаченный вид, словно не имел ни малейшего представления, зачем его сюда вызвали. Ему далось это легко — он не раз репетировал перед зеркалом.

— Артур, в прошлый четверг умерла миссис Гиллеспи, — начал детектив Барротт.

Артур кивнул и изобразил печаль. Неожиданно он испытал благодарность к миссис Харник.

— Знаю. Я так надеялся, что она проживет немного дольше! Ее собиралась навестить дочь, с которой они не виделись два года.

— Вы знали об этом? — спросил доктор Коул.

— Конечно. Миссис Гиллеспи рассказала мне.

— Понимаю. Мы не знали, что она с кем-то обсуждала визит дочери.

— Доктор, вы же помните, сколько времени требовалось, чтобы накормить миссис Гиллеспи. Иногда во время еды она отдыхала, и мы болтали.

— Артур, вы рады, что миссис Гиллеспи умерла? — прямо спросил детектив Барротт.

— Да, рад, что она ушла из жизни до того, как рак причинил ей еще большие страдания. Она бы страшно мучилась. Я прав, доктор? — и он посмотрел на доктора Коула, как бы ожидая поддержки.

— Возможно, — неохотно согласился врач. — Конечно, никому не известно…

— Но я хотел, чтобы она дожила до приезда Анны-Марии. Мы с миссис Гиллеспи часто молились об этом. Она просила меня почитать одну молитву из требника святого Антония. Там есть молитвы, которые годятся для особых случаев.

Детектив Барротт внимательно изучал его лицо.

— Артур, вы заходили в комнату миссис Гиллеспи в прошлый четверг?

— О да, я заглядывал к ней как раз перед обходом сестры Краус. Но миссис Гиллеспи сказала, что ей ничего не нужно.

— Миссис Харник утверждает, что видела, как вы выходили из комнаты миссис Гиллеспи около пяти часов. Это правда?

Артур поразмыслил, прежде чем ответить:

— Нет, я не заходил к ней в комнату. Я только заглянул и убедился, что она спит. У нее была тяжелая ночь, и я беспокоился, все ли в порядке. Миссис Харник видела, как я заглянул в комнату.

Доктор Коул с явным облегчением откинулся на спинку стула.

Голос детектива Барротта смягчился.

— Но в прошлый раз вы говорили, что миссис Харник ошиблась.

— Тогда меня спрашивали, не заходил ли я в комнату миссис Гиллепси дважды. Я ответил «нет», потому что так и было. Но потом я припомнил, что заглядывал к ней. Так что мы с миссис Харник оба правы.

Доктор Коул теперь улыбался.