Проклятие Озерной Ведьмы - Стивен Грэм Джонс

лежит в духовке – выглядывает оттуда. На его лице его кокаин, или героин, или детская питательная смесь, или сахарная пудра, я думаю, его словно сунули в это дело головой.

– Священная Ворона, – говорю я.

Лемми одолевает какой-то грудной смех, а это… разве он не должен пребывать в шоке, в первый раз увидев мертвое тело? И теперь я, конечно, задаюсь вопросом: откуда он знал, что дрон нужно направить на кухню, а не в коридор, и что он делал, стоя на дороге по другую сторону от трейлера, и почему он не на яхте матери, и какова вероятность того, что чей-то дрон обнаружил два места убийства.

– Дай мне еще раз свой телефон, – говорю я.

Я не знаю номера Баннера, но номер телефона офиса шерифа вот уже десять лет как могу набрать вслепую.

На звонок отвечает Тифф.

– Мне нужно поговорить с ним, – говорю я.

– Джейд? – говорит Тифф и, похоже, перекладывает трубку от одного уха к другому.

– Тетя Джейд! – раздается голос Эди, такой же громкий, как голос Тифф, а это означает, что Тифф держит Эди на руках, а потому ей и пришлось переложить телефон в другую руку. Вероятно, таскать Эди не входит в ее служебные обязанности, но в маленьком городке приходится играть несколько ролей сразу.

Но, по крайней мере, она не ходила на свидания с Баннером в средней школе. В этом случае сидеть с его дочерью было бы для нее занятием суперэкстрастранным.

– Номер его сотового, – говорю я Тифф. А потом, хотя это и делает мне больно: – Пожалуйста.

Она диктует мне номер, а я повторяю цифры, чтобы Лемми их запомнил.

– У тебя все в порядке? – спрашиваю я у Тифф, когда она заканчивает.

– Ты спрашиваешь, не было ли у меня установленных администрацией штата перерывов за последние два дня? – отвечает она вопросом на вопрос, выдавливая при этом, как представляется мне, вымученную улыбку. – Или есть ли тут еда, подходящая для пятилетней девочки?

– Я знаю, знаю, – говорю я.

– Обычно я по праздникам не работаю, – говорит Тифф.

– Обычно не бывает ни пожаров, ни трупов, – отвечаю я.

– Да, да. У тебя есть еще что-нибудь или я могу?..

Я слышу звонки по другой линии. Зная Пруфрок, можно предположить, что люди сообщают о пожаре. А как говорит Баннер, треть звонящих все еще просит соединить их с Рексом Алленом или Харди. Это способ города напомнить ему, что он не один из них, и навести на мысль, что он свой большой значок получил, вероятно, только благодаря жене.

Я ему не завидую.

Но? Никто ведь не обещал, что ему будет легко. Невозможно поступить на полицейскую службу в городке с такой историей, как у Пруфрока, и полагать, что будешь день за днем проводить на рыбалке.

– Да-да, конечно, отвечай на звонки, – говорю я Тифф и возвращаю телефон Лемми.

Не говоря ни слова, он набирает цифры, которые я ему продиктовала и протягивает телефон мне. Четыре гудка, и телефон переключается на дурацкую голосовую почту Баннера, где тихим шепотом на манер Бэтмена сообщается, что он – герой, столь нужный городу в такие трудные времена.

– Там не ловит! – восклицаю я. – На дворе что, две тысячи пятнадцатый?

– Мне тогда было десять, – говорит Лемми. – Хотите оставить сообщение?

– Ответь на звонок! – говорю я в голосовую почту Баннера.

Лемми сбрасывает вызов, отвернувшись, делает новый звонок.

Но я все равно слышу слова «Ма» и «Пристань».

Он кивает про себя, еще раз оглядывает комнату.

– Моя мать, – говорит он; мы оба делаем вид, что я не слышала его разговора.

– Хорошо, – говорю я ему. – Тебе вообще здесь не место.

– И вам тоже?

– Н-да, ладно. Это не совсем чтобы в первый раз для меня.

– И что же это за раз?

– Клоуны, смерть, жизнь проживаешь по восемь секунд за раз…

Лемми нравятся мои слова, он говорит:

– Как бы там ни было, она приплывет и заберет нас отсюда.

– Что?

– На яхте.

– Зачем?

– Затем, что если мы не можем дозвониться до шерифа, то мы можем его посетить.

– Откуда ты знаешь, что он на месте?

– Бригада бензопильщиков, – отвечает Лемми, пожав плечами. – И мы вроде видели его на озере в катере округа.

– Я спала в катере округа.

– Я говорю о катере, который рыбацкая лодка.

Я киваю. Могла бы и сама догадаться. Хотя как тогда пересекли озеро Баб и Джо Эллен, чтобы помочь мне разобраться в ситуации с Сетом Маллинсом? Неужели у Пруфрока теперь целая флотилия полицейских лодок?

Не твоя это забота, училка истории. Ты всего лишь горожанка, передающая благоприятные сведения надлежащей власти. Эди в безопасности, Леты даже нет в городе, так что… да, ты можешь пересечь озеро первым классом и воспользоваться береговой сиреной, чтобы вызвать Баннера, отправить ему бумажный стаканчик по проводу и сообщить ему по этому телефону, что в городе все разваливается на части.

Ему придется срочно вызвать Баба и Джо Эллен, может быть, набрать волонтеров – «Хеллоуин 4», кого угодно? – и с тройкой формальных мертвецов в лесу, одним определенно мертвым в средней школе и одним справедливо мертвым в своем трейлере, неужели этого недостаточно, чтобы детективы штата прислали Национальную гвардию или что-то в этом роде? А то и еще лучше – команду реагирования на резню, как в «Джейсон отправляется в ад».

Правда, тут у нас не кино, напоминаю я себе.

Совсем.

Вы всегда пытались навязать мне аналогии с этим фильмом, мистер Холмс, но у меня в голове неизменно были Сидни и Билли, клюющие зернышки в своем жанре.

– У меня есть время переодеться? – спрашиваю я у Лемми.

Он заглядывает в свой телефон, крутит его в руке, потом поворачивает экраном ко мне, и я вижу кружочек на экране с надписью «Ма» – уже почти у самой пристани.

– Но яхта вроде бы не должна подходить так близко? – говорю я.

Я смягчаю слова запрета, потому что яхта – его дом, но за этим не стоит никакой «мысли»: Баннер ясно сказал Лане Синглтон, что киль яхты уходит на достаточную глубину, чтобы сесть на мель на этой стороне озера, где довольно пологий склон берега. Не говоря уже о том, что такая яхта подошла к берегу и включила свою сирену в день окончания школы Летой, причем так близко, что мы могли бы поймать немного ее тени.

– Того пикапа там теперь нет, – бормочет Лемми, имея в виду снежный плуг, которым Баннер очищал старую пристань от сугробов, пытаясь при этом переехать Мрачного Мельника. Но? Он мог говорить