Аномалия, рожденная смертью - Георгий Александрович Егоров

лицами прижимались друг к другу, как будто это вполне нормальная форма социальной близости. Ехал он, вцепившись в поручень, как в спасательный круг, повторяя про себя: «Китай-город, Китай-город, Китай-город...»

На Красной площади Федя простоял минут десять. Смотрел, крутил головой, щёлкал глазами, но не чувствовал ничего, кроме усталости. Возможно, потому что дождь усилился, а возможно — потому что телевизор обещал больше пафоса. И вообще, площадь как площадь: мокрая брусчатка, кирпичные стены, туристы с зонтами и китайскими флагами. Вот Кремль. Вот мавзолей. А вот и всё, собственно.

Но вот чего душа действительно требовала — так это «Макдональдса». И не абы какого, а того самого — у станции «Пушкинская». Его Фёдор знал ещё по репортажу с мамой: «Самый большой в Москве!» — вещал диктор с экранов, как будто это Тадж-Махал, а не забегаловка с пластиковой мебелью.

— Вот сейчас-то я и осуществлю детскую мечту всех девчонок и мальчишек Дальнего Востока, — с торжественным выражением лица объявил сам себе Фёдор и вошёл в храм фастфуда.

Внутри было людно, шумно, пахло жареным, острым, сладким и — почему-то — солёным одновременно. Люди бурлили, как макароны в кастрюле. Очередь извивалась от дверей до самой кассы. Федя терпеливо встал в хвост и стал ждать, нервно глотая слюну. До заветной кассы оставался всего один человек, и именно в этот момент его резко толкнули сзади, от чего он едва не приземлился в соседнюю очередь.

Обернувшись, он увидел троицу, которая и словом не обмолвилась, просто начала буквально прокладывать себе путь к кассе плечами и локтями, как ледокол по замёрзшей реке. Женщина? Ребёнок? Пенсионер с тросточкой? Плевать. У этих господ был другой приоритет — пожрать как можно быстрее.

Выглядели они соответствующе: кожаные куртки, одинаково тёмные джинсы, бритые головы и внушительная комплекция. Фёдор сразу понял — бандиты. Или, как минимум, ребята, которые на полном серьёзе считают, что они — бандиты.

Он посмотрел на них, потом — на очередь, потом — на кассу. Внутри всё закипело. Можно было бы промолчать. Можно было бы отойти в сторону, сделать вид, что ничего не произошло. Но увы, Фёдор страдал одной хронической болезнью: обострённым чувством справедливости.

Тушите свет, кина не будет

Капитан милиции Алексей Игоревич Самохвалов, оперуполномоченный Тверского ОВД, был человеком опытным. За годы службы он повидал всё: и наркоманов, и барыг, и мелких воришек, и матерых уголовников, которым покоя не давала сама мысль о честной жизни. Начальство уважало Самохвалова: его личное дело пестрело почетными грамотами, благодарностями и значками, которых накопилось столько, что рабочая тумбочка с трудом закрывалась. Домой он эти знаки отличия не таскал — придерживался простого правила: работа должна оставаться на работе. Тем более, что дома делиться было не с кем — жил он один. Семьи не завел, а ведомственную квартиру можно было потерять в случае увольнения. Такой нехитрый способ «удержания кадров» начальство МВД практиковало весьма умело.

В тот день Самохвалов заступил на дежурство. Получив в дежурке табельный пистолет, он занялся текущей работой, попутно отслеживая оперативную обстановку. Покидать отдел запрещалось — в любой момент мог поступить сигнал о вызове, и тогда надо было мчаться на место происшествия в составе следственно-оперативной группы. Лишь на обед разрешалось выйти, но и тут дежурный обязан был знать, где тебя искать, чтобы при необходимости отправить за тобой машину. Всё было строго, без разгильдяйства: каждый знал своё дело.

Около часа дня раздался вызов — драка в «Макдональдсе» у метро «Пушкинская». Дежурный сообщил, что есть пострадавшие с тяжкими телесными. Формально, на такое можно было бы и ППС отправить, но раз «тяжкие» — значит, дело серьезное. Самохвалов взял наряд и первым выехал на место. Ехал и думал о еде: раз уж судьба занесла его в «Макдак», значит, булочка с кунжутом — не просто прихоть, а предначертание.

Заведение к его приезду уже было закрыто — администрация, действуя грамотно, сохранила следы и не распустила свидетелей. После того как оперативник показал удостоверение, его вместе с ППС пропустили внутрь.

Первое, что бросилось в глаза — трое мужчин в кожаных куртках, лежащих без движения у касс.

— Живы? — коротко спросил Самохвалов у персонала.

— Эти двое — в отключке. А вот этот, похоже, всё. Хотя я не врач, — отозвался один из сотрудников ресторана.

— Скорую кто-нибудь вызывал?

— Конечно. Обещали, что приедут.

— Кто их так аккуратно уложил? Или они между собой?

— Я, — спокойно сказал мужчина, сидящий за столиком с бумажным стаканом «Кока-Колы».

Все повернулись на голос. Капитан окинул его внимательным взглядом.

— И зачем же ты это сделал? — спросил он, подходя ближе.

— Потому что в общественном месте надо вести себя прилично. С людьми — по-человечески, а не как со скотом, — сказал Федя, не повышая голоса.

— А, борец за справедливость. Ребята, оформляйте. В машину его, наручники — и карманы проверьте, прежде чем грузить, — распорядился Самохвалов и направился к пострадавшим.

Федя не сопротивлялся, спокойно последовал за милицией.

Самохвалов склонился над ближайшим телом. Издали лица были неразличимы, но теперь стало ясно: перед ним лежали бойцы Миши по кличке Штопаный — авторитета, чья бригада занималась вымогательствами, похищениями, налетами. Доказательств на них, как водится, не было: свидетели исчезали, а те, что оставались, дружно молчали.

Вскоре к «Макдональдсу» одна за другой прибыли три машины скорой помощи — по одной на каждого. Иначе нельзя: каждая оборудована для спасения одного пациента.

— Пульс у всех есть, — сообщил один из врачей. — Эти двое уже очухиваются, а вот этого — срочно в реанимацию. У него пульс еле прощупывается. Чем он их так приложил?

— Без понятия, — пожал плечами Самохвалов и подозвал молодого сотрудника ресторана.

— Ты видел драку?

— Конечно. Я стоял за кассой.

— А чем он их вырубил? Кастет? Арматура?

— Голыми руками, клянусь. Никакого оружия у него не было, — с жаром заявил кассир.

— Слышали, доктор? «Голыми руками», — сказал Самохвалов.

— Слабо верится. У двоих — переломы челюстей, а у третьего, возможно, основа черепа повреждена. Голыми руками такое не сделаешь.

— Разберёмся, — буркнул капитан и подошёл к одному из пострадавших, который начал приходить в себя. Он что-то мычал.

Челюсть, точно, сломана, — подумал Самохвалов и снова вернулся к кассиру.

— Пойдём, присядем. Расскажешь по порядку.

Они устроились за столиком. Кассир начал рассказ, немного волнуясь:

— В ресторане было полно людей, работали все кассы. Эти трое зашли, начали всех расталкивать. Без очереди лезли. Кажется, оттолкнули того мужика — он им что-то сказал. Один из них оглянулся, вроде как — самый крупный. Пошёл к нему и толкнул. Мужик