Вы меня не знаете - Махмуд Имран

Так вот, как я уже сказал, на следующий день я за ней проследил. В эту хуету про Фейсала я не поверил. Я хотел по возможности увидеть все своими глазами. Может, несмотря на мое недоверие, все бы подтвердилось. Не поймите неправильно, я надеялся, что так и будет. Я думал, может, в этот раз получится незаметно все обойти и посмотреть, не ошиваются ли рядом парни Фейса. Потому что, если Ки говорит правду, то, может, я прав, может, это подстава. Сам себе я оправдывался так. Я слежу за ней не чтобы проследить за ней. Я слежу, чтобы она была в безопасности.

Я спустился на первый этаж и быстро оглядел улицу, выискивая ее. Сперва я ее не увидел, но это потому, что я смотрел не туда. Она шла в противоположную сторону от той мечети, куда ходил я. Теперь понятно, почему я ни разу ее там не застал. Она шла в другую мечеть. Короче, моя тачка стояла прямо на углу, и я запрыгнул в нее, хоть и знал, что брать ее рискованно. Но, по правде говоря, вся эта фигня уже начинала действовать мне на нервы, и надо было выяснить, не опасно ли там, куда она ходит. Я выехал на дорогу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ки садится в автобус, и поехать следом.

Уже тогда в голове у меня толкались разные мысли, но на самом деле я не слишком удивился, что Кира едет в другую мечеть, она же в Лондоне не единственная. Чему я удивился, так это тому, что она доехала до самого Элефант энд Касла. Во-первых, это далеко. А во-вторых, что-то не сходится. Ее же Курт отвез в мечеть в первый раз? Он, наверное, сказал бы, что отвез ее аж в Элефант? Я все хотел спросить у него, но боялся, что он подумает, что я не доверяю Ки – или ему.

Я не упускал автобус из виду, но пропустил вперед пару машин. Нужно быть достаточно близко, чтобы не пропустить, когда она выйдет. Я увидел ее сразу после кольца. Вон она. Одетая, как Дарт Вейдер. Я знал, что как только она выйдет из автобуса, мне нужно быть поосторожнее, потому что даже если никто больше не узнает мою тачку, Кира-то узнает ее сразу, как только увидит. Так что я решил припарковаться и пойти пешком. В конечном итоге проследить за ней оказалось нетрудно: наверное, в парандже ей ничего не видно, кроме собственных ног. Она свернула в переулок, я – за ней.

Что меня удивило, так это что она остановилась у здания, которое ни разу не походило на мечеть. Ничем не примечательное здание, выделялась только черная дверь. Затем Ки посмотрела в телефон и позвонила в звонок.

Я наблюдал, затаившись в дверном проеме. Сердце у меня почему-то колотилось. Через несколько секунд дверь открылась, и Кира вошла. Я был в ступоре. Я не мог даже представить, что она, блин, там делает. Может, это дом той девушки? Может такое быть? Или, может, это мечеть? Я знаю, что иногда обычные дома типа переделывают под мечети. Я подождал пару минут и решил постучаться. Если откроет девушка, я бы и сам задал ей пару вопросов. Я подошел к двери, в которой только что скрылась Ки, и сделал вдох. Я толкнул дверь, но она оказалась заперта. Я посмотрел на здание вверх, но не увидел ничего примечательного. Мимо такого можно запросто пройти, не обратив внимания. Это-то и странно. Со стороны никак не понять, что это за место. На мечеть оно точно не походило. И потом – люди. Здесь никого не было. Ни одного человека. Никто не выстраивался перед этой дверью в очередь.

Я подумал: здесь точно что-то не так. Поэтому я прошел подальше и решил подождать в конце переулка. Наверное, заходить в непонятное здание – так себе идея. Я ждал минут двадцать, но за все это время никто больше не вошел и не вышел. И вдруг там, в конце этого переулка, я вижу кое-что знакомое, почти скрытое от глаз – стоит, втиснувшись между серебристым «фольксвагеном гольф» и черным «БМВ-Х5». Бледно-голубая «альпина». Только я успеваю заметить ее, как дверь здания снова открывается, и я вижу Ки. Она выходит, поправляя свою паранджу, и идет обратно к главной улице. Она даже не оборачивается, так что прятаться мне не приходится. Честно сказать, даже не знаю, стал бы я прятаться. Я был совсем сбит с толку. Это точно никакая не мечеть, а еще эта бледно-голубая «альпина» – это как понимать?

Я никак не могу сообразить. Все слишком странно, ничего не сходится. Так вот, я уже собираюсь пойти за ней, когда дверь опять открывается. Я отчасти надеюсь, что выйдет еще одна женщина в парандже. Но надежда не оправдалась. Выходит какой-то белый парень. Ростом футов шесть. Короткие светлые волосы. Серый костюм. Идет в ту же сторону, что и Ки, но на полпути останавливается и выуживает что-то из кармана. Фары «альпины» дважды мигают, он садится в машину и уезжает. Видимо, этот муфел и подвез ее тогда до соседнего дома. Как так? И кто он такой?

Я должен был все понять тогда. Но не понял. Честно. Даже близко.

Слушайте, я знаю, что говорю уже долго. Реально долго. Но, мне кажется, я должен рассказать все подробности, чтобы вы меня понимали. И сейчас судья всякими покашливаниями и косыми взглядами намекает мне, что пора закругляться. Как раз об этом говорил мой адвокат перед тем, как я от него отказался. Он сказал, говорить надо покороче, чтобы присяжные не успели потерять интерес. В среднем речь должна длиться максимум часа два. Но этого за два часа не расскажешь. Даже он сам не смог бы уложиться в два часа, если бы его обвинили в убийстве. Это понимаешь, только когда сам оказываешься здесь. Так что я выложу все. И сделаю это побыстрее. Но не потому, что хочу о чем-то умолчать. Не хочу. Но и терять ваше внимание не хочу тоже.

Правда, скажу вот что: в тот день я все ей выложил. Я смотрел, как уезжает «альпина», и в голове у меня крутилась только одна мысль. Что происходит? Что происходит? Я дошел до своей тачки и сел в нее. Домой я ехал как в тумане. Как она все это объяснит? Тут враньем не отделаешься. Слишком все запутано.

Я вернулся домой и стал ждать. Она скоро пришла, на лице – улыбка, которой она улыбалась мне раньше и при виде которой я ничего не сказал в прошлый раз. Но теперь я на это не повелся. Она аккуратно закрыла за собой дверь и перекинула паранджу через спинку стула.

– Привет, как дела? Есть что-нибудь поесть? – Она такая же спокойная, как и всегда, и я не знаю, как ей это удается.

– Кира, что, блин, происходит? Я знаю про того парня, – говорю я из-за чашки, из которой пью чай.

Она замирает и прекращает копаться в холодильнике. Я вижу, как она делает вдох, будто просчитывая варианты. Наконец говорит:

– Это не то, что ты думаешь.

– Откуда ты знаешь, что я думаю? – Я встаю, чтобы, когда она обернется, посмотреть прямо ей в лицо.

– Точно не то, что нужно. – Она по-прежнему смотрит в холодильник.

– А что я должен думать? – Я стараюсь не повышать голос.

– Я не могу рассказать. Но ты должен доверять мне, – говорит она и наконец поворачивается. Она спокойна. Совсем не такая, как я ожидал. Она не нервничает. Ведет себя не так, будто ее только что поймали на лжи. Кажется, она почувствовала, не знаю, облегчение.

– Как?! – ору я. – Кира, мать твою, как я после такого должен тебе доверять? Ты даже не говоришь, что происходит!

– Просто… Обещаю. Я все тебе расскажу. Но потом. Завтра.

Ну что я мог поделать? Она пообещала, что расскажет, и пришлось этим удовлетвориться. Но я придурок. Я должен был заставить ее рассказать. Или догадаться сам. Все было у меня перед глазами. Все кусочки пазла, но я просто не знал, как их сложить.

По лицу судьи я вижу, что пора переходить к главному. Прежде всего вам надо знать, какой у нас был план. Итак, наступил вечер пятницы, вечер, когда Фейс должен быть в клубе, и Курт зашел к нам пораньше, чтобы мы еще раз пробежались по плану. Мы все слегка нервничали и разговаривали по минимуму. Курту удалось достать не слишком палевный девятимиллиметровый пистолет. Он побывал в паре ограблений, но, насколько Курту было известно, из него никого не убили. Он принес пистолет в пакете из «Макдональдса» и положил на наш круглый кухонный стол.

Я открыл пакет, чтобы посмотреть, но откуда ни возьмись появилась гигантская ручища Курта и оттолкнула меня.