Майкл Смит - Соломенные люди

Похоже, он заметил мою улыбку и добавил:

— Впрочем, он может оказаться не вполне таким, каким вы его помните.

Я заказал пиво и подошел к столику, за которым сидел Бобби. Мы выпили и немного поиграли в бильярд. Бобби выиграл.

Мы продолжали заказывать пиво, а после того, как мне надоело проигрывать партию за партией, Бобби в течение часа практиковался на бильярде в одиночку. Мой отец оценил бы его настойчивость. Бар в течение долгого времени находился в нашем полном распоряжении, а потом появились еще несколько посетителей. К вечеру мы с Бобби составляли примерно треть от всех клиентов бара. Я между делом спросил Эда, в какое время обычно появляется Ленивый, но, судя по всему, он был полностью непредсказуем. Я подумал было спросить его адрес, но что-то подсказало мне, что бармен его не сообщит и что сам вопрос вызовет у него подозрения. Публика постепенно начинала прибывать — одновременно появились целых четверо, но никто из них не был Эдом.

А потом, в семь, кое-что произошло.

К тому времени мы с Бобби снова играли в бильярд. На этот раз ему уже не столь легко было меня победить. Кто-то поставил на музыкальном автомате классическую запись Спрингстина, и у меня возникло странное чувство, будто я вернулся на двадцать лет назад, во времена геля для волос и широких рукавов. Я уже был достаточно пьян, чтобы испытывать ностальгию по восьмидесятым, что отнюдь не являлось хорошим знаком.

Краем глаза я заметил, что дверь в бар открылась. Все так же склонившись над столом, я бросил взгляд на вошедшего. Какой-то старик. Он посмотрел на меня, а потом вдруг резко развернулся и выбежал на улицу.

Я повернулся к Бобби и закричал, показывая на дверь, но он уже увидел то же, что и я. Метнувшись через зал, он выскочил наружу еще до того, как я успел бросить кий.

На улице было темно, и мы едва успели увидеть сорвавшуюся с места машину — потрепанный старый «форд», разбрасывавший во все стороны гравий. Бобби отчаянно ругался, и я быстро понял почему — какой-то придурок перегородил нам дорогу большим красным грузовиком. Бобби повернулся и увидел меня.

— Почему он сбежал?

— Понятия не имею. Ты видел, в какую сторону он поехал?

— Нет.

Он повернулся и пнул грузовик.

— Заводи машину.

Я снова вбежал в бар.

— Чей грузовик?

Какой-то парень в джинсовом костюме поднял руку.

— Убери его с дороги, черт бы тебя побрал, или мы выпихнем его со стоянки.

Несколько мгновений он таращился на меня, потом встал и вышел.

Я повернулся к Эду.

— Это ведь он, верно? Тот, который убежал?

— Похоже, ему не очень хотелось с вами общаться.

— Что ж, зря, — сказал я. — Поскольку это все равно случится независимо ни от чего. Мне нужно поговорить с ним о прошлом. Я испытываю по нему такую ностальгию, что прямо с ума схожу. Так где он живет?

— Этого я вам не скажу.

— Не раздражай меня, Эд.

Бармен потянулся под стойку. Я достал пистолет и направил на него.

— И этого тоже не надо. Оно того не стоит.

Молодой Эд снова положил руки на стойку. Я понимал, что на нас смотрят другие посетители бара, и надеялся, что никому из них не хочется неприятностей. Люди порой готовы грудью встать на защиту того, кто наливает им пиво.

— Вы из тех, кто готов застрелить другого?

Я посмотрел на него.

— С чего ты взял?

Последовала долгая пауза, затем Эд вздохнул.

— Мне следовало догадаться, что с вами хлопот не оберешься.

— Вовсе нет. Я просто хочу поговорить.

— Он живет на Лонг-Акре, — сказал Эд. — В старом трейлере у ручья по другую сторону небольшой рощицы.

Я бросил ему деньги за пиво и выбежал на улицу, едва не столкнувшись с возвращавшимся водителем грузовика.

Бобби уже был готов. Теперь, когда я знал, куда ехать, место казалось мне знакомым. Лонг-Акр — кажущаяся бесконечной дорога, которая огибает город со стороны холмов. Там не слишком много домов, а ручей, который упоминал бармен, находится значительно дальше, по другую сторону от густых древесных зарослей.

Дорога заняла у нас минут десять. Было очень темно, но Бобби не снижал скорости. Впереди не было видно никаких габаритных огней других машин.

— Возможно, он поехал не домой, — сказал Бобби.

— Рано или поздно он там окажется. Езжай помедленнее. Уже не так далеко осталось, к тому же ты меня пугаешь.

Вскоре мы увидели зеркальную поверхность ручья, казавшуюся серебристой под иссиня-черным небом. Бобби затормозил так, будто врезался в стену, и свернул на едва заметную дорожку. В конце ее виднелись очертания старого трейлера, стоявшего в полном одиночестве. Машины рядом не было.

— Черт, — сказал я. — Ладно. Встань так, чтобы нас не было видно с дороги.

Примерно через полчаса я начал терять терпение. Если Ленивый поехал куда-то в другую сторону, чтобы оторваться от преследователей, то он все равно должен был рано или поздно вернуться домой. Бобби с этим согласился, но по-другому интерпретировал мои слова.

— Нет, — сказал я. — Его я слишком давно знаю, и я не намерен обыскивать его дом.

— Я тебе этого и не предлагаю. Послушай, Уорд. Стоит этому типу тебя увидеть, как он тут же бросается бежать. Ты прав. Тот бар на видео должен был тебе о чем-то напомнить, а этот старик кое-что знает.

— Он мог спутать меня с кем-то другим.

— Возможно, ты слегка и потолстел с тех пор, но все-таки не прибавил сто фунтов и не сменил цвет кожи. Он понял, что это ты. И для старика он бегает довольно быстро.

Я поколебался, но в конце концов согласился. Я немало времени провел в обществе Ленивого Эда. Конечно, я был лишь одним из многих, и, несомненно, с тех пор в баре побывало несколько поколений несовершеннолетних любителей выпить. Но все же я надеялся на более дружественный прием.

Мы вместе вышли из машины и подошли к двери трейлера. Бобби отмычкой вскрыл замок и проскользнул внутрь, а мгновение спустя в окнах загорелся тусклый свет.

Присев на ступеньку, я продолжал наблюдать за происходящим, размышляя о том, подозревали ли мои родители, что однажды случится нечто подобное. Их сын, полупьяный, вломится в трейлер какого-то старика. Мне не нравилось то, каким я стал, но меня не слишком волновало и то, каким я был прежде. Я вовсе не был кем-то из ряда вон выходящим и прекрасно понимал, что именно воспоминания о том, как я играл в бильярд с отцом и как когда-то общался с Эдом, заставили меня пойти в этот бар. Но пока я смотрел на дорогу и прислушивался к возне Бобби внутри трейлера, мне показалось, будто снова слышу голос отца: «Интересно, кем ты стал?»

Десять минут спустя Бобби вышел, держа что-то в руке.

— Что это?

Я выбрался из машины, разминая затекшие ноги.

— Сейчас покажу. Ты чертовски удивишься.

Я включил внутреннее освещение в салоне.

— Так вот, — сказал Бобби. — Ленивый Эд доживает свои последние годы с помощью алкоголя и дошел до такой степени, что прячет пустые бутылки даже от самого себя. Или же он вполне заслуженно получил свое прозвище и ему просто лень их вынести. Там прямо-таки целый склад. Везде я добраться не смог, но все-таки нашел вот это.

Он протянул мне фотографию. Я взял ее и наклонил так, чтобы на нее падал свет.

— Я нашел ее в коробке, стоявшей рядом с тем, что, по-видимому, является его постелью. Остальное оказалось лишь всевозможным мусором, но фотография привлекла мое внимание.

На фото были изображены пятеро подростков — четыре парня и девушка, — и сделано оно было при плохом освещении, а фотограф забыл сказать: «Улыбнитесь». Лишь один парень, стоявший в центре, похоже, понимал, что сейчас его обессмертят. Остальные были схвачены в полупрофиль, и лица их по большей части скрывала тень. Точная дата съемки была неизвестна, но, судя по одежде и качеству отпечатка, она относилась к концу пятидесятых или началу шестидесятых.

— Это он, — сказал я. — Парень в середине.

Мне стало несколько не по себе оттого, что я держал в руках нечто принадлежавшее чужому прошлому и не имеющее никакого отношения ко мне.

— Ты имеешь в виду, что это Ленивый Эд?

— Да. Но фото было сделано пятьдесят лет назад. Когда я был с ним знаком, он уже не выглядел мальчишкой. Ни в коей мере.

— Ладно. — Бобби показал на девушку с левого края фотографии. — А это кто?

Я присмотрелся внимательнее. Все, что я смог различить, — половина лба, волосы, большую часть рта. Молодое и довольно симпатичное лицо. Я пожал плечами.

— Понятия не имею.

— В самом деле?

— О чем ты, Бобби?

— Я могу ошибаться и не хочу тебе подсказывать.

Я посмотрел еще раз, затем перевел взгляд на другие лица. Потом снова взглянул на девушку, однако она так и не вызвала у меня никаких ассоциаций.

— Это не моя мать, если ты так думаешь.