Коллин Хувер - Безнадежность

Воскресенье, 28 октября, 2012

00:37

Переступая порог и проходя в гостиную, я надеюсь, что меня поглотит ощущение комфорта, в котором я так отчаянно нуждаюсь. Родные стены, чувство принадлежности к этому дому — вот что мне необходимо, чтобы расслабиться и отогнать рвущиеся наружу слёзы. Это мой дом, я живу здесь с Карен, женщиной, которая любит меня и сделает для меня всё, что бы там ни придумывал Холдер.

Стою посреди погружённой во мрак комнаты и жду этих чувств, но они не приходят. Я гляжу вокруг с подозрением и сомнением, представляю сейчас всю свою жизнь с совершенно иной точки зрения. Как же мне ненавистно это ощущение!

Пересекаю гостиную, притормаживаю у двери в спальню Карен раздумывая, не забраться ли к ней в постель, как маленькая девочка. Но у неё темно. Никогда прежде я не нуждалась настолько в её обществе, но что-то мешает мне открыть дверь. Возможно, я пока не готова видеть маму. И я прохожу дальше.

Полоска света пробивается под дверью моей комнаты. Кладу ладонь на ручку, поворачиваю и медленно открываю. Карен сидит на моей кровати. Заслышав шум, она поднимает на меня взгляд и вскакивает.

— Где ты была? — Выглядит встревоженной, а в голосе пробиваются ещё и нотки гнева. Или разочарования.

— С Холдером. Ты ведь так и не установила, в котором часу я должна возвращаться домой.

Она указывает на кровать:

— Сядь. Нам надо поговорить.

Сегодня всё в ней воспринимается как-то иначе. С опаской наблюдаю за мамой. Киваю и ловлю себя на том, что, кажется, стараюсь прикинуться послушной дочкой. Словно я в эпизоде из какого-то семейного фильма. Подхожу к кровати, сажусь, не очень понимая, почему она такая взвинченная. А вдруг она обнаружила то же, что сегодня обнаружила я? Это было очень кстати — чертовски облегчило бы предстоящий разговор.

Она устраивается рядом, поворачивается ко мне и заявляет твёрдо:

— Я запрещаю тебе с ним видеться.

Я дважды смаргиваю, потрясённая по большей части выбранной ею темой. Никак не ожидала разговора о Холдере.

— Что? — растерянно переспрашиваю я. — Почему?

Она достаёт из кармана мой сотовый и цедит сквозь стиснутые зубы:

— Что это такое?!

Нажимает кнопку и поворачивает телефон экраном ко мне:

— И что это, чёрт возьми, за эсэмэс, Скай? Они отвратительны. Он пишет тебе ужасные гадости. — Роняет телефон на кровать и обхватывает ладонями мои кисти. — Почему ты позволяешь себе общаться с человеком, который так мерзко к тебе относится? Мне кажется, ты достойна большего.

Она уже не повышает голоса. Тоже играет свою роль — встревоженной мамочки.

Я успокаивающе сжимаю её пальцы. Конечно, мне влетит за телефон, но нужно объяснить ей, что эти эсэмэс — совсем не то, что ей кажется. Глупый какой-то разговор, особенно на фоне тех проблем, с которыми я столкнулась. Детский сад да и только.

— Мам, он же несерьёзно. Он шутил.

Она издаёт разочарованный смешок и качает головой.

— С ним что-то не так, Скай. Мне не нравится, как он на тебя смотрит. Мне не нравится, как он смотрит на меня. Он купил тебе телефон, продемонстрировав тем самым неуважение к моим требованиям. А значит, тебе нужно трижды подумать, способен ли он вообще кого-то уважать. Неважно, шуточные  эти сообщения, или нет, я ему не доверяю. И вряд ли тебе следует ему доверять.

Я вперяюсь в неё взглядом. Она продолжает говорить, но мысли в моей голове звучат всё громче и громче, заглушая слова, которыми она высверливает мой мозг. Ладони увлажняются, и сердце стучит в ушах. Все её правила, принципы, поступки проносятся перед моим мысленным взором, я пытаюсь разделить их, разобрать по главам, но не получается — они сливаются в общий поток. Я вытягиваю из мешанины в своей голове первый попавшийся вопрос и напрямик предъявляю его Карен.

— Почему мне нельзя иметь телефон? — спрашиваю я шёпотом.

Не уверена, прозвучал ли он достаточно громко, чтобы она услышала, но она умолкает. Значит, всё-таки услышала.

— И интернет, — добавляю я. — Почему мне запрещён доступ в интернет?

Вопросы наливаются ядом в моей голове и мне хочется выплеснуть их все. Кусочки мозаики постепенно складываются вместе, но я всё ещё надеюсь, что это просто совпадения. Я надеюсь, что она укрывала меня от мира потому, что любила и хотела защитить. Но в глубине души я быстро начинаю понимать: она не просто укрывала, она прятала меня.

— Почему ты обучала меня дома? — спрашиваю я, на сей раз гораздо громче.

Её глаза широко распахнуты — явно не может сообразить, откуда вдруг именно сейчас взялись эти вопросы. Поднимается на ноги и смотрит на меня.

— Пытаешься увильнуть от разговора, Скай? Не выйдет. Ты живёшь под моей крышей, изволь подчиняться моим правилам. — Подхватывает с кровати телефон и шагает к выходу. — Ты под домашним арестом. Никаких сотовых. Никакого бойфренда. Завтра поговорим.

Она захлопывает за собой дверь, и я падаю на кровать, ощущая ещё большую безнадёжность, чем перед возвращением домой.

Не может быть, чтобы я оказалась права. Это просто совпадение. Я не права. Она не сделала бы ничего подобного. Я зажмуриваюсь, сдерживая слёзы. Отказываюсь верить — должно быть какое-то другое объяснение. Может, Холдер что-то напутал. Может, что-то напутала Карен.

Или я окончательно запуталась.

Снимаю платье, натягиваю футболку, выключаю свет и сворачиваюсь под одеялом. Надеюсь, завтра утром вся эта ночь окажется лишь дурным сном. Если нет, не представляю, сколько ещё я смогу вынести, прежде чем мои силы окончательно истощатся. Смотрю на звёзды, сияющие над моей головой, и начинаю считать. Отбрасываю все мысли и считаю, считаю, считаю звёзды.

Тринадцатью годами ранее

Дин возвращается в свой двор, поворачивается и глядит на меня. Я снова закрываю лицо локтями и пытаюсь остановить слёзы. Может, мои друзья снова захотят поиграть в прятки, до того как мне придётся идти домой. Хватит грустить — лучше играть.

— Хоуп!

Я поднимаю глаза на Дина, но он уже не смотрит на меня. Я думала, это он позвал меня по имени, но он смотрит на машину, которая стоит перед моим домом. Переднее стекло со стороны пассажира опущено.

— Подойди сюда, Хоуп, — говорит женщина. Она улыбается и просит меня подойти к окну. Кажется, я её знаю, но не могу вспомнить имя. Я встаю — надо выяснить, что она хочет. Отряхиваю пыль с шортиков и иду к машине. Женщина очень милая и всё время улыбается. Когда я подхожу поближе, она нажимает на кнопку, которая отпирает замок на дверце.

— Ты готова ехать, солнышко? Твой папа хочет, чтобы мы поторопились.

Я и не знала, что придётся куда-то ехать. Папочка мне ничего не говорил.

— А куда мы поедем? — спрашиваю я.

Она с улыбкой наклоняется к ручке и открывает дверь.

— Я расскажу тебе по дороге. Залезай и пристегни ремень. Нам нельзя опаздывать.

Она и правда не хочет опоздать туда, куда мы поедем. И я не хочу, чтобы она опаздывала, поэтому забираюсь на переднее сиденье и захлопываю дверцу. Моя новая знакомая закрывает окно и отъезжает от нашего дома.

Она смотрит на меня и улыбается. Потом достаёт с заднего сиденья пакет сока и протягивает мне. Я беру его и распечатываю соломинку.

— Меня зовут Карен, — говорит она. — И ты побудешь со мной какое-то время. Когда приедем, я тебе всё расскажу.

Я тяну сок через соломинку. Яблочный. Обожаю яблочный сок.

— А папочка тоже поедет?

Карен качает головой.

— Нет, солнышко. Только ты и я.

Засовываю в рот соломинку, потому что не хочу, чтобы она видела, как я улыбаюсь. Не хочу, чтобы она догадалась — я рада, что папочка не едет с нами.

Воскресенье, 28 октября, 2012

02:45

Я сажусь.

Это был сон.

Это был просто сон.

Сердце бешено бьётся в каждой клеточке моего тела. Так громко, что я его слышу. Я задыхаюсь и вся покрыта испариной.

Это был просто сон.

Я пытаюсь себя убедить. Всей душой стараюсь не верить, что новое воспоминание — настоящее. Этого не может быть!

Может. Я помню отчётливо — словно это случилось вчера. Каждое воспоминание, пришедшее ко мне за последние дни, тянет за собой следующее. Всё, что я подавляла, пыталась забыть, или не могла запомнить, поскольку была слишком маленькой, возвращается ко мне во всю мощь. Всё, что я не хотела бы помнить, всё, что я никогда не желала бы знать.

Отбрасываю одеяло, тянусь к лампе и нажимаю кнопку. Комнату заливает свет, и я вскрикиваю, осознав, что в постели со мной лежит кое-кто ещё. Как только с моих губ срывается вопль, Холдер просыпается и подскакивает на кровати.