Химия Ее Величества - Ирина Владимировна Дегтярева

Простые характеристики на людей — что они любят, чем живут и дышат. Заметки на полях, так сказать. Для вас это пустяк, а нам любопытно.

— Допустим. А дальше? Что дальше? Что я буду с этого иметь? Может, стану сэром?

— Может, — кивнул Линли. — Однако вы получаете главное сейчас — свободу. Для вас было бы выгоднее согласиться на наши условия тогда, в армии. Вы бы находились теперь в более выгодной позиции.

— Да какая тут позиция? Выкрутили руки… Одного не пойму, чего я вам дался? — Он догадывался, что их привлекает его положение в обществе, вернее, Руэридха.

— Мы не интересуемся людьми заурядными. Нас впечатлили ваши показатели тестирования. Причем это касается всех тестов. Особенно нас прельстила устойчивость вашей психики и быстрота реакции, а также успехи в стрелковом деле.

— И где вы хотите, чтобы я их применял? — Маркас чувствовал себя польщенным, хотя понимал, что это очередной финт из обширного набора по охмурению наивных богатых дурачков из высшего общества, к коим Маркаса причислили, но он таковым не являлся.

— Пока это только планы. А на данном этапе нам необходимо, чтобы вы помирились с отцом и восстановились в университете. Окончили его.

— Не знал, что вы улаживаете семейные проблемы, — Маркас снял резинку с волос, огладил себя ладонями по голове и снова затянул в хвост свои сальные патлы. — Почем берете за услуги?

— Натурой расплатитесь, — отшутился Линли, осознавая, что с парнем все не будет беззаботной прогулкой. Выйдя из полицейского участка и вернувшись в Шотландию, он попробует соскочить и, возможно, пойдет на откровенность с отцом, чтобы задействовать его связи, дабы отпрыска оставили в покое. Это может возыметь нежелательное действие для Линли. Он ведь поручится за нового агента. Два-три таких неудачных ручательства — и на карьере можно ставить крест.

Правда, Линли и сам из знатной семьи. Неизвестно, чьи связи окажутся весомее. Но неудачи тяготят его, как слепни коня, ожидающего стартового выстрела и начала скачки.

Он давно нашел средство от такого рода слепней и умел обезопасить себя почти всегда.

— Только вам, Маркас, стоит осознать, прежде чем подписывать, что прикрыться Руэридхом не удастся. Вы же не хотите стать своего рода Кэмпбеллом современности, когда везде в Шотландии станут писать «No MacGregors». Ваш клан — это разбойники, мародеры и авантюристы, но вы нередко преступаете грань, за которой забвение. У вас наверняка в генетической памяти, в крови те времена, когда вы не то что не могли выкрикнуть: «Я из королевского рода», но и не имели права на собственную фамилию.

Он намекал на исторический факт, когда в 1603 году после ссоры с Колкахунами Макгрегоры и Грегоры оказались вне закона, а верхушку клана казнили. Почти двести лет Макгрегоры жили под чужими фамилиями.

— Соскочить не удастся, — уже совсем прямо, без обиняков, заявил Линли. — Если думаете юлить, то не стоит. Со мной точно не стоит. Будет предана гласности история с убийством в Утрехте, возможно, возобновится расследование, и вас могут снова арестовать. Через Интерпол, — уточнил Линли, увидев сомнение на лице шотландца. Проблем будет больше, чем теперь. Но тогда к вам в камеру уже не придет такой джентльмен, как я. Все будет грубее, суровее, и, вероятнее всего, вы до суда не доживете.

— Даже так? — Маркас боролся с желанием пришибить этого охотника за головами и душами. Но тогда уж он сядет наверняка, да еще и экстрадируют из Голландии в Великобританию.

— Нет смысла, как я понимаю, предлагать вам деньги, — Линли прошелся от двери к окну мимо сидящего на койке шотландца. — У вас в них нет недостатка. Предложить могу только то, что вы ищете для себя в этой жизни. Это несложно понять из ваших метаний между учебой, службой и желанием подраться и покричать на трибунах. Бесцельность — вот ваша основная проблема. Мы укажем вам цель и организуем вашу жизнь. Вы пройдете спецподготовку.

2012 год, Шотландия, замок Макгрегоров

Маркас приехал к отцу на несколько дней из Глазго, где работал в собственной юридической конторе. Руэридх купил ему эту фирму, радуясь, что сын остепенился, хоть так и носил длинные волосы и одевался в деловой костюм, только когда отправлялся в офис, либо на переговоры. Во все остальное время таскал потертые армейские ботинки, кожаную куртку и ездил на мотоцикле. Руэридх считал, что это неплохой компромисс. Пусть лучше эти чудачества, чем полная апатия и безделье, какие он видел у сына лет десять назад.

С Макгрегором встречались люди из разведки, но это уже был не Джек, шотландца передали другому куратору. Линли выполнил свою черную миссию, прижал Маркаса к стене, остальное было делом техники.

Шотландца отпустили из полиции на следующий же день. В сопровождении Джека он вылетел в Лондон. Оттуда его отвезли за город, на базу подготовки МИ6, где Маркас проходил тестирование: его учили работать со спецтехникой, он получил навыки диверсионной деятельности.

Потом Маркас смог вернуться домой. Как и велел Джек, восстановился в университете и пошел на поклон к отцу, чтобы примириться.

Из разведки Макгрегора особо не беспокоили. В самом деле, поручали только мелкие дела изредка.

И вдруг, когда Маркас уже стал подумывать о том, что его оставили в покое, он увидел Джека на подъездной дорожке к замку. Маркас как раз вышел во двор, собираясь ехать на гольф с двоюродным братом. Он погрузил сумку с клюшками на заднее сиденье кабриолета, поднял глаза и увидел его.

Линли, заметно повзрослевший (про него язык не поворачивался сказать «постаревший»), шел по гравиевой дорожке со стороны огромной теплицы, стеклянная крыша которой виднелась из-за живой изгороди из можжевельника.

Как умел подавать себя этот человек! Он даже шел так, что Маркас невольно залюбовался его уверенной и чуть вальяжной походкой. Но несмотря на эту его внешнюю расслабленность, Макгрегор понял — дело серьезное и малоприятное для него. Необъяснимо тревожно вдруг стало, и прохладный, но солнечный летний день вдруг стал душным и безрадостным.

— Бакстер! — позвал слугу Маркас. — Занеси клюшки в дом и позвони Грегору. Скажи, что я не смогу сегодня приехать.

— Приветствую, юный Макгрегор! — весело сказал Джек, протягивая руку.

Маркас словно лягушку за