Никки Френч - Голоса в темноте

Я покосилась на стопку корреспонденции, которую уже профильтровала в поисках крупицы полезного. Но снова перебрала конверты — не найдется ли все-таки чего-нибудь полезного? И один конверт приковал мое внимание: счет за газ, который я еще не успела оплатить — иссякли мои капиталы. Конверт имел прозрачное окно, в котором был виден адрес и фамилия. Я прочитала и издала возглас изумления. «Мисс Л. Дж. Хупер». И тут же бросилась звонить Бену на мобильник. Мне показалось, что он занят и куда-то спешит. Но вот он меня узнал, и его голос потеплел. Я улыбнулась. И почувствовала прилив нежности. Как втюрившаяся четырнадцатилетняя девчонка.

— Как ее первое имя? — закричала я в трубку.

— Что?

— Понимаю, это глупый вопрос. Но вот передо мной один из ее счетов. Здесь два инициала: первый "Л", второй «Джей». Так как же ее звали?

Бен хмыкнул.

— Лорен. Как Лорен Бэколл[13]. Ее еще этим дразнили.

— Лорен, — онемела я и почувствовала, как у меня задрожали колени. Пришлось привалиться к стене, чтобы не упасть. — Келли, Кэт, Фрэн, Гейл, Лорен, — сказала я в трубку.

— Что это такое?

— Тот человек, называл мне имена женщин, которых он убил.

— Но... — последовала долгая пауза. — Может быть, это просто совпадение.

— Лорен... Имя отнюдь не в первой десятке среди самых распространенных.

— Не скажи... Сейчас и не такие дают. К тому же она никогда им не пользовалась. Не любила это имя.

Я принялась что-то бормотать — больше себе, чем Бену, так что ему пришлось переспросить, что я там говорю.

— Извини, я хотела сказать, что понимаю ее чувства, — повторила я. — Она назвала ему это имя, потому что это был единственный способ отвергнуть его издевательства. Притвориться, что он унижал и запугивал не Джо, а ее официальное "я".

Я нажала кнопку и заставила себя вспоминать. Что он говорил о Лорен? Келли плакала, Гейл молилась. А как вела себя Лорен? Лорен сопротивлялась. И долго не протянула.

Мне стало дурно. Теперь я знала, что Джо умерла.

Когда меня узнал Джек Кросс, его голос посуровел и в нем появились усталые нотки.

— Ах это вы, Эбби, — произнес он. — Ну, как дела?

— Ее звали Лорен, — объяснила я, пытаясь сдержать слезы.

— Вы о ком?

— Джо. Ее первое имя Лорен. Помните? Имя Лорен было в списке женщин, которых он убил.

— И что из того?

— Разве вам это не кажется важным?

— Возьму себе на заметку.

Я рассказала ему об одежде — одежде Джо, которую я носила.

— Это ничего не значит, — осторожно заметил полицейский. — Мы уже выяснили, что вы проживали в квартире Джо. Почему бы вам не надевать ее одежду?

Я опустила глаза на серые вельветовые брюки Джо и сорвалась:

— Какие вам нужны улики, чтобы вы сочли их стоящими? — И услышала тяжелый вздох на другом конце провода.

— Поверьте, Эбби, я на вашей стороне. Если хотите знать, только несколько минут назад освежал в памяти ваше дело. И даже поручил его одному из коллег. Так что мы о вас не забыли. Но чтобы ответить на ваш вопрос, мне нужны улики, которые способны убедить тех, кто до сих пор вам не верит.

— Вы, черт возьми, их получите! — выкрикнула я. — Дождетесь своего.

Я хотела треснуть трубкой по аппарату, но в квартире Джо стоял беспроводной радиотелефон, конструкция которого не позволяла отвести душу подобным образом. Пришлось только изо сей силы нажать на кнопку.

— Эбби, Эбби, глупая ты девчонка, — подвывала я, утешая себя.

Глава 20

Я знала, что Джо умерла. Не важно, что говорил Кросс. Я была уверена в этом. Вспомнила его шепот в темноте: «Келли, Кэт, Фрэн, Гейл, Лорен». Лорен и была Джо. Она так и не сообщила ему имени, которым ее называли те, кого она любила. А дала имя незнакомки. Таков был ее способ остаться человеком и не поддаться безумию. А он теперь мог добавить еще одно имя к своему списку — Салли. Хотя, вероятно, Салли для него не в счет. Он расправился с ней по ошибке. Ведь она — не я. Я поежилась. Никто не знал, где я пряталась. Никто, кроме Кэрол в «Джей и Джойнер» и жившего на первом этаже Питера. И еще, конечно, Кросса и Бена. Так что я в безопасности, твердила я себе, хотя ощущала беспокойство.

Я задернула шторы в большой комнате и стала слушать новые сообщения на автоответчике. Их оказалось немного — всего два: женщина сообщала, что занавеси Джо можно было забирать, и некто по имени Алекс здоровался, мол, сколько лет, сколько зим, говорил, что наконец вернулся и теперь хорошо бы в ближайшее время повидаться.

Потом я распечатала единственный поступивший утром конверт. В нем оказалось предложение продлить подписку на «Нэшнл джиогрэфик». Я сделала это для Джо. А затем позвонила Сэди. Ее, как я и предполагала, не оказалось дома — пришлось оставить сообщение. Я сказала, что соскучилась и хотела бы встретиться. И сама почувствовала, что это правда. Потом наговорила то же самое в автоответчик Шейлы и Гая. А Сэму послала туманно-игривое электронное письмо. Пока я не хотела ни с кем из них встречаться — речь шла о наведении мостов.

Затем сделала себе сандвич с авокадо, беконом и итальянским сыром. Хотя я не была голодна, успокаивало методичное приготовление пищи, сидение на диване и пережевывание мягкого хлеба — помогало ни о чем не думать и очищать мозг. Внезапно я поняла, что представляю картины, которые возникали в моем сознании в подвале: бабочка, река, озеро, дерево. Я создавала их, чтобы бороться с мерзостью и страхом. И теперь наполняла мозг этими символами свободы. Но вдруг услышала, как сама говорю:

— А где же кошка?

Не знаю, каким образом образовался вопрос. Возник сам собой в тишине комнаты. У Джо не было кошки. Единственным представителем кошачьей породы была котяра Питера — тот самый с глазами, словно угли, который так напугал меня ночью. Но что-то волновало меня в этом вопросе, будто стучалось в мозг. Словно нечто полузабытое пыталось прорваться в сознание.

Почему я подумала о кошке? Потому что у Джо были вещи, которые сопутствуют кошкам. Я где-то видела их. Я пошла на кухню и принялась выдвигать ящики и открывать шкафы. Не здесь. Наконец вспомнила и направилась к высокому шкафчику у ванной, где хранились пылесос и лыжное барахло. Там рядом с набитым одеждой рюкзаком стоял кошачий туалет. Совсем новый, хотя не исключено, что хорошо вычищенный. И нераспечатанная упаковка из шести маленьких баночек кошачьих консервов. Я захлопнула дверцу и вернулась на диван. Взяла сандвич, но тут же положила обратно.

Ну и что из того? Джо когда-то держала кошку. Может быть, держит до сих пор, но кошка пропала, потому что исчезла хозяйка и некому стало ее кормить и гладить. Может быть, умерла. Может быть... Я не закончила мысль. Или Джо только собиралась завести кошку. Я вернулась к шкафчику и прочитала надпись на консервах. Они предназначались для котят. Похоже, Джо хотела взять себе котенка. Но какое это имеет значение? Я не знала. Еще одна мучительная деталь и не более.

Я надела куртку, вязаную шапочку, спустилась вниз, вышла на улицу и нажала на кнопку звонка Питера. Он открыл сразу же, словно заметил меня из окна. Его кошка спала на диване, только легонько подрагивал кончик хвоста.

— Приятный сюрприз, — проговорил он, и я почувствовала укол совести. — Хотите чаю? Кофе? Или шерри? В такую погоду шерри согревает.

— Чай — в самый раз.

— Только что заварил. Словно знал, что вы придете. Без сахара? Так?

— Так.

— А на этот раз печенье попробуете? Вы все время куда-то спешите. Вижу, как вы то убегаете из дома, то возвращаетесь. Искренне советую вам сбавить темп.

Я взяла печенье из протянутой им жестянки. Оно размякло. Я обмакнула его в чай и проглотила в три приема.

— Не догадалась принести вам что-нибудь из магазина. Вы, наверное, в такую погоду предпочитаете не выходить из дома.

— Это начало конца, — проговорил он.

— Простите, не поняла.

— Начало конца, если перестаешь чем-то заниматься. Я выхожу на улицу трижды в день. По утрам в киоск за газетой. Перед обедом — на прогулку, даже если стоит лютая стужа или, как сегодня, идет дождь. И ближе к вечеру — в магазин за продуктами на ужин.

— Но все-таки если вам что-нибудь потребуется...

— Очень мило с вашей стороны, что вы обо мне думаете.

— Как зовут вашу кошку? — Я тихонько погладила спинку животного и почувствовала, как вдоль позвоночника стала подергиваться от удовольствия ее шкурка. Открылся один золотистый глаз.

— Пейшнс. Ей почти четырнадцать лет. Солидный возраст для кисок. Ты уже старая дама, — обратился он к животному.

— Я хотела спросить: у Джо тоже была кошка?

— Собиралась завести. Говорила, будет компания моей. Некоторые любят собак, другие предпочитают кошек. Джо была кошатницей. А вы?

— Сама не знаю. Значит, она хотела взять котенка?

— Приходила ко мне спрашивать, где бы достать, — знала, что я большой любитель кошек. С самого детства их держал.