Джон Гришем - Дело о пеликанах

— Господи, девочка, это страшно далеко.

— Сколько? — быстро спросила она.

Он секунду подумал.

— Сто пятьдесят.

Она взобралась на заднее сиденье и бросила вперед две банкноты.

— Здесь двести. Поезжайте как можно быстрее и смотрите в зеркало заднего обзора. Нас могут преследовать.

Он выключил счетчик и сунул деньги в нагрудный карман рубашки. Дарби легла на заднее сиденье и закрыла глаза. Это не был умный ход, но взвешивание шансов больше никуда не вело. Старик оказался хорошим водителем, и через несколько минут они оказались на автостраде.

Звон в ушах прекратился, но она все еще слышала выстрел и видела его, стоящего на четвереньках, раскачивающегося вперед и назад, пытающегося прожить на мгновенье дольше. Томас однажды назвал его голландцем Верхиком, но сказал, что эта кличка отклеилась после колледжа, когда они стали серьезными и начали заботиться о карьере. Голландец Верхик не был египтянином.

Когда его убийца убегал, она видела его краем глаза. Что-то в нем было знакомо. Когда он бежал, то один раз посмотрел вправо, и у Дарби что-то екнуло. Но она была в истерике и вопила, и это воспоминание в памяти было смазано.

Все было смазано. На полпути в Батон-Руж она глубоко заснула.

Глава 26

Директор Войлс стоял позади своего вращающегося президентского кресла. Он был без пиджака, а большинство пуговиц на его несвежей и измятой рубашке было расстегнуто. Было девять утра, и, судя по рубашке, он находился в офисе уже по крайней мере пятнадцать часов. И не собирался уходить.

Он держал телефонную трубку, выслушал, пробормотал какие-то инструкции и повесил ее. К. О. Льюис сидел через стол. Дверь была открыта, горел свет, никто не расходился. Настроение было мрачным. Слышались отрывки разговоров шепотом.

— Это был Эрик Ист, — сказал Войлс, мягко опускаясь в кресло. — Он там уже около двух часов, и они как раз закончили вскрытие. Он первый просмотрел заключение. Единственная пуля в правый висок, но смерть наступила раньше, от одного удара в С2 и СЗ. Позвоночник был раздроблен на мелкие частицы. На руке нет следов пороха. Еще один удар сильно повредил гортань, но не вызвал смерть. Он был совершенно голый. Приблизительно между десятью и одиннадцатью вчера вечером.

— Кто его нашел? — спросил Льюис.

— Утром в одиннадцать горничные проверяли номера. Не можешь ли ты сообщить это его жене?

— Да, конечно, — сказал К. О. — Когда доставят тело?

— Ист сказал, что они отдадут его через пару часов, и оно должно быть здесь к двум часам ночи. Скажи ей, что мы сделаем все, что она захочет. Скажи ей, что я посылаю туда завтра сотню агентов, чтобы блокировать весь город. Скажи, что мы найдем убийцу и т. д. и т. д.

— Какие-нибудь улики?

— Вероятно, нет. Ист сказал, что комната была в их распоряжении с трех часов дня и, кажется, это чистая работа. Следов насильственного вторжения нет. Следов сопротивления нет. Нет ничего, что могло бы помочь, но сейчас еще рано говорить. — Войлс потер свои красные глаза и с минуту поразмышлял.

— Как могло получиться, что он поехал на обычные похороны, а дело кончилось его смертью? — спросил Льюис.

— Он рыскал вокруг этого дела о пеликанах. Один из моих агентов, парень по имени Карлтон, сказал Исту, что Гэвин старался найти девушку, и что девушка звонила ему, и что ему, возможно, понадобится помощь, чтобы доставить ее сюда. Это все, что он сказал. Карлтон говорит, что он, Карлтон, был немного обеспокоен, что, Гэвин всюду заявляет о том, что он из ФБР. Сказал, что подумал, будто он какая-то дешевка.

— Он видел девушку?

— Она, вероятно, мертва. Я проинструктировал Новый Орлеан найти ее, если возможно.

— Вокруг ее дела направо и налево убивают людей. Когда мы отнесемся к этому серьезно?

Войлс кивнул на дверь, и Льюис встал и закрыл ее. Директор снова стоял, щелкая пальцами и размышляя вслух:

— Нам необходимо прикрыть свои задницы. Я думаю, нам нужно назначить к делу о пеликанах по крайней мере двести агентов, но изо всех сил стараться держать это в секрете. Тут что-то есть, К. О., что-то в самом деле очень неприятное. В то же время, я пообещал Президенту, что мы замнем его. Он лично попросил меня замять дело о пеликанах, запомни, и я сказал, что мы замнем, частично потому, что я считал все это шуткой. — Войлс выдавил крохотную улыбку. — Да, я записал на магнитофон нашу маленькую беседу, когда он просил меня прекратить дело. Я подумал, что если Коул записывает все на расстоянии полумили вокруг Белого дома, то почему бы и мне не сделать это? У меня был самый лучший микрофон, и я прослушал ленту. Звук чистый, как у колокольчика.

— Я не совсем понимаю.

— Все довольно просто. Мы начнем бешено расследовать это дело. Если все пойдет нормально, то мы его закроем, предъявим обвинения и все будут довольны. Хотя сделать это в спешке будет довольно трудно. Тем временем они там, этот идиот и Коул, ничего о расследовании не знают. Если об этом пронюхает пресса или если дело о пеликанах попадет в цель, тогда я оповещу всю страну, что Президент сказал нам замять дело, потому что в нем замешан один из его приятелей.

Льюис улыбался:

— Это его убьет.

— Да! Коул получит кровоизлияние, а Президента никогда не переизберут. Перевыборы в следующем году, К. О.

— Мне это нравится, Дентон, но нам нужно разгадать эту штуку.

Дентон медленно прошелся позади своего кресла и сбросил туфли. Теперь он стал еще короче.

— Нам нужно заглянуть в каждую щелку, К. О., но это будет нелегко. Если это Маттис, тогда мы имеем дело с очень состоятельным человеком и с самым запутанным сюжетом, в котором использованы талантливые убийцы, убравшие двух верховных судей. Эти люди не говорят и не оставляют следов. Посмотри на нашего друга Гэвина. Мы проведем тысячи часов, раскапывая все, связанное с этим отелем, и, клянусь, не найдем и мизерной улики. Так же, как и в случае с Розенбергом и Дженсеном.

— И с Каллаханом.

— И с Каллаханом. И, вероятно, с девушкой, если мы когда-нибудь найдем ее тело.

— В какой-то степени я виноват в том, что произошло, Дентон. Гэвин пришел ко мне утром в четверг, после того как он узнал о Каллахане, а я не стал его слушать. Я знал, что он туда собирается, но я просто не захотел ни о чем слышать.

— Знаешь, мне жаль, что он мертв. Он был хорошим адвокатом, и он был мне предан. Я ценю это. Я доверял Гэвину. Но он позволил себя убить, потому что переступил границы. Не его дело было играть в агента и искать эту девушку.

Льюис встал и потянулся.

— Я, пожалуй, пойду к миссис Верхик. Что мне можно ей сказать?

— Давай скажем ей, что это похоже на кражу со взломом, и полицейские там, на месте, пока точно не знают и ведут расследование, и что завтра мы будем знать больше и т. д. Скажи ей, что я сокрушен и что мы сделаем все, что она захочет.

Лимузин Коула внезапно остановился, прижавшись к обочине, чтобы пропустить «скорую помощь» с пронзительно ревущей сиреной. Лимузин бесцельно болтался по городу. Обычный ритуал, когда Коул и Мэтью Барр встречались, чтобы поговорить о своих по-настоящему грязных делах. Они глубоко уселись на заднем сиденье, потягивая напитки. Коул непрерывно пил ключевую воду. У Барра была пол-литровая банка с пивом, которую он купил в продовольственном магазине.

На «скорую помощь» они не обратили внимания.

— Я должен знать о том, что знает Грентэм, — сказал Коул. — Сегодня он позвонил Зикману и личному помощнику Зикмана, Нельсону Де Ван Транделлу, одному из моих бывших помощников, который сейчас работает в Комитете по переизбранию. И это только то, о чем я знаю. За один день. Он серьезно занялся делом о пеликанах.

— Ты думаешь, он его видел? — Лимузин снова поехал.

— Нет. Совсем нет. Если бы он знал, что в нем, он не пытался бы выудить какие-то сведения о нем. Но, черт возьми, он знает о его существовании.

— Он хороший репортер. Я слежу за ним уже годы. Он держится в тени и, кажется, поддерживает связь со странной сетью источников. Он пишет диковатые статьи, но они обычно чертовски точны.

— Именно это меня и беспокоит. Он очень упорный, и от этой его истории пахнет кровью.

Барр отхлебнул из жестянки.

— Конечно, с моей стороны было бы слишком много, если бы я захотел узнать, что содержится в деле.

— Не спрашивай. Это настолько конфиденциально, что становится страшно.

— Тогда, каким образом Грентэм узнал об этом?

— Отличный вопрос. Именно это я и хочу узнать. Каким образом, он выяснил о его существовании и насколько много он знает? Где его источники?

— Мы поставили жучок на его телефон в машине, но в его квартире мы пока не были.

— Почему?

— Сегодня утром нас чуть не застала его уборщица. Мы еще раз попытаемся завтра.