Дэниел Силва - Властитель огня

Когда бои наконец прекратились, Айн аль-Хильве стал пустырем. Евреи вторично превратили мой дом в развалины. Я потеряла братьев, потеряла мать. Ты спрашиваешь, почему я тут. Я тут из-за Сумайрийи и Айн аль-Хильве. Вот что сионизм значит для меня. Я должна сражаться – иного выбора нет.

– А что было после Айн аль-Хильве? Куда ты отправилась?

Женщина отрицательно покачала головой.

– Я достаточно тебе уже рассказала, – произнесла она. – Даже слишком много.

– Я хочу услышать и остальное.

– Веди машину, – сказала она. – Почти настало время встречи с твоей женой.

Габриэль взглянул на часы: 6 часов вечера. Оставалось 10 миль до Парижа.

Глава 25

Сен-Дени, Северный Париж

Амира Ассаф закрыла за собой дверь квартиры. Коридор – длинный серый туннель из цемента – был в полутьме, освещенный лишь то тут, то там мигающей флюоресцентной трубкой. Амира повезла кресло на колесиках к лифтам. Какая-то женщина – судя по акценту, марокканка – кричала на двоих маленьких детей. Дальше – трое африканских парней слушали американскую музыку по портативному стереоприемнику. «Вот и все, что осталось от Французской империи, – подумала она. – Несколько островов в Карибском море да склады в Сен-Дени, набитые людьми».

Она подошла к лифту и нажала на кнопку вызова, затем посмотрела вверх и увидела, что одна из кабинок идет к ней. «Слава Богу», – подумала она. Это была единственная часть пути, которая выпадала из-под ее контроля, – разболтанные старые лифты дома. Дважды за время подготовки ей пришлось спускаться двадцать три этажа пешком, потому что лифты не работали.

Звякнул звоночек, дверцы со скрипом открылись. Амира ввезла кресло в кабину, где можно было задохнуться от запаха мочи. Спускаясь вниз, она размышляла, почему бедняки писают в лифте. Когда дверцы отворились, она вытолкала кресло в вестибюль и перевела дух. Здесь было не намного лучше. Лишь очутившись на улице, на холодном свежем воздухе, она избавилась от запаха множества людей, живущих в тесноте.

В этом просторном четырехугольнике, окруженном четырьмя большими блоками домов, было что-то от деревенской площади Третьего мира – группки мужчин, разделенные по странам своего происхождения, болтали в прохладе сумерек; женщины несли пакеты из бакалеи; дети играли в футбол. Никто не обратил внимания на красивую молодую палестинку, толкавшую кресло на колесиках, в котором сидела фигура неопределенного пола и возраста.

Амире потребовалось ровно семь минут, чтобы дойти до станции метро «Сен-Дени». Это была большая станция – сочетание железнодорожной станции и метро, и в этот час из всех выходов на улицу выливались толпы. Амира вошла в зал продажи билетов и тотчас увидела двух полицейских – первый признак того, что объявлена тревога. Она следила за новостями и знала, что в метро и на железнодорожных станциях по всей стране ужесточена система безопасности. Но знали ли они про «Сен-Дени»? Искали ли они женщину-инвалида, похищенную предыдущей ночью из психиатрической больницы в Англии? Амира продолжала идти.

– Извините, мадемуазель.

Она обернулась – перед ней был служащий станции, молодой и услужливый, в хорошо отутюженной форме.

– Куда вы направляетесь?

У нее в руке были билеты – говорить надо было правду.

– На поезд, – сказала она. И добавила: – На Гар-де-Лион.

Служащий улыбнулся:

– Вон там есть лифт.

– Да, я знаю дорогу.

– Могу я вам помочь?

– Я вполне справлюсь.

– Пожалуйста, – сказал он, – разрешите помочь.

«Такое уж везение, – подумала она. – Единственный приятный служащий на всем метро, и как раз сегодня вечером он работает на станции „Сен-Дени“. Отказ от его помощи может выглядеть подозрительно». Она кивнула и протянула служащему билеты. Он провел ее через турникет, затем по заполненному людьми залу к лифту. Они в молчании спустились на железнодорожную станцию. Служащий провел Амиру на нужную платформу. На какой-то миг она испугалась, что он пробудет с ней до приезда поезда. А он пожелал ей доброго вечера и поехал наверх.

Амира посмотрела на расписание прибытия поездов. Двенадцать минут. Она бросила взгляд на свои часы, произвела подсчет. Никаких проблем. Она села на скамейку и стала ждать. Через двенадцать минут поезд прибыл на станцию и остановился. Двери с пневматическим шипением открылись. Амира встала и вкатила женщину в вагон.

Глава 26

Париж

Где я? В поезде? И кто эта женщина? Это она работала в больнице? Я говорила доктору Эйвери, что она мне не нравится, но он меня не слушал. Слишком много времени она крутилась вокруг меня. Чересчур тщательно за мной следила. «Вам просто все не нравится, – сказал доктор Эйвери. – Ваша реакция на нее – следствие вашей болезни. Ее зовут Амира. Она очень добрая и высококвалифицированная». – «Нет, – пыталась я сказать ему, – она следит за мной. Что-то случится. Она ведь палестинка. Я вижу это по ее глазам». Почему доктор Эйвери не послушал меня? Да пыталась ли я в самом деле все это сказать ему? Я не уверена. Я ни в чем не могу быть уверена. Посмотри телевизор, Габриэль. Ракеты снова падают на Тель-Авив. Ты не думаешь, что Саддам на этот раз начинил их химикалиями? Мне неприятно сидеть в Вене, когда на Тель-Авив падают ракеты. Ешь макароны, Дани. Посмотри на него сейчас, Габриэль. Он так на тебя похож. Я чувствую себя в этом поезде, будто я в Париже, но окружают меня арабы. Куда привезла меня эта женщина? Почему ты не ешь, Габриэль? Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то ты неважно выглядишь. Бог мой, ты же весь горишь! Ты заболел? Смотри, еще одна ракета. Господи, пожалуйста, пусть она упадет на пустой дом. Только не на дом мамы. Я хочу уйти из этого ресторана. Я хочу домой, хочу позвонить маме. Я думаю, что случилось с тем парнем, который в больнице стерег меня. Как я тут очутилась? Кто меня сюда привел? И куда этот поезд едет? Снег. Господи, до чего я ненавижу этот город, но снег делает его таким красивым. Снег очищает Вену от ее грехов. Снег падает на Вену, а ракеты сыплются на Тель-Авив. Ты сегодня вечером работаешь? Как поздно ты придешь? Извини, сама не знаю, почему я об этом спрашиваю. Вот дерьмо. Машину накрыло снегом. Помоги мне счистить снег с окон, прежде чем уйти. Удостоверься в том, что Дани хорошо пристегнут. Улицы такие скользкие. Да, я буду осторожна. Да ну же, Габриэль, поторопись. Я хочу поговорить с мамой. Я хочу услышать ее голос. Поцелуй меня последний раз, а потом повернись и уходи. Я люблю смотреть, как ты идешь, Габриэль. Ты идешь будто ангел. Мне ненавистно то, что ты делаешь для Шамрона, но все равно я тебя люблю. Вот черт, машина не заводится. Попробую еще раз. Почему ты вдруг возвращаешься, Габриэль? Куда эта женщина везет меня? Почему ты кричишь и бежишь к машине? Снова поворачиваю ключ. Тишина. Дым и огонь. Вытаскивай сначала Дани! Торопись, Габриэль. Пожалуйста, вытащи его! Я горю! Я сгораю! Куда эта женщина везет меня? Помоги мне, Габриэль. Пожалуйста, помоги.

Глава 27

Париж

Вокзал Гар-де-Лион находится в Двенадцатом округе Парижа, на расстоянии нескольких улиц к востоку от Сены. Перед вокзалом – большая круглая площадь, а за ней пересекаются две основные магистрали – рю де Лион и бульвар Дидро. Там, в многолюдном кафе на тротуаре, популярном у приезжих, сидел в ожидании Поль Мартино. Он прикончил остатки «Кот-дю-Рон» в тонком бокале и жестом дал понять официанту, чтобы тот принес счет. Прошло пять минут, прежде чем счет появился. Мартино положил нужную сумму вместе с чаевыми и направился ко входу в вокзал.

На площади было несколько полицейских машин, и две пары полицейских стояли у входа. Мартино присоединился к небольшой группе и вошел вместе с ней в вокзал. Он уже почти дошел до зала отправления поездов, когда почувствовал, что кто-то постучал ему по плечу. Он обернулся. Это был один из полицейских, стоявших на охране у главного входа.

– Могу я посмотреть ваши документы?

Мартино достал из бумажника свое французское удостоверение личности и протянул полицейскому. Полицейский долго вглядывался в лицо Мартино, прежде чем опустить глаза на удостоверение.

– Куда вы едете?

– В Экс.

– Могу я посмотреть ваш билет?

Мартино вручил его.

– Тут указано, что вы должны завтра вернуться.

– Я сегодня изменил заказ.

– Почему?

– Мне нужно вернуться раньше. – Мартино решил продемонстрировать немного раздражения. – Послушайте, в чем дело? Какая необходимость во всех этих расспросах?

– Боюсь, что необходимо, месье Мартино. Что привело вас в Париж?

Мартино ответил: ленч с коллегой из Парижского университета, встреча с потенциальным издателем.

– Вы – писатель?

– Собственно, я археолог, но работаю сейчас над книгой.