Хеннинг Манкелль - На шаг сзади

– Более того, – продолжил Мартинссон. – Лена Норман и другие – Буге и Хильстрём – тоже туда ездили.

– Я знаю, кто еще там бывал, – сказал Валландер.

– Кто?

– Сведберг. Между девятнадцатым и двадцать вторым июля.

– Черт! Как ты это выяснил?

– Узнаешь, когда появишься.

Валландер положил трубку. В кабинете вновь появилась Анн-Бритт и сразу поняла – что-то произошло.

17

Валландер был прав – Анн-Бритт в свое время просто не подумала про шкаф в подвале. Он даже ощутил нечто вроде торжества – она не подумала, а он подумал. Он всегда считал Анн-Бритт образцовым полицейским, но и она, оказывается, может ошибаться.

Они коротко обсудили ситуацию. Иса Эденгрен исчезла. Валландер настаивал, что сейчас главнее всего – ее найти.

Анн– Бритт пыталась вытянуть из него, какого именно сценария он опасается. Но он и сам не знал. Иса должна была быть в национальном парке вместе с убитыми. Потом она пытается совершить самоубийство, и они так и не знают, что явилось его мотивом. И вот теперь – побег из больницы.

– Есть и еще одна возможность, – сказала Анн-Бритт. – Маловероятная и еще менее приятная. О ней даже думать не хочется.

Валландер понял.

– Ты думаешь, это могла быть Иса? Что это Иса расстреляла своих друзей? Мне тоже приходила в голову эта мысль. Но девочка была в этот день больна, чему есть свидетели.

– Если ребят убили именно в этот день, – сказала Анн-Бритт. – А мы этого пока не знаем.

Она права.

– Что же, значит, есть еще одна причина найти ее как можно быстрей. И не забывай про неизвестного, звонившего в больницу и назвавшегося Лундбергом.

Она вышла – звонить Буге и Хильстрём. К тому же надо было срочно найти остальных ребят, тех, которых они видели на снимке у Сведберга. Валландер несколько раз напомнил ей, чтобы она не забывала про островок под названием Бернсё в Эстергётландских шхерах. Не успела она уйти, позвонил Нюберг. Валландер почему-то решил, что они нашли место, где убийца прятал трупы.

– Пока нет, – сказал Нюберг. – Слишком ты быстрый. Мы еще с этим повозимся. Я вообще-то звоню по другому поводу. Пришло заключение насчет того ружья у Сведберга.

Валландер придвинул блокнот.

– Они хорошо там работают, в отделе учета и регистрации оружия. Ружье, из которого убили Сведберга, украдено два года назад в Людвике.

– В Людвике?

– Заявление о краже поступило в полицию Люд-вики девятнадцатого февраля девяносто четвертого года. Заявитель – некий Ханс-Оке Хаммарлунд, а принял полицейский по имени Вестер. Хаммарлунд хранил оружие по всем правилам, под замком. Восемнадцатого февраля он находился по делам в Фа-луне – он, как указано в заявлении, частный предприниматель, имеет отношение к энергоснабжению. Увлекается охотой. В ночь на девятнадцатое февраля кто-то проник в его дом. Жена спала и ничего не слышала. Вернувшись из Фалуна на следующий день, он обнаружил пропажу ружья и сразу заявил в полицию. Охотничье ружье фирмы «Ламберт-Барон», испанского производства. Номер сходится. Ни ружье, ни другое оружие, как сам понимаешь, так и не нашли. И взломщика тоже. Даже подозреваемых не было.

– А было и другое оружие?

– Вор, как ни странно, не тронул дорогущий штуцер на лося, зато прихватил два пистолета. Точнее, револьвер и пистолет. Какой марки, неизвестно. Вестер написал, по-моему, довольно скверный рапорт по краже. Из него, например, совершенно неясно, как вор проник в дом. Ты, я думаю, понимаешь, какой из всего этого можно сделать вывод.

– Ты намекаешь, что в парке стреляли из этих пистолетов? Это надо выяснить как можно скорее.

– Людвика находится в Даларне, – сказал Нюберг. – Отсюда довольно далеко. Но оружие, понятно, может вынырнуть где угодно.

– Вряд ли Сведберг украл ружье, из которого его потом убили.

– Когда дело касается краж оружия, прямых закономерностей нет. Оружие крадут, продают, используют, потом опять продают. Может быть, ружье, прежде чем оказалось в квартире Сведберга, сменило много владельцев.

– Как бы там ни было, это очень важно, – сказал Валландер. – А то мы словно в тумане.

– Здесь чудесная погода, – сообщил Нюберг, – а вот рыскать в поисках трупохранилища довольно противно.

– Уйдешь на пенсию и забудешь, – утешил его Валландер. – И ты забудешь, и я забуду, и все, кто в этом копается.

Нюберг пообещал сейчас же заняться идентификацией оружия и патронов. Валландер склонился над блокнотом, чтобы попытаться подвести для себя какие-то итоги, но телефон зазвонил снова. Это был доктор Йоранссон.

– Вы не пришли на прием, – сказал он с упреком.

– Прошу извинения, – сказал Валландер, – хотя, собственно, извинений мне нет.

– Я понимаю, что вы очень заняты. Какие-то жуткие вещи происходят. Неохота открывать газету. Я несколько лет работал в больнице в Далласе. «Истадская смесь» все больше напоминает техасские газеты.

– Мы работаем сутками, – сказал Валландер. – Это неизбежно.

– И все равно вам надо заняться здоровьем. Нелеченый диабет в сочетании с высоким давлением – с этим шутить не стоит.

Валландер рассказал, как ему ночью измеряли сахар крови.

– Это только подтверждает мои опасения. Вас надо тщательнейшим образом обследовать. Печень, почки, функция поджелудочной железы… С этим тянуть нельзя.

Валландер понял, что улизнуть не удастся. Он пообещал явиться на следующий день натощак и принести утреннюю мочу.

– У вас, конечно, нет времени прийти и взять специальную пробирку для мочи, – сказал Йоранссон.

Валландер положил трубку и отодвинул блокнот. Он, конечно, здорово запустил себя за все эти годы. Собственно, началось это тогда, когда Мона потребовала развода и ушла. Скоро уже семь лет. Она во всем виновата, подумал он, но тут же отогнал эту мысль. Вина его и больше ничья.

Он поднялся и подошел к окну. Яркий, солнечный августовский день. Йоранссон прав. Он должен заняться собой всерьез. Он обязан прожить еще как минимум десять лет. Почему ему в голову пришел именно этот срок – десять лет, объяснить он бы не сумел.

Он вернулся к столу и уставился на пустой блокнот. Потом начал искать телефоны в Испании и Франции. Судя по записи в телефонной книге, мать Исы Эденгрен обнаружилась в Испании. Он набрал номер. Послышались длинные гудки. Он хотел уже повесить трубку, как услышал мужской голос.

Валландер представился.

– Мне жена сказала, что вы уже звонили. Я отец Исы.

Валландеру показалось, что в голосе собеседника прозвучало сожаление – дескать, лучше бы ему не быть отцом Исы Эденгрен. И разозлился.

– Вы, разумеется, собирались приехать, чтобы позаботиться об Исе, – сказал он.

– Вообще говоря, нет. Не собирались. Мы не видим какой-либо опасности для Исы.

– Откуда вам это известно – есть опасность или нет?

– Я говорил с больницей.

– Вы, случайно, не представились Лундгреном?

– Что?

– Я просто задал вопрос.

– Что, полиции больше нечем заняться, кроме как задавать идиотские вопросы?

– Отчего же нечем, – сказал Валландер, уже не скрывая раздражения, – мы, например, можем попросить испанскую полицию надеть на вас наручники и первым же самолетом отправить домой.

Это, конечно, было неправдой. Но он уже не мог сдерживаться. Это абсолютное равнодушие к судьбе собственной дочери, сын, покончивший с собой… Неужели можно так относиться к собственным детям?

– Я расцениваю это как оскорбление личности.

– Слушайте меня внимательно. Трое друзей Исы убиты. Иса должна была быть четвертой. Речь идет об убийстве. Так что вы будете отвечать на мои вопросы, или мне придется в самом деле просить о помощи испанскую полицию.

Мужчина на другом конце провода, похоже, растерялся.

– А что случилось?

– Насколько мне известно, в Испании продаются шведские газеты. Читать, надеюсь, вы умеете?

– Что вы, черт побери, имеете в виду?

– Именно то, что сказал. У вас есть дом на острове под названием Бернсё. Есть ли у Исы ключи от него? Или вы и тот дом от нее запираете?

– У нее есть ключи.

– Телефон там есть?

– Мы пользуемся мобильниками.

– У Исы тоже есть мобильник?

– У кого его теперь нет?

– Какой номер?

– Понятия не имею. Кстати, думаю, что у нее нет телефона.

– Так есть или нет?

– Она никогда не просила у меня денег на телефон. Где ей взять деньги? Она не работает, вообще ничего не предпринимает, чтобы привести в порядок свою жизнь.

– Можно предположить, что Иса поехала на Бернсё? Она там бывает?

– Я думал, она в больнице.

– Она оттуда сбежала.

– Почему?

– Мы не знаем. Еще раз – она могла поехать на Бернсё?

– Очень может быть.

– Как туда добраться?

– Катером от Фюруддена. По суше туда не доедешь.

– Она может раздобыть катер?

– Наш катер сейчас на верфи в Стокгольме. Техосмотр моторов.

– Соседи есть? Кому можно позвонить?