Потерянный Ван Гог - Сантлоуфер Джонатан

– Разве я это говорил? К чему все эти вопросы о вашей девушке?

– Что вы знаете о ее поездке?

– Какой поездке? Я ничего не знаю о ее поездках. Откуда мне знать?

Лодка скользнула под мост, и мы погрузились в темноту, хотя мне еще видно было его лицо с темно-фиолетовым шрамом.

Когда мы вынырнули на свет, я снова спросил, откуда он узнал, что Аликс уезжает:

– По-моему, вы многовато знаете – и о ее поездке, и что на картине Ван Гога нарисованы коровы, и что по ее поводу ведутся торги…

– Ну, слышал кое-что. Это мой бизнес. – Он пренебрежительно махнул рукой, и это меня разозлило. – Теперь говорите, что там у вас за информация? Не тратьте мое время попусту. Я занятой человек.

– Меня ваши дела не волнуют. Я хочу знать, что вам известно об Аликс. И откуда, – произнес я, наклоняясь к нему. – Говорите!

– Милый юноша, я не обязан вам ничего говорить. Если вы попросили о встрече со мной из-за этого, то вы меня весьма разочаровали. Вы напрасно потратили свое и мое время.

Я вздохнул, чувствуя, как во мне поднимается гнев.

Канал стал шире, перед нами проплывали лодки, берег был далеко.

– Вы хотели, чтобы я это знал, чтобы я испугался… Вы практически дразнили меня, рассказывая мне все это. Кто вам сказал, что Аликс уезжает? Как вы это узнали?

– Да не хотел я тебя напугать. Я тебя предупреждал, в виде одолжения. Можно подумать, у меня других дел нет, как только дразнить тебя из-за твоей глупой подружки. – Он вздохнул, как будто я был надоедливым ребенком, и это стало последней каплей: копившийся в груди гнев выплеснулся наружу, кровь ударила в голову, и я схватил его за плечи.

Лицо-со-шрамом вырвался и встал, ругаясь и крича капитану, чтобы тот поворачивал обратно. Но когда он бросил: «Может, уже вообще поздно спасать твою подружку», – я вцепился в него, сбил с ног и прижал к борту лодки, так что его голова свесилась за край. Он заорал, но его крики терялись в шуме моторных лодок и объяснениях экскурсовода с громкоговорителем, рассказывающего о «танцующих домах Дамрака». Я же, рыча: «Говори!» – толкал его все дальше. Вены на его шее напряглись, шарф и крашеные волосы погрузились в мутную воду. И если бы капитан не оттащил меня, я бы, наверное, его утопил.

Прорычав мне что-то по-голландски, капитан помог Лицу-со-шрамом подняться. Тот, задыхаясь и держась за горло, вернулся обратно на свое место. Его фиолетовый шарф упал в воду, намок и утонул, прежде чем мы успели к нему вернуться.

Я тоже сел, тяжело дыша и пытаясь успокоиться. Лодочник снова схватил меня, но Лицо-со-шрамом сделал ему знак удалиться.

– Все, что я знаю… я услышал случайно, – выдохнул он. – Что мисс Верде… продолжает искать картину в каком-то другом месте… и не стоит этим заниматься… вот и все. – Он откинулся на спинку стула, бледный и измученный.

– И больше ничего?

– Больше ничего. Я же сказал…. Я пытался… предупредить вас в виде одолжения госпоже Кахилл.

Вспышка гнева прошла, мне стало стыдно за то, как я вел себя, и я извинился. Оказалось, что я еще не изжил в себе подростка.

– Вся эта информация пришла через третьи руки, от людей, которые… не любят афишировать себя.

– Как вы думаете, Аликс действительно в опасности?

– Не имею представления. Просто кто-то узнал, что она куда-то собирается ехать, и с какой целью. Думаю, что и о ваших намерениях им тоже известно. Именно поэтому я позвал вас сюда. Меня не должны с вами видеть.

Мы снова оказались в том узком канале, где встретились. На берегу вдалеке я заметил Каролин, она махала нам рукой.

На этот раз, когда я сходил с лодки, капитан не подал мне руки.

– Еще раз прошу прощения, – виновато произнес я. – С меня новый шарфик. Если я действительно узнаю что-нибудь новое о картине, обещаю поставить вас в известность.

– Не беспокойтесь. Дело совсем не в картине. Но от нового шарфика не откажусь.

Каролин внимательно смотрела, как я выбираюсь на берег, оставив в лодке ее знакомого несколько помятым и с мокрой головой. Мы проводили взглядом отчалившую лодку, и я в самых общих чертах рассказал ей о состоявшейся беседе, признавшись, наконец, что говорили мы в основном об Аликс и о том, что слишком многие люди знают о цели нашего приезда. Каролин ответила, что я слишком остро на это реагирую. Возможно, так оно и было, но мое беспокойство об Аликс достигло предела.

– Я поеду туда, – решил я.

– Куда?

– В Овер-сюр-Уаз.

Каролин удивилась и выразила сомнение в том, что это хорошая идея. Все может быть, сказал я, но вдруг Аликс действительно в опасности; надо ехать. Она уже и так сердится на меня, так какая разница. Присев на ближайшую скамейку, я принялся гуглить, как быстрее всего добраться до места. Каролин села рядом.

– Быстрее всего – самолетом в Париж. Это самый быстрый маршрут, час двадцать минут, – подсказала она, поэтому я забронировал билет на самолет, затем машину из парижского аэропорта. Если верить поисковикам, оттуда до Овер-сюр-Уаза было около часа езды. В общей сложности поездка должна была занять два с половиной часа, быстрее разве что на вертолете.

Каролин предложила составить мне компанию, но я отказался. Поблагодарив ее, я вызвал такси и поехал в аэропорт.

71

Аликс сидела рядом с Финном де Йонгом во взятой напрокат машине, которая на большой скорости мчалась по проселочной дороге. Аликс попросила его вести машину чуть помедленнее.

– Я хотела бы добраться до места смерти Ван Гога живой.

Финн рассмеялся и, держа руль одной рукой, уже в третий или четвертый раз похлопал ее по колену.

– Не волнуйся, я очень хорошо вожу машину.

Аликс убрала его руку с колена и стала смотреть в окно на проносившиеся мимо деревья и дома. Не было ли ошибкой с ее стороны поехать сюда с едва знакомым мужчиной? Но легкий ветерок успокаивающе овевал ей лицо, играя волосами, и Аликс напомнила себе, что поехала не просто так, а встретиться с человеком, у кого есть нечто, по словам Финна, доказывающее существование этой картины.

Проезжая мимо маленькой деревушки с аккуратными каменными домиками, Финн для вида посмотрел на часы, а потом его рука вновь как бы случайно опустилась ей на бедро. Аликс снова убрала ее.

– Я очень надеюсь познакомиться с вашей женой, – произнесла она светским тоном.

– Мы недавно расстались, – ответил де Йонг, но Аликс не очень-то ему поверила.

Ей хотелось, чтобы Люк был здесь – не для того, чтобы защитить ее, с Финном она бы и сама справилась – а для того, чтобы она могла разобраться с Люком. Аликс теперь все время думала, зачем Люк дал Смиту и Ван Страатен телефонный номер ее отца. «Они собирались арестовать тебя». Но как и за что? И какое отношение к этому имела Аника Ван Страатен? Аликс ничего не понимала и сердилась.

Машина промчалась по небольшому мосту; сверкающее солнце отражалось в озере, плоском и блестящем, как стекло. Аликс украдкой взглянула на де Йонга: его губы были решительно сжаты, а руки лежали там, где ей хотелось – на руле.

Они проехали через еще один город: каменные дома, дорожный знак «Шапонваль».

Через несколько миль они увидели указатель на Овер-сюр-Уаз, и Финн свернул в ту сторону. Через несколько минут они оказались на главной площади города, тихой и уютной, там было всего несколько человек.

Аликс с облегчением выбралась из машины и вышла на площадь, которую уже видела на фотографиях. Площадь оказалась больше, чем она себе представляла, и напоминала маленький парк с деревьями по периметру. В центре располагалось квадратное белое здание с французскими флагами, висевшими на балконе второго этажа, ратуша и «Отель де Вилль».

Аликс обернулась, чтобы взглянуть на знаменитый ресторан «Auberge Ravoux» прямо через дорогу, последнее пристанище Ван Гога – верхний этаж пшеничного цвета над рестораном, выкрашенным в бледно-розовый цвет, с кружевными занавесками на окнах.

Финн де Йонг, нетерпеливо расхаживая взад-вперед в центре площади, разговаривал по мобильному телефону, и Аликс перешла на другую сторону. Она посмотрела на гранитную мемориальную доску: «Художник Винсент Ван Гог жил в этом доме и умер здесь 29 июля 1890 года».