Майкл Смит - Те, кто приходят из темноты

Он быстро кивнул. Я в нем и не сомневался. Он был из тех парней, которые любят головоломки.

— Хорошо. И постарайтесь сделать так, чтобы Билл понял, что есть люди, которые верят в его невиновность, и что обладатель данного телефона относится к их числу.

— Хорошо. Но почему ваш телефон? Почему не мой?

— Если мы окажемся правы, значит, жене Билла свернул шею кто-то другой — тот, кто выстрелил в лицо его сыну, а потом поджег дом. Человек, который войдет в контакт с Андерсоном, рискует пересечься с настоящим убийцей, — Я потушил свою сигарету и посмотрел на Чена. — Вы этого хотите?

— Нет. Конечно нет, — ответил он.

Глава 24

Когда он ушел, Фишер повернулся ко мне.

— Ты не говорил, что собираешься забраться в дом Андерсонов. Я бы сам хотел там побывать.

— Это одна из нескольких причин, по которым я тебе ничего не сказал, — ответил я. — Да и найти там ты бы ничего не сумел.

— Джек…

— Только вот этого не надо. Ты втянул меня в эту историю, огласив имя моей жены. Именно поэтому я взялся и сделаю все, что в моих силах, чтобы найти ответы на все вопросы. Как поступил сегодня ты, когда без предупреждения привел на встречу Чена.

— Ты считаешь, что этого не стоило делать?

— Вовсе нет, если только он не связан с теми, кто убил семью Андерсона.

— Господи, ты считаешь, что он…

— Нет, я так не считаю. Но ты даже не подумал о такой возможности. А что, если Чен сообщил кому-то, что Андерсона не будет дома в тот вечер? Или согласился позаботиться о том, чтобы его там наверняка не было? Если имел место любой из этих вариантов, мы только что сильно подставились.

Фишер опустил взгляд.

— Боже мой, я не подумал. Извини. Я… плохо разбираюсь в подобного рода вещах.

— Хорошо, что ты это сам понимаешь. И еще одно — когда ты звонил мне, то знал, что я уже в Сиэтле. Я хочу понять, как тебе это удалось.

— Я случайно тебя увидел, — ответил он, пожав плечами. — Мне и в голову не пришло сказать тебе об этом.

— Где?

— На дороге возле Поуст, рядом с офисом «Керри, Крейн и Харди».

— И мы случайно оказались в одном и том же месте, в одно и то же время?

— Я понятия не имею, почему там оказался ты, — раздраженно проговорил Фишер — Лично я пытался найти способ поговорить с Крейном. О том здании в Беллтауне. Я сказал секретарше, что хочу его купить, но она ответила, что Крейна нет на месте.

— На самом деле, — заметил я, — он там был. Когда ты меня видел, я как раз от него вышел.

— Вот оно как, — пробормотал Фишер. — И что ты у него делал?

— Накануне ночью мне позвонили по телефону. Водитель такси. Он нашел телефон Эми на заднем сиденье своей машины — Я колебался, стоит ли продолжать, мне вдруг показалось, что я предаю Эми, рассказывая это Фишеру, словно участвую в заговоре против нее. Нет, чушь какая-то — Возникли противоречия, и я не мог понять, где она находится. Я решил поговорить с Крейном, чтобы выяснить, где проходили ее встречи в тот день, и попытаться вернуть ей телефон.

— И?

— Он не знал, что она в Сиэтле. Во всяком случае, Крейн так сказал.

— И теперь у тебя возникли сомнения — не он ли тот тип на фотографиях, которые я тебе показал?

Я не стал отвечать. В этом не было необходимости.

— Мне очень жаль, Джек, — сказал Фишер.

— Не уверен, что тут есть о чем сожалеть.

— Надеюсь, ты прав. Тем не менее получилось так, что с интервалом в полчаса мы оба посетили офис Крейна и упомянули имя твоей жены. И теперь это он подозревает нас, тебе не кажется?

— Меня это не волнует. Я говорил с ним. И мне ясно одно — он не убийца.

Фишер промолчал. Я почувствовал раздражение.

— Тебе больше не следует так на меня смотреть, — негромко сказал я.

— Как?

— Словно мы все еще в школе, а я сказал наивную глупость.

— Это плод твоего воображения, Джек.

— Хорошо, если так, — сказал я.

— Ты думаешь, что Андерсон позвонит?

— Понятия не имею. Возможно, Чен прав и Андерсон мертв. Тот, кто уничтожил его семью, мог его отыскать. Или Андерсона прикончили уличные грабители. Наконец, он мог броситься в залив. Даю ему время до завтрашнего полудня. После этого я умываю руки.

— А если он позвонит после этого?

— Я отправлю его к тебе. Андерсон меня не интересует. Как и тебя, хотя мне очевидно, что странное поведение Андерсона начинается с того самого момента, когда он получил чек по завещанию Крэнфилда. Я даю тебе двадцать четыре часа. Потому что ты друг детства. А кроме того, показал мне то, что мне следовало знать. Но затем я отправлюсь домой. Если у меня возникнут настоящие проблемы, решать их нужно будет именно там.

— Спасибо, что приехал, — сказал Фишер — Я это оценил.

— Замечательно. А теперь купи мне еще пива.

Нашу официантку, похоже, кто-то украл, и Фишеру пришлось подойти к стойке, чтобы заказать пива. Я наблюдал, как он беседует с девушкой, как улыбается ей мальчишеской улыбкой, и понял, что ему удалось заставить меня вступить в игру. Довольно скоро он вернулся, и мы сделали то, что обычно делают мужчины в баре в чужом городе.

Мы напились.

Через некоторое время мы добрались до отеля Фишера. Он находился в центре, но другими достоинствами не обладал. Иными словами, Эми сюда даже не стала бы заходить.

Тип за стойкой бара оказался настоящим придурком и попросту не пожелал нас обслуживать. Тогда мы поднялись наверх. Номер у Фишера был довольно большим и прямоугольным, а из окна была видна одна из многочисленных многоуровневых парковок. Я смотрел на нее, пока Фишер зажигал в номере свет. Люди входили на парковку и выходили оттуда с удивительной регулярностью. У большинства даже не было машин. Инстинкт подсказал мне, что здесь можно без особых проблем раздобыть наркотики. Довольно скоро я увидел продавца и тут же его узнал. И вовсе не из-за того, что видел прежде, — просто я хорошо знал этот тип. Особый подвид. Тощий, бледный, с худым лицом, короткой темной шевелюрой, похожей на шкуру животного, таких людей можно встретить под утро, когда они с равнодушным выражением вылезают из только что взломанной машины. Без малейших признаков совести, моральных устоев, сочувствия — настоящие отбросы. Они похожи на крыс — впрочем, крысы гораздо благороднее, — еще один вид, который мы понапрасну оговорили, чтобы создать дешевый символ для своих соплеменников, способных пробраться в жизнь других людей, чтобы заработать легкие деньги.

Бар в номере оказался полным, и там нашлось достаточно выпивки, чтобы удовлетворить наши нужды. Мы с Фишером устроились напротив друг друга в двух креслах. Наша прогулка до отеля получилась долгой, и мы оба замерзли. Было уже начало двенадцатого, и мне пришло в голову, что стоило бы послать Эми эсэмэску. Вот только я не знал, что написать. Что-то короткое. И приятное. Я понимал, что мне не следует этого делать, во всяком случае, до тех пор пока в моей голове не будет какой-то ясности. Я уже дважды отказывался от этого намерения. Однако мысль продолжала меня преследовать. Если я не пошлю эсэмэску в самое ближайшее время, Эми ляжет спать.

Я сидел, опустив руки и закинув назад голову, не зная, на что решиться. На меня навалилась такая усталость, как будто я никогда не спал.

— Почему у тебя нет детей? — спросил Фишер.

— Эми много работает, — ответил я, чувствуя себя паршиво.

Мы довольно долго молчали. Наконец Фишер сказал:

— Она мне снится.

Я не понял.

— Кто?

— Донна.

Я далеко не сразу сообразил, о ком он говорит. Слегка наклонив голову, я посмотрел на него.

— Из школы? Ты имеешь в виду ту девочку, которая покончила с собой?

— Да.

Я не знал, что сказать.

— Да, так бывает. Судя по всему, это изменило твою жизнь.

— Верно, — кивнул он. — Но ты не понял. Я никогда о ней не думал. Да, произошедшее было ужасно. И некоторое время я сильно переживал.

— Но тут не было твоей вины.

— Я знаю, — сказал он, и на его губах мелькнула улыбка. — Ты мне так и сказал, и я тебе благодарен. Честно говоря, если бы мы не поговорили с тобой тогда на стадионе, я бы тебя никогда не вспомнил. Знаешь, через некоторое время я смирился с поступком Донны, понял, что не могу считать себя ответственным за сделанный ею выбор. Я был мальчишкой довольно глупым и самовлюбленным — но ведь это еще не преступление. Я не подталкивал ее и никак не способствовал тому, что произошло. Я встречался с психоаналитиком, пока учился в колледже, и постепенно перестал чувствовать угрызения совести. И продолжал жить обычной жизнью. И все складывалось удачно.

— Складывалось?

Он продолжал, словно не услышал моего вопроса.

— В следующие годы я практически ее не вспоминал — а если и вспоминал, то вся история казалась мне уже пройденной и я с легкостью забывал о ней снова. И вот год назад она мне приснилась.