На улице, где ты живёшь - Мэри Хиггинс Кларк

43

— Приехал ваш отец, мистер Стаффорд.

В голосе секретарши звучало недоумение. Похоже было, что она хотела сказать: «Я и не знала, что ваш отец еще жив».

— Мой отец?

Уилл Стаффорд бросил ручку, которая была в этот момент у него в руке. Раздраженный и встревоженный, он выждал, пока не убедился, что его голос будет звучать спокойно.

— Пригласите его.

Ручка двери поворачивалась очень медленно. «Он боится встретиться со мной лицом к лицу, — подумал Уилл. — Боится, что я выкину его за дверь».

Он не поднялся с места, но продолжал сидеть, выпрямившись и всем своим видом выражая неудовольствие.

Дверь медленно открылась. Вошедший выглядел тенью того человека, с которым Уилл встречался год назад. Цвет лица у него был восковой, скулы выдавались под туго обтянувшей их кожей. Отец похудел фунтов на пятьдесят по меньшей мере. От пышных рыжеватых волос, которые Уилл хорошо помнил и унаследовал такие же, остались редкие пряди блеклого серого цвета.

«Ему шестьдесят четыре, а выглядит он на восемьдесят, — подумал Уилл. — Уж не ждет ли он, что я пожалею его и кинусь к нему с объятьями?»

— Закрой дверь, — сказал он негромко. Уиллард Стаффорд-старший повиновался. Ни отец, ни сын не заметили, что дверь так и не закрылась плотно, а потом едва заметно чуть приоткрылась снова. Уилл медленно поднялся.

— Почему ты не оставишь меня в покое? — спросил он, возвысив голос и отчеканивая слова. — Неужели ты не понимаешь, что я не желаю иметь с тобой ничего общего? Ты хочешь, чтобы я тебя простил? Пожалуйста. Я тебя прощаю. А теперь убирайся.

— Уилл, я совершал ошибки. Я признаю это. Мне осталось недолго жить. Я хочу все возместить тебе за прошлое.

— Ты не можешь этого сделать. А теперь уходи и больше не возвращайся.

— Я должен был понять. Ты был тогда еще подростком… — Голос старика зазвучал громче.

— Замолчи! — Уилл стремительно вышел из-за стола и остановился перед отцом. Его сильные руки сжали худые дрожащие плечи старика.

— Я расплатился за чужую вину, а ты мне не поверил. Ты бы мог нанять адвокатов, которые защитили бы меня, а ты умыл руки. Ты публично отказался от меня, своего родного сына. Но теперь с прошлым покончено. Я не хочу, чтобы ты приходил сюда и портил все, что я создал за последние двадцать три года. Убирайся. Поезжай в Принстон и сиди там.

Уилл Стаффорд-старший кивнул. С подернутыми влагой глазами он повернулся и нащупал ручку двери. Но вдруг он остановился.

— Я больше не приеду, я обещаю. Я хотел увидеть тебя в последний раз и попросить прощения. Я знаю, я тебе не помог. Я просто думал, что, может быть, ты… — Он замолчал.

Уилл ничего не ответил. Старик вздохнул и открыл дверь.

— Дело в том, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Уиллу, — что я прочитал о том, что здесь происходит. О том, что нашли тело этой девушки. Я забеспокоился. Ты понимаешь…

— И у тебя хватает бесстыдства явиться сюда и сказать мне это? Убирайся! Слышишь? Убирайся отсюда!

Уиллу было безразлично, что он кричит, что Пэт, его секретарша, все слышит. Только одно имело значение: он должен овладеть собой, прежде чем его руки сомкнутся вокруг тощей шеи породившего его человека и будут сжимать ее, пока эта шея не хрустнет.

44

Адвокат Нэда Койлера — Хэл Дэвис — явно не был рад видеть Марти Броуски в Грей-Мэнор в три часа в понедельник.

— Государство слишком мало мне платит, чтобы я помогал тебе охотиться за ведьмами, — сказал Дэвис, пока они оба ждали, когда приведут Койлера.

— Государство платит мне за то, чтобы виновные расплачивались за свои преступления, — отрезал Марти. — Я говорил тебе утром, что мы возобновили следствие по делу об убийстве Рут Койлер и твой клиент под подозрением.

Дэвис был поражен.

— Да ты шутишь! Ты не смог доказать вину убийцы Рут Койлер, Джоэля Лейка, и теперь пытаешься выставить себя в лучшем виде, повесив убийство на этого психа Нэда? Я приехал сюда сразу же после нашего разговора и посоветовал Нэду не встречаться с тобой и ничего не говорить. Но он упрямо стоит на том, что он не виновен, и сам хочет с тобой встретиться.

— Быть может, он умнее, чем ты думаешь, — сказал Броуски. — Мы все думали, что Койлер запутал всю картину на месте преступления, будучи в шоке. А если посмотреть на это по-другому, он просто сообразил, что таким образом можно было объяснить отпечатки его пальцев на ноже и кровь на его одежде.

— Он поднял мать. Он не знал, что она мертва. Он выбежал, чтобы позвать на помощь.

— Может быть, и так.

Дверь открылась, и вошел Нэд Койлер в сопровождении санитара.

— Нэд сегодня немного возбужден, — сказал санитар. — Я буду за дверью, если я вам понадоблюсь.

— Зачем вы это со мной делаете? — обратился Койлер к Марти. — Я любил маму. Я тоскую по ней.

— У меня несколько вопросов, — сказал Броуски успокаивающим тоном. — Но я должен официально предупредить тебя, что тебя подозревают в убийстве твоей матери и все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя. — Марти договорил до конца официальное предупреждение.

— Нэд, ты понимаешь, что не обязан отвечать на вопросы. — Хэл Дэвис наклонился к Койлеру, как будто на более близком расстоянии он мог объяснить это доходчивее.

— Нэд, я говорил с твоей теткой, — невозмутимо продолжал Марти. — Она не ошибается. Она действительно говорила с твоей матерью, когда Джоэля Лейка видели покидающим дом.

— Моя тетка ненормальная. Если мама говорила бы с ней после того, как этот