Питер Альбано - Возвращение седьмого авианосца

— Больше не будут. Ими были вооружены только две подлодки, а их мы потопили. Русские перестанут поставлять арабам такие торпеды.

— Что мы можем получить взамен?

Аллен посмотрел другой лист.

— Модель «шестнадцать», похожа на лучшую немецкую торпеду, применявшуюся во вторую мировую войну, с теми же характеристиками хода. Двадцать один дюйм в диаметре, двадцать три фута длиной, может делать до сорока семи узлов на короткой дистанции. Снабжена двухсотпятидесятикилограммовой боеголовкой кумулятивного действия.

— Хорошо, — на удивление быстро согласился Фудзита. — Мне не нравятся ваши автоматические системы, которые устраивают дуэль между собой без участия людей, и компьютеры, которые принимают решения вместо воинов. Лучшая система управления ведением огня — это самурайский глаз на мушке или за линзами прицела. У Цусимы я лично посылал двенадцатидюймовые снаряды в русские линкоры. Какое удовольствие от этого может получить компьютер? — Никто не ответил на этот риторический вопрос. Адмирал продолжал: — Да, на войне можно встретить смерть и боль. Но мужскую честь и самые геройские подвиги воин может найти только на поле брани. Гибель в бою — лучшая слава. — Глаза Фудзиты скользнули по неподвижным лицам. — Какая слава от смерти в госпитале с трубками, торчащими изо всех отверстий? — Присутствующие смущенно заерзали на стульях. — И как может умереть компьютер? Испуская дыхание и разбрасывая схемы и транзисторы по палубе? — Послышались смешки.

Заговорил Бернштейн:

— Но, сэр, компьютеры нужны нам для шифровки и дешифровки.

— Знаю, полковник.

— И с вашего разрешения, сэр, я съезжу в посольство забрать новое шифровальное устройство.

Адмирал побарабанил пальцами по столу.

— Возьмите дюжину матросов-охранников.

— Адмирал, — заметил Кавамото. — При шестнадцати пулеметных точках, двухстах матросах для охраны, пятистах человек, занятых на ремонте поврежденных отсеков и трехстах в увольнении.

— Только триста?

— Да, адмирал, остальные четыреста, отказались сходить на берег. — Фудзита улыбнулся, Кавамото продолжил: — У нас нет свободных людей.

— Адмирал, — сказал Мацухара. — Я могу охранять полковника. Лейтенант Тецу Такамура и военный летчик первого класса Кодзима отлично справятся с задачей отбора летчиков в Токийском аэропорту и в Касумигауре.

— Воздушный патруль?

— Я свободен до понедельника, сэр.

— А вы, энсин Росс?

— Буду рад быть охранником, адмирал. — Брент ощутил прилив радости от предстоящей встречи с Сарой Арансон. Ему удалось выглядеть бесстрастным, хотя он заметил усмешку Бернштейна.

Фудзита посмотрел на часы.

— Джентльмены, Сын Неба ожидает меня в шестнадцать ноль-ноль.

— Банзай! Банзай!

— Я должен подготовиться. — Опершись о стол, старик поднялся. — Можете вернуться к своим обязанностям.

Брент почувствовал волнение, когда адмирал покинул «Йонагу». Стоя по стойке «смирно» между Марком Алленом и Ирвингом Бернштейном перед рядами офицеров и матросов в синей форме, он с гордостью смотрел, как маленький адмирал чопорно проходит мимо. Лишь однажды, в декабре прошлого года, когда Фудзита наносил свой первый визит императору Хирохито (единственный раз за сорок лет он покинул палубу авианосца), Брент видел старика одетым в парадную форму. Фудзита блистал великолепием в однобортном синем кителе с воротником-стойкой и прорезными карманами, застегнутом на все пуговицы. Роскошные черные галуны украшали верхнюю и переднюю кромку воротника, карманы, борт и низ кителя. Тяжелые черные нашивки на манжетах обозначали адмиральский чин. Об адмиральском звании также свидетельствовали погоны с четырьмя цветками вишни и еще четырьмя на обшитой золотом остроконечной фуражке. Слева свешивался меч, и крошечная ручка Фудзиты твердо прижимала его к бедру под точным «парадным» углом, когда адмирал чеканил шаг.

— Тысяча девятьсот сороковой, — прошептал Аллен в ухо Бренту. — Форма образца сорокового года.

Адмирал подошел к трапу, и двести каблуков щелкнули одновременно, матросы-охранники в синих форменках и бескозырках протянули руки. К чирикающим и пронзительным трелям боцманских свистков и гулкой дроби двух барабанщиков, выбивающих раскаты отдаленного грома, присоединился туш квартета трубачей, чьи инструменты так заревели Бренту в ухо, что он поежился.

Перед тем как ступить на трап, адмирал обменялся приветствиями с вахтенным офицером и отсалютовал флагу. Затем в окружении четырех матросов-охранников старик адмирал медленно и напряженно, но без чьей-либо помощи спустился по трапу к ожидавшему его лимузину с императорскими гербами на дверцах.

Лимузин тронулся, впереди и позади него двигались полицейские машины с красно-янтарными мигалками. Но до того как кортеж проехал разрушенную проходную, к нему, спереди и сзади, присоединились два джипа с пулеметами «Намбу» и четырьмя матросами в каждом.

На «Йонаге» прогремел гром, когда тысячи ботинок ударили по палубе и к крику приветствия облаченных в парадную форму матросов присоединились сотни работавших в доке и артиллеристы зенитных установок, размахивавшие касками. «Банзай, Фудзита!» неслось со всех сторон. Лимузин исчез в лабиринте складов и зданий, возбужденные возгласы стихли, и строй сломался.

— Брент, — сказал Марк Аллен. — Я бы хотел поговорить с вами.

— Есть, сэр. — Энсин последовал за адмиралом.

Соответствующая положению адмирала каюта была немного больше, чем у Росса: в ней находились огромный дубовый стол, широкая койка с настоящим американским матрацем, а не с плоской подкладкой, два незадрапированных кресла, два телефона, карты Тихого и Индийского океанов на одной переборке, молодой Хирохито на традиционной белой лошади — на другой и неизбежное переплетение труб и кабелей над головой.

Марк Аллен сел за стол и, поигрывая карандашом, начал разговор.

— Я поеду забирать шифровальное устройство в понедельник. Вы ведь знаете, у нас возникли трудности с расшифровкой нового арабского шифра.

— «Ятаган Три»? — спросил Брент со своего места в торце стола.

Аллен кивнул.

— Да. Чертова задачка.

— Но, сэр, ребята из Вашингтона на своем «Микроваке-1400» могут разжевать ее. У наших СВС-16 просто не хватает емкости памяти.

— На завтра с тринадцати до восемнадцати я получил разрешение на доступ к «Микроваку» по новому каналу передачи данных оптико-волоконной связи.

— Я вам нужен?

— Нет, Брент. Лучше поезжай с Бернштейном. Со мной два шифровальщика, Пирсон и Херера. Они достаточно квалифицированны. У семи нянек дитя без глазу. — Аллен постучал карандашом по столу. — У Пирсона есть неплохие идеи относительно порядка кодирования и ключах кода, которые он выудил из обрывков ясного текста. Теперь мы можем избавиться от мусора и использовать нашу старую программу для «Ятагана Три», загрузить переменные ряды…

— Но, сэр, у вас только пять часов.

— Знаю, но думаю, что «тысяча четырехсотый» переварит все за отведенное время. — Аллен отбросил карандаш. На лице и в глазах пожилого человека Брент заметил какую-то тяжесть, он догадался, что она вызвана не только проблемой с шифром. — Брент, — наконец сказал Аллен, поднимая глаза. — У адмирала Фудзиты сильное влияние на всех нас.

— Разумеется, сэр, он наш командир.

— Некоторыми из нас, Брент, он управляет не только через приказы.

— Что вы хотите этим сказать?

Аллен снова взял карандаш и начал постукивать по столу ластиком на конце.

— У него есть хитрый способ понимать человека и управлять им, такого я не встречал раньше. Он Свенгали[16] — я ощутил это. И ты видел матросов, когда он уезжал. Это больше чем лояльность, больше, чем любовь, это было почитание божества.

— То же самое они испытывают по отношению к императору.

— Да. Японцы называют это кокутай.

— Отец говорил мне о кокутай, адмирал. Император и Япония — неразрывны. В общем, японцы считают, что государственную сущность воплощает Хирохито, так?

— Верно, Брент. Но матросы к этому сочетанию добавляют Фудзиту.

Молодой человек кивнул, его мысли опередили адмиральские.

— И вы полагаете, что я мог бы принять подобную систему мышления?

Откровенное утверждение удивило адмирала. Он быстро раскрыл свои карты.

— Вы обезглавили человека.

— Да.

— Я проклинаю себя, что не пришел.

— Это не имело бы значения.

— Почему вы это сделали?

— Так было правильно.

— Не в Канзас-Сити.

— Мы не в Канзас-Сити, адмирал.

— Нет, но он в нас.

Брент постучал кулаком по лбу и понял, что вспотел.

— Я не могу понять своих действий. Могу лишь сказать, что в тот момент мне казалось это правильным.

— Вами командовали?

Брент ударил кулаком по подлокотнику.

— Адмирал! Прошу вас. Это не третья степень.

— Отвечайте на мой вопрос, энсин.