Энди Макнаб - Все под контролем

— Да.

Я подошел к электрощиту, накинул черный лоскут на плечи, включил фонарик с красным фильтром и принялся за работу.

Использовать прерыватель мне приходилось часто. Я работал, держа фонарь во рту, и скоро у меня потекли слюни. Я подсоединял зажимы к телефонной линии в различных сочетаниях, и каждый раз вспыхивали огоньки; задача заключалась в том, чтобы зажглись все шесть красных лампочек. Когда это случилось, все линии были блокированы. На это ушло десять минут.

Прерыватель я оставил между электрощитом и газомерами. Я надеялся, что тут нет звуковой и телефонной сигнализации. Отсутствие таковых можно было предполагать, поскольку денег у них хватило только на установку одного внешнего детектора.

Я снял покрывало, свернул его и отдал Келли.

— Тебе придется подержать эту штуку, потому что она понадобится мне очень скоро. Весело, верно?

— Да. Только я замерзла.

— Очень скоро мы будем внутри — там чудесно, и ты сразу согреешься. Об этом не беспокойся.

Я остановился, огляделся, прислушался и направился к двери. Теперь надо было проникнуть внутрь.

Американцы широко пользуются ригельными замками. Есть три основных способа, с помощью которых их можно открыть. Первый, и самый простой, это достать дубликат ключа. Второй называется «крутым». Тут надо раздобыть титановый ключ размером с замок и головкой, по которой приходится лупить деревянным молотком. Титановый ключ выдалбливает относительно мягкую сталь. После чего ты приспосабливаешь к головке специальную болванку и выворачиваешь весь цилиндр. Сегодня этот вариант не подходил мне, поскольку я хотел войти и выйти так, чтобы об этом никто не узнал. Хочешь не хочешь, а надо было прибегнуть к третьему варианту.

Отмычка к такому замку — это металлическое устройство, по форме напоминающее маленький пистолет. Его можно применять напрямую и в обход, приспосабливаясь к различным замкам и скважинам. «Спусковой крючок» этого пистолета оснащен пружиной; ты быстро нажимаешь ее, и энергия спущенной пружины передается ригелям, с помощью которых и работает запорный механизм. Когда ригели приведены в правильное положение, ты используешь гаечный ключ, чтобы вывернуть запорный цилиндр. Плохие новости для людей, на дверях у которых стоят ригельные замки, но с помощью вышеописанной отмычки можно открыть большинство из них меньше чем за минуту.

Накинув на себя покрывало, я включил фонарик и сунул его в рот. Вставив гаечный ключ в нижнюю часть замочной скважины, противоположную ригелям, я слегка повернул его против часовой стрелки — направление, в котором, как я надеялся, открывается замок. Затем я вставил торчащий спереди отмычки штырь. Приведя отмычку и гаечный ключ в исходное положение, я стал быстро нажимать на спуск. Я произвел пять «выстрелов», но замок не открывался; я надавил сильнее и попробовал снова. При нажатии я услышал характерное «клинк, клинк, клинк»; я еще поднажал. Наконец запор провернулся. Я оставил маленький гаечный ключ в замке, а сам замок — висящим на двери, потому что мне не хотелось слишком долго возиться и сломать что-нибудь; выдранный кусок металла красноречиво свисал внутрь. Я толкнул дверь, и она поддалась.

Я чуточку приоткрыл ее, все еще ожидая аварийного сигнала. Тихо. Я ухмыльнулся Келли, которая, вжавшись в стену, стояла рядом, сама не своя от волнения. И снова прикрыл дверь, чтобы свет не вырывался наружу.

— Когда мы войдем, ничего не трогай, если я не скажу, хорошо?

Она кивнула.

Есть мир снаружи, состоящий из грязи и дерьма, и есть мир внутри, где чисто, и, если ты не хочешь нарушить собственное равновесие, не следует смешивать одно с другим. Я снял комбинезон, сложил и сунул в сумку. Затем туда же отправились мои туфли. Я обул кроссовки и теперь мог двигаться внутри не только быстро и бесшумно, но и не оставлять за собой повсюду грязных следов.

Нас едва не застукали, когда мы извлекали документы из офисов банка международного кредита и коммерции в Лондоне в 1991 году. Нас послали на объект за десять часов до того, как представители «Сириэз фрод офис» должны были подъехать, чтобы закрыть банк, а люди из «Прайс уотерхаус» прибыть для проверки гроссбухов. Работу пришлось делать в таком стремительном темпе, что вместе с нами пришлось приехать «эксперту» — лысому скользкому типчику, чтобы просмотреть документы. И он оказался полностью неподготовленным. Тип разгуливал по банку в носках, оставляя за собой на натертом полу цепочку потных пятен, в которых разобралась бы даже Келли. Четверо из нас провели больше времени, убирая за ним, чем препятствуя тому, чтобы банковская информация стала достоянием гласности.

Сегодня ночью таких проблем не возникло: все полы были устланы ковровыми дорожками. Я снял с Келли пальто, вывернул его на лицевую сторону и сказал, чтобы она разулась и положила кроссовки в сумку.

Я произвел последнюю проверку — дабы убедиться, что ничего не оставил.

— А теперь пойдем внутрь, Келли. Впервые в мире маленькая девочка работает шпионкой, раньше этого никогда, никогда, никогда не было. Но ты должна слушаться каждого моего слова, хорошо?

Келли приняла на себя предложенную миссию.

Я поднял сумку, и мы подошли к левой створке двери.

— Когда я открою ее, просто сделай несколько шагов и оставь место, чтобы я мог войти за тобой, ладно?

— Ладно.

Я не стал говорить ей, что именно делать, если что-нибудь пойдет не так, не хотелось ее пугать. Надо было так все представить, будто я собираюсь на работу.

— На счет три. Раз… два… три.

Я приоткрыл дверь, и Келли проскользнула в щель. Я последовал за ней, закрыл дверь и водворил замок на место. Готово. Мы были внутри здания.

Затем мы пошли по коридору, ища лестницу на второй этаж. Сумку я перекинул через левое плечо. Сквозь стеклянные двери в конце коридора мне была видна передняя часть здания. Это было большое открытое офисное помещение, где я увидел все, что рассчитывал увидеть. Письменные столы, шкафы и искусственные растения, к каждому из которых была прикреплена табличка с названием. Справа и слева были другие офисы и комната с ксероксом. Кондиционер продолжал работать.

Я нашел лестницу за незапертыми двустворчатыми дверями слева. Осторожно, так, чтобы не скрипнула, я открыл одну створку и пропустил Келли вперед. Света на лестничной площадке не было. Я включил фонарик и направил луч на ступени. Мы стали медленно подниматься.

Но как бы тихо мы себя ни вели, лестничная клетка создавала эхо, и в красном свете Келли все казалось пугающим.

— Ник, мне это не нравится! — сказала она.

— Тсс! Все в порядке, не волнуйся, мы с твоим папой все время делали такое.

Я схватил ее за руку, и мы двинулись дальше.

Наконец мы добрались до двери. Она должна была открываться внутрь, поскольку это был запасной выход. Поставив сумку на пол, я шепнул на ухо Келли: «Тсс!» — стараясь, чтобы наша игра не потеряла привлекательности.

Я медленно открыл дверь примерно на дюйм и выглянул в коридор. Так же, как и внизу, везде горел свет и все казалось совершенно безлюдным. Я прислушался, открыл дверь чуточку пошире, чтобы пропустить Келли, и показал ей место, где остановиться. Она немного повеселела, увидев свет.

Я поставил сумку рядом с ней и сказал:

— Погоди минутку.

Я свернул направо и мимо туалетов прошел в помещение без двери, где стояли автоматы с колой, водой и кофеварки. За ней находилась копировальная комната. Я подошел к аварийной двери, потянул ее на себя, отодвинул засов и проверил, что она открыта. Я уже знал, что с другой стороны никаких препятствий нет, потому что сам только что валандался там, внизу. Так что, если дело примет худой оборот, у нас есть путь к отступлению.

Я снова поднял сумку, и мы пошли по коридору к передней части здания. Дошли до таких же стеклянных дверей, как внизу, которые вели в открытое помещение. Мне были видны все рабочие места и другие офисы за стеклянными перегородками. Работники явно любили не спускать глаз друг с друга.

Окна офисного блока были примерно в пятидесяти футах. Уличное и внутреннее освещение, смешиваясь, заставляли все помещение светиться призрачным светом. Справа была еще одна стеклянная дверь, которая вела в другой коридор.

Я знал, чего ищу, но не знал, где это; единственное, что я наверняка знал: то, что я ищу, скорее всего, находится в другой части здания.

Я посмотрел на Келли и улыбнулся ей. Она была счастлива, потому что делала то же, что делал папа. Держась подальше от окон, мы прошли в другой конец офиса, к стеклянной двери.

Здесь все было как в обычном офисе: стенды с целями, которых следует достичь, фотографиями продавца года и поздравительная открытка кому-то, у кого недавно родился ребенок. На большинстве столов я заметил небольшие семейные фотографии в рамках, и везде, куда ни кинь взгляд, — стимулирующие плакаты, вроде «Победителей не увольняют, уволенные не побеждают», «Вперед и только вперед!», «Волков бояться — в лес не ходить» и тому подобная мура. Я остановился прочитать их. Я видел в жизни только один плакат, который казался мне уместным. Он не первый год висел на стене над креслом руководителя САС и изображал большую отару тесно сбившихся овец с надписью: «Или лидируй, следуя с нами, или прочь с дороги».