На дне озерном - Александра Косталь

сильнее, судя по ударам подключая не только кулаки, но и ноги. Тоня нащупала икону в левом углу вместе со свечкой в лампадке, схватила их и поспешила к окну. В момент, когда раздался треск, и дверь распахнулась, ударяя о стену, Тоня спрыгнула на снег.

Выбор был очевиден – Матвея она боялась больше, чем Хозяйку.

Он что-то кричал, но та уже неслась к воротам. Как вдруг слова стихли и послышались крики. Тоня никогда не слышала, чтобы он кричал от боли, но сейчас у неё не было сомнений: кто-то или что-то делали с ним нечто плохое.

Она замерла перед калиткой, ожидая. Снег продолжал валить с неба, а ветер закручивал его в метель, быструю и колючую. На окне развивалась занавеска, которую Тоня случайно вытащила, когда перелезала через подоконник – она не могла этого видеть, потому лишь догадывалась.

Когда крик стих, она ещё с минуту колебалась, вернуться или нет. То могла быть уловка – после службы Хозяйке Тоня перестала верить кому-либо. Но всё же в том, что подобный манёвр пришел Матвею в голову, тоже сомневалась – он не был столь изощрён в своих махинациях. Тот всегда был прямолинеен и туповат, но абсолютно беззлобен. Таким Тоня помнила его, пускай большинство воспоминаний и постирались из памяти. Даже в этой, новой жизни он пытал её не из собственного удовольствия, а лишь, чтобы найти способ снова сделать из неё человека. Воскресить.

Может, даже не понимал, насколько больно ей делает.

Против Хозяйки можно было бороться: изворачиваться, грызть землю зубами, бросаться на неё, чтобы вскрыть зубами артерии. От Матвея она могла только убегать, не в силах напасть даже после всего.

Тоня приблизилась к дому, прислушиваясь, но не прозвучало ни звука – всё заглушал северный ветер. Заходить было боязно, и она медлила, крепче прижимая к себе икону.

Послышался шелест, и Тоня подняла голову, будто могла что-то увидеть. То ворон махал крыльями, приближаясь. Он не сел на плечо или куда-то поблизости, вместо этого зависнув в воздухе на уровне её лица и со всей силы ткнув клювом в правый глаз.

Она зажмурилась, отвернувшись и потирая мигом смоченное слезами веко. Ворон терпеливо ждал, всё так же размахивая крыльями в воздухе. Утерев слезы, Тоня вдруг поняла, что мир начал проясняться. Медленно, из пятен становясь подробными предметами, он снова показался ей во всей красе.

Она развернулась, обдуваемая ветром крыльев и метелью, с благодарностью глядя на чудо-птицу. В его клюве болтался кусок мяса, отдалённо похожий на червяка. Возможно, именно так выглядели вены и мышцы – Тоня никогда не любила биологию и не знала её. Ворон снова атаковал, в этот раз засовывая свою добычу в другой глаз. Непонятно, что это была за окровавленная верёвочка, но Тоня обрела полное зрение.

Позднее пришло осознание, что, скорее всего, из-за нападения птицы Матвей так кричал. Мало ли, что тот мог выклевать.

Тоня заглянула в окно, подтягиваясь к наличнику, и обомлела: на полу лежал Матвей с окровавленными безднами вместо глаз. В них что-то шевелилось, и она поспешила отвернуться – ещё свежи были воспоминания о смерти Светланы.

– Это ты сделал? Это ты его убил? – воскликнула Тоня, бросаясь на ворона – тот отлетел, не желая нарваться.

И голосом Матвея ответил:

– Он жив. Просто немного ослеп.

Тоня вытаращила на него глаза.

– Зачем?

– Чтобы крушить было тяжелее.

Ворон приземлился на ближайший штырь и принялся чистить перья, как ни в чём не бывало.

– Ты знаешь, как он вырвался из погреба? – осторожно спросила Тоня, всё ещё не веря, что общается с птицей.

К мыслям о постоянном голоде и собственном небьющемся сердце она уже успела привыкнуть, а вот такие беседы были для неё в новинку.

Ворон втянул голову в плечи и выпрямился, имитируя пожимание плечами.

– Хозяйка дала ему своих головастиков. Они прогрызли замок, а потом и одну из ножек. Я решил, что не стоит упускать такой шанс. Теперь придётся отлавливать их по всему дому.

– Может, домовый дух сам справится?

Ворон каркнул – такого страшного смеха она ещё не слышала.

– Какие же вы все бестолковые, – проворчал он, цитируя Хозяйку – та всегда так говорила сёстрам, даже если оставалась довольна результатом.

Тоня подняла брови в удивлённом жесте, но сразу же хлопнула себя по лбу.

– Это… Это ты и есть дух?

– Нет, почтальон Печкин, – проскрипел он.

Внутри неё всё ликовало – выходит, не соврали сёстры про защиту, про дом, неприступный для Хозяйки. Вот только…

– Почему же ты не явился, когда Даша тебя вызывала? Почему не помог нам, когда Матвей только вломился в дом?

– Не нужно забываться! – каркнул ворон, в агрессии даже поднимая крылья. – Я не собака-поводырь, а вольный дух. У меня своих дел полно. К тому же я бился в окно, но никто не открывал. Думал, вы решили своими силами, и улетел.

– Ты бы очень нам помог, – раздосадовано вздохнула Тоня.

– Конечно! Вы же сами никогда не справитесь!

Она ещё раз заглянула в окно, но Матвей лежал неподвижно на том же месте. Прежде чем перелезть через подоконник, Тоня стряхнула с волос и плеч налетевший снег, образовавший небольшие сугробы. Ворон залетел следом. Икона отправилась на место, а свечу она зажгла, не забыв закрыть окно.

– Когда он очнётся?

– Скоро, – пообещал её спутник, приземлившись на мягкую обивку кресла острыми когтями.

Тоня присела рядом с Матвеем, осторожно хлопая по карманам. В джинсах она нашла спичечный коробок, который даже рискнула открыть – но сразу же задвинула, увидев несколько ползающих мальков. Там же отыскалась зажигалка и острый – она даже поранилась, когда нащупала его – осколок зеркала.

Увидев его, ворон поднялся в воздух, гулко хлопая крыльями, и начал каркать. Тоня поспешила отвернуться, чтобы лучше его рассмотреть, но он приземлился ей на плечо, крыльями заставляя отбросить осколок.

– Что ты делаешь? – воскликнула она, уворачиваясь, но тот всё же выпал из рук.

– Кто ж в битое зеркало смотрится, дурёха?!

– Ладно-ладно! Только что оно делает у Матвея?

Ворон опустился на пол, сам нагло вглядываясь в отражение. Тоня хмыкнула, уже готовая выдать возмущённую тираду, как тот оборвал её одним движением клюва.

– Непростое зеркало, колдовское, может, даже из озёрной воды сотканное.

– Оно принадлежит Хозяйке? – как ни пыталась сдержаться, а голос всё равно дрогнул.

– Думаю, именно она дала его твоему жениху. Не за тобой он сюда явился, ох, не за тобой.

– А за кем?

Ответить он не успел – Матвей закряхтел, просыпаясь. Тоня вскочила на ноги, за одну