Лилит. Злое сердце куклы - Артур Гедеон

те еще философы. «Моменто море», и баста. Сейчас главный врач приедет – перед ним будем отчитываться. Ладно, – он тяжело встал со стула, – пойду-ка я полежу в своей индивидуальной палате для старых философов, наберусь сил, – и захромал к дверям. – Вот эту дрянь заберите. – Погорельцев с порога указал на куклу. – Чертова кукла! Девчонка совсем с ней голову потеряла. Ее на экспертизу надо сдать: вначале ученым – проверить электромагнитные излучения, а потом экстрасенсам – пусть энергетические потоки отследят, они это умеют. Не ровен час, в этой кукле какой-нибудь черт и объявится, я не удивлюсь. – Он махнул рукой, открыл дверь и, бормоча и ругаясь, заковылял по коридору.

– Веселый доктор, – мрачно вздохнул Крымов и закрыл за ним дверь.

– Глупости он говорит, кукла тут совсем ни при чем.

– Вы уверены?

– Ну возьмите, сами подержите ее. – Лика взяла с кресла и протянула ему зеленоглазое чудо.

Крымов хотел было отказаться, но потом подумал: хорош он будет в глазах молодой женщины. Осторожный чудак-человек, шарахающийся от куска пластмассы? Сыщик с приветом? Что-то вроде того. На свидание с ним она после этого точно не пойдет.

Он с явным безразличием взял куклу.

– Как живая, – искренне отметил Крымов.

Но он ничего не почувствовал. Ни электромагнитных излучений, ни подозрительных энергетических потоков. Ни чёрта внутри! Произведение искусства, не более того.

– Мне очень нравится, – пожала плечами девушка. – В этом-то все и дело. Она такая красивая и живая, что Женечка, очень одинокая девочка, да еще обезноженная, и впрямь увидела в ней родное существо. Сестру, друга, своего ангела-хранителя. Разве такое не может быть? Еще как может… Господи, как мне жалко нашу Женечку…

Грудь и плечи Лики нервно вздрогнули, и она тихо заревела. Детектив сам не успел заметить, как сжал в объятиях эту желанную девушку, хоть и одетую в дикий наряд и зализанную под мышонка; как она искала его губы, а он ее, с каким блаженством глотал соленые слезы и вдыхал ее аромат.

Когда медсестра Лика успокоилась у него на груди и они вдоволь жадно нацеловались, она доверительно сказала:

– У меня в детстве был слоник Боня, я бы за него жизнь отдала. Я тоже с ним разговаривала – и днем и ночью. И спала только с ним. Дети всегда так делают. Как-то я нашкодила, и бабушка решила наказать меня – отняла Боню. Так я ее искусала до крови. Представляешь? Во время переезда слоник потерялся, я месяц ревела, есть отказывалась, мне даже доктора вызывали два раза. Но как-то пережила.

– Бедняжка, – по-отечески поцеловал ее в лоб Крымов. – Даже мне стало жалко твоего Боню.

– Представь, каково мне было! А у Жени решили отнять это родное существо, да еще близкие люди, потому что она к нему слишком привязалась. И вот результат. – Лика кивнула на пустую больничную койку.

– Как бы там ни было, – сказал детектив, – твой доктор-скептик прав: эту красотку я сейчас отвезу в управление – пусть ее исследуют. Как-никак она – вещественное доказательство в деле, где уже четыре трупа и две смерти, как минимум, насильственные.

Детектив Крымов не уловил, что первым стремительным порывом медсестры было встать у него на пути, преградить любым способом дорогу, если надо – применить силу и коварство. Все что угодно, только чтобы он не дотянулся до куклы. Но потом она отступила. Мгновенно. Все переиграв и передумав.

Лика подняла очки на макушку, положила руки ему на грудь:

– Милый, будем на «ты», хорошо?

От такого обращения и ее нежного голоса Крымов поплыл еще сильнее, чем от поцелуев.

– Да мы уже, кажется…

– Замечательно, – улыбнулась она. – И еще, назови меня как-нибудь ласково. Как я тебя называю.

– Милой?

– Это хорошо, но придумай что-нибудь сам. Ну, детектив, смелее!

– Солнышко? Так хорошо?

– Просто супер. Обожаю быть солнышком. – Она по-прежнему держала руки на его груди. – Слушай, Андрей, сейчас приедет Сан Саныч, наш главврач, и устроит нам с Погорельцевым допрос. Возможно, с пристрастием. Не дай бог, он еще нас тут с тобой увидит в обнимку! Мне еще и за разврат на рабочем месте голову оторвут. Короче, когда он придет, лучше, чтобы тебя тут не было. А теперь слушай: вечером я – домой, а ты после своей работы приедешь ко мне. Если тебя не отправят ловить еще каких-нибудь преступников.

Он отрицательно покачал головой:

– Не отправят, солнышко. Живым не дамся.

– Отлично. Тогда я отварю спагетти и пожарю котлеты, сделаю салат, а ты привезешь нам тортик и вино. Бутылку белого и бутылку красного на всякий пожарный. А дальше как получится. Идет? – Она встала на цыпочки, руки положила детективу на плечи и потянулась к нему губами. – Что скажете, капитан?

– Супер, скажу я.

Она с нежностью поцеловала его.

– Тогда в восемь вечера? – спросила Лика.

– Ага, в восемь.

Когда он, окрыленный, спускался по лестнице, аккуратно держа под мышкой завернутую в целлофан куклу Лилит, то увидел поднимающегося пожилого доктора, очень важного, с дорогим портфелем и нервным лицом. «Это их Сан Саныч! – вспомнил Крымов. – Вовремя я смылся. Дай-то Бог, чтобы мою девочку со стариком Погорельцевым не заклевали».

Первым делом он доставил куклу в управление. Коллеги долго дивились красоте Лилит, мастерству исполнения, зеленым и блестящим живым глазам, крутили ее в руках, но еще больше смеялись, когда детектив стал рассказывать в курилке о том, какой силой воздействия, возможно, обладает металлическо-силиконовая марионетка.

– Что она заставляет женщин? Сходить с ума? – переспросил майор Вихров по прозвищу Вихрь. – Обалдеть! Крымов, ты и об этом в деле напишешь?

В курилку заглянул проходивший мимо полковник Морозов, который явно был не в настроении, а значит, мог устроить разнос любому встречному-поперечному. Морозов пристально и мрачно оглядел притихших подчиненных:

– Что за бардак, господа сыщики и сыщицы? Что вы как гагары во время прилива? Или сегодня у кого-то день рождения, а меня позвать забыли? Смотрите – обижусь!

– Что вы, Иван Иванович? – возмутилась «большая Галя». – Обижаете! Это Крымов анекдоты травит.

– А с тебя, Крымов, рапорт, – ткнул пальцем в капитана начальник. – Как эти врачи девчонку упустили.

– Есть, товарищ полковник, – ответил Крымов.

Полковник Морозов в подтверждение важности ситуации выставил пятерню тыльной стороной, спрятав большой палец:

– Теперь по этому делу четыре трупа. Крымов, ты помнишь?

– Так точно, товарищ полковник.

– Четыре! – грозно повторил он и ушел недовольный.

– Ты серьезно хочешь свою куклу к вещдокам приложить? – спросил майор Вихров. – А что напишешь про нее: «свидетельница и вдохновительница преступлений»? – Он кивнул на дверь: – Вот наш Мороз обрадуется!

– Кукольника, кукольника покажи! – потребовала девушка-лейтенант.

– Да, фотку его,