Нет места лучше дома - Мэри Хиггинс Кларк

с клубом и смог договориться, чтобы один из тех мальчишек, что подрабатывали на конюшне по выходным, пришел и присмотрел за Звездочкой вечером в субботу и утром в воскресенье.

Все сложилось просто в точности как я и надеялась. В отеле «Брейкерс» нам достались две смежные комнаты с видом на океан. Всю вторую половину дня субботы мы провели на пляже. После ужина отправились на прогулку по дощатым мосткам вдоль берега, и бриз приносил солоноватый запах океана. Ах, как океан успокаивает душу! Я даже была в состоянии размышлять о том, что бывала здесь ранее, когда была таким же ребенком, как Джек, и держалась за руку мамы так же, как сейчас он держится за мою.

В воскресенье мы отправились на утреннюю мессу в красивую церковь Святой Екатерины, где я всегда ощущала душевный комфорт. Я молилась о том, чтобы мне когда-нибудь удалось найти способ вернуть себе доброе имя, изменить то впечатление, которое связывалось с именем Лизы Бартон. Я молилась о том, чтобы когда-нибудь мы смогли стать похожими на другие молодые семьи вокруг. Я хотела жить той жизнью, которой живут они.

На скамье прямо перед нами расположились муж и жена с двумя маленькими мальчиками, как мне показалось, трех и четырех лет, и девочкой, которой не было еще года. Поначалу мальчики вели себя хорошо, но затем стали непоседливыми. Трехлетний мальчик начал толкать старшего брата, на что в ответ тот навалился на него всем телом. Отец заметил это и одним предостерегающим взглядом разделил их порознь. Затем малышка, которая, очевидно, вот-вот начнет ходить, стала вырываться из рук матери.

Я хотела быть способной подарить Алексу семью, о которой он мечтал, со всеми радостями и сложностями, что являются неотъемлемой частью жизни.

Конечно, Алекс и Джек заметили детей, сидевших впереди. Когда мы возвращались к машине после мессы, Алекс спросил Джека, как бы тот поступил, если бы младший брат стал его толкать.

— Я бы его стукнул, — ответил Джек естественным тоном.

— Джек, нет, ты бы не стал делать этого! Так старший брат не поступает, — заявила я.

— А я бы тоже стукнул его, — поддержал его Алекс.

И они ухмыльнулись, глядя друг на друга. Я заставила себя отбросить мысль о том, что если Алекс каким-либо образом узнает правду о моем прошлом до того, как я смогу представить убедительные оправдания в свою защиту, он может просто уйти, исчезнуть из нашей жизни.

Мы провели остаток дня на пляже, довольно рано пообедали в «Старой, умытой волнами, ирландской таверне Родз», а затем, усталые и довольные, тронулись в обратный путь в Мендхем. По дороге я сообщила Алексу, что собираюсь записаться на обучение верховой езде в Клуб Вашингтонской долины.

— А почему не в Пипэке? — спросил он.

— А это из-за парня по имени Зак из Клуба Вашингтонской долины, о котором говорят, что он прекрасный тренер.

— Кто рассказал тебе о нем?

— Джорджет, — сказала я, и моя ложь встала комом в горле. — Я связалась с ним по телефону в пятницу днем. Он сказал, что особенно ничем не занят и согласен позаниматься со мной. Подозреваю, что именно моя лесть сыграла здесь решающую роль. Я сказала ему, что мой муж замечательный наездник, и мне не хочется показывать, что я неопытная наездница, его друзьям.

Ложь, ложь и еще раз ложь. Правда, конечно, заключалась в сходстве постижения науки верховой езды и езды на велосипеде. Стоило однажды научиться, это остается с тобой навсегда. Я боялась, что скорее мой опыт, а не его отсутствие мог подвести меня.

Именно уроки Зака представились самым естественным поводом для того, чтобы оказаться рядом с человеком, чье имя сорвалось с маминых уст за мгновение до смерти.

32

В понедельник утром детектив Пол Уолш в числе первых прибыл в пресвитерианскую церковь (Хиллтоп) на поминальную службу в память о Джорджет Гроув. Он выбрал место на последней скамье, чтобы не пропустить ни одного из входящих. В течение ночи в церкви и на подходах к ней были установлены скрытые камеры. Позднее видеозаписи будут внимательно изучены. Вряд ли убийца Джорджет прибудет первым на проводы жертвы, однако вполне возможно, что он — или она — все же появится.

Уолш абсолютно исключал вероятность того, что Джорджет Гроув была убита незнакомцем, проследовавшим за ней в дом с намерением ее ограбить. Он считал, что наличие фотографии Силии Нолан в сумке Джорджет уничтожало такое предположение. Было очевидно, что на фото все отпечатки пальцев тщательно стерты по какой-то причине.

Чем больше он думал, тем больше приходил к убеждению, что Силия Нолан была неуравновешенной женщиной и что она взяла с собой оружие на Холланд-роуд. Он мог представить себе, как она ищет Джорджет, переходя из комнаты в комнату с пистолетом в руке. Можно побиться об заклад, что она при этом не звала Джорджет по имени, подумал Уолш. Она нашла ее на коленях с пропитанной скипидаром тряпкой в руке, выстрелила в нее и положила снимок из газеты в сумку Джорджет.

Так могла действовать только она. Даже то, что пистолет был помещен точно в центр пятна краски, было, по его мнению, еще одним признаком неуравновешенной психики Силии.

Осмотр дома Джорджет в выходные оказался плодотворным. Один из полицейских Мендхема обнаружил в шкафу ее спальни спрятанную папку, в которой была переписка по электронной почте между Генри Палеем и Тэдом Картрайтом. В одном из сообщений Картрайт обещал Палею премиальные, если он вынудит Джорджет продать земельный участок на 24-й магистрали. В нескольких электронных сообщениях Картрайту Палей писал, что агентство находится в шатком финансовом положении, и что он делает все возможное, чтобы держать его в этом состоянии, не работая активно с клиентами.

«Славный малый, — подумал Уолш, — он активно пытался выдавить партнера из бизнеса. Меня бы не удивило, если бы Палей нанял кого-нибудь, чтобы изуродовать также „Обитель Малютки Лиз“. Макингсли уверен в том, что убийцей был Палей, который запаниковал из-за того, что Джорджет каким-то образом удалось завладеть его папкой с перепиской с Картрайтом, однако я в этом не уверен».

Всем было известно, что Джеф Макингсли собирался выдвигать свою