Патрик Ли - Брешь

«Арес» по-прежнему излучал яркий свет, и они воспользовались этим, чтобы толком осмотреться, чего не сделали ранее, пустившись бежать. В центре просторного зала виднелся плотный клубок проводов и кабелей, появлявшихся в этом месте и переплетавшихся, формируя нечто, напоминавшее орлиное гнездо. Свет исходил из углубления посередине, куда Трэвису не удавалось заглянуть, пока он, прикрывая глаза ладонью от слепящего сияния, не приблизился футов на десять.

В углублении «гнезда» лежало два объекта: «Арес» и угольно-черный куб со стороной в один фут. К верхней и боковым сторонам куба не было подведено никаких проводов. Должно быть, подключение осуществлялось снизу, но, так или иначе, было ясно, что это и есть усилитель. Луч серебристого света, как будто плотный плазменный жгут, соединял его с «Аресом» в единый комплекс.

Среди переплетения проводов, печатных плат и клемм было размещено множество прокладок-детекторов, которые, на сей счет у Трэвиса не было ни малейших сомнений, являлись настоящими. Ему казалось, что они отреагируют, даже если просто сильно топнуть по полу.

Внизу беспрерывно тарахтели очереди, и он видел, что это разъедает Пэйдж, словно кислота. Она мучительно щурилась, заставляя себя сосредоточиться на этом помещении, поскольку с происходящим снаружи все равно ничего поделать не могла.

— Ну и где тут, к черту, оружие, о котором нам толковали люди Пилгрима? — проворчала она, обведя взглядом каверну. — Что он здесь собирался активировать, когда мы нагрянули, опередив его всего на три часа?

Пэйдж кивнула в направлении «Ареса».

— Уж точно не эту проклятую штуковину. Какая ему могла быть от того польза? И стальные ящики на этажах служат лишь элементами, обслуживающими эту систему, так что о них тоже можно забыть. Должно быть что-то еще. Я что имею в виду: на кой черт ему понадобилось превращать все здание в сплошную систему защиты, когда оно ничего, кроме самого себя, не защищает? Бред какой-то. Что-то вроде тех дурацких предостережений, которые некоторые шутники вешают на притолоках: «Осторожно, не приложитесь к табличке головой».

Трэвис подумал о том, что, видимо, эта шутка успела войти в моду и забыться за то время, пока он сидел в тюрьме.

Он тоже обвел комнату взглядом, внимательнее присматриваясь к каждой детали. То здесь, то там свисали, выходя из отверстий в стенах, или вились по выемкам в полу провода, соединенные с тоже висевшими или лежавшими печатными платами. Светодиоды мигали в яростном ритме, заданном им с момента включения усилителя. Но все это занимало лишь очень малую часть в остальном совершенно пустого помещения. Голый пол. Голые стены. Вводы, к которым ничего не подключено.

— Все подключенные провода связаны с усилителем, — заметил Трэвис. — И здесь, и в остальной части здания. Получается, что именно на это у него ушло почти десять лет неустанных трудов, верно?

Пэйдж кивнула, ожидая продолжения.

— Но в таком случае во всем этом еще меньше смысла. Зачем было тратить уйму времени на создание защитной системы и уж тем более создавать ее в первую очередь, до того, что она должна была защищать? Если бы у этого места имелось какое-то иное, более важное назначение, Пилгриму следовало сначала завершить работу в основном направлении.

Пэйдж лишь молча смотрела на него, тоже осознавая бессмысленность общей картины.

Снаружи донесся рев двигателя, конец которому положил взрыв бензобака. К зданию начали прибывать машины с дороги Е-41.

И тут взгляд Трэвиса привлекло кое-что за ее спиной. Очередная куча спутанных проводов на полу у стены, под которой вроде бы находилось что-то еще. Что именно, он понял, сделав в том направлении всего несколько шагов: письмена, вырезанные прямо на полу. Трэвис осмотрел провода, убедился, что среди них не спрятан детектор, и сдвинул их в сторону.

— Что там написано? — спросила Пэйдж.

— Имена, — ответил Трэвис. — Это список имен.

Всего их было тридцать семь. Они принадлежали представителям разных национальностей: несколько японских, еще несколько русских, немецких, испанских, французских. Они явно не принадлежали знаменитостям: Трэвис ни одного из них прежде не слышал, а когда прочел некоторые вслух для Пэйдж, на ее лице тоже не отразилось узнавания.

Она достала телефон, набрала номер, а когда «Пограничный город» ответил, переключилась на громкую связь, чтобы Трэвис мог передать имена напрямую. Человек, говоривший по телефону, представился как Кроуфорд, а когда Трэвис начал зачитывать список, послышались щелчки клавиатуры. К тому моменту, когда он закончил оглашение, техники уже получили информацию по первым десяти именам.

Информация оказалась очень важной. Все эти люди в определенном смысле имели нечто общее. Все они после 1995 года покончили с собой.

Когда в «Пограничном городе» ввели в компьютер все имена, Трэвис повернулся к Пэйдж.

— Все эти люди представляли собой некую угрозу для плана Пилгрима, — заявил он. — Выясните, в чем тут дело, и вы получите реальную информацию, с которой можно работать.

Неожиданно в трубке послышались какие-то странные звуки, словно там возникла какая-то суматоха, кто-то кому-то звонил, что-то уточнял.

— Что там у них происходит? — проворчала Пэйдж.

Снова заговорил Кроуфорд:

— Последним в списке был Эллис Кук. Он покончил с собой выстрелом в голову. На острове Гранд Кайман, два дня назад.

— Два дня? — одними губами выговорила Пэйдж, ошеломленно глядя на Трэвиса.

— Все не то! — заявил он. Мысль пришла к нему прежде, чем она закончила говорить. — Пилгрим не собирался пускать здесь ничего в ход четыре года назад, когда вы думали, будто остановили его. Что бы он ни затевал, его план начал осуществляться нынче ночью. И именно на это он был рассчитан изначально.

Прежде чем Пэйдж успела как-то на это отреагировать, снова заговорил Кроуфорд:

— Второй от конца в списке — Рудольф Хаген. Выпрыгнул с балкона двенадцатого этажа отеля, разбился насмерть. Три месяца назад. В номере был один, дверь закрыта, следов насильственного проникновения нет.

Пэйдж, не сводя глаз с Трэвиса, качала головой, то ли не восприняв его логику, то ли не желая ее воспринимать.

— Нет тут никакого оружия, — пояснил Трэвис. — Это Пилгриму требовалось, чтобы «Тангенс» считал, будто оно есть. Он сам заманил вас сюда четыре года назад: хотел, чтобы вы вернули себе «Шепот».

— Да почему, черт возьми, он мог захотеть, чтобы мы забрали у него «Шепот»? — спросила она.

— Да потому, что именно это «Шепот» ему порекомендовал.

Эти слова разрезали воздух, словно клинок. Даже стук клавиатуры в трубке прервался: все, кто слышал разговор по громкой связи, замерли.

— Что? — выдохнула Пэйдж.

— Он научился с ним справляться, верно? — сказал Трэвис. — Нашел способ добиваться, чтобы тот сообщал ему то, что требуется?

— Тому есть свидетельства, — ответила Пэйдж.

— Ну вот, он попросил разработать для него план. Способ вывести из игры «Тангенс», овладеть «Пограничным городом»… Ну, что-то в этом роде. Что бы то ни было конкретно, задача ставилась нелегкая. Собственно говоря, обо всех очевидных способах ее решения вы уже подумали и разработали меры защиты на случай любой такой попытки. Стало быть, план, предложенный «Шепотом», должен был совершенно не походить на что-либо предсказуемое. Ну, подобно тому, как шахматный суперкомпьютер способен сделать ведущий к победе ход, который даже лучшие шахматисты-люди сочтут бессмысленным.

Ее взгляд изменился. Она, быть может, сама того не желая, начала воспринимать идею.

— О том, в чем конкретно состоит план, мне и гадать без толку, — продолжил Трэвис, — но он точно был. Точно. В соответствии с ним Пилгрим позволил вам тогда, в 2005 году, вытурить его отсюда. Позволил завладеть «Шепотом», зная, что получит его обратно. Он знал, что через четыре года в Японии построят Большой адронный ускоритель. Знал, что вы найдете его старую тетрадь и рискнете отправить «Шепот» в полет ради проверки его старой теории. В общем-то, предусмотреть такое почти под силу даже человеку, а уж для «Шепота» это просто детская игра. Важнее другое — что еще он мог предвидеть? Мог, например, рассчитать, что, лишившись «Шепота», «Тангенс» направит сюда людей и попытается сегодня ночью удержать это место?

Пэйдж подумала и кивнула.

— Ладно, — промолвил Трэвис. — И что тогда? Предусмотрен ли его замыслом акт отчаяния с вашей стороны? Помнится, вы говорили, что были готовы, если дело дойдет до того, взорвать ядерную боеголовку. А как именно вы собирались это сделать?

Он заранее знал, что она скажет.

— Я собиралась поступить так, как мы на самом деле и поступили. Открыть двери в это помещение.

— Еще одно действие, которое «Шепот» мог предвидеть. Пока все складывается.