Питер Альбано - Седьмой авианосец

— Ямамото ведь тоже был там?

— Да, на крейсере «Нисина». Он потерял три пальца. Ну, а я воевал на линкоре, потом учился в военном колледже и затем, — со вздохом добавил он, — в девятьсот шестом году, я был представлен императору Мейдзи.

— Он умер в девятьсот двенадцатом. Генерал Ноги и его супруга совершили харакири.

— Капитан, вы поразительно много знаете о Японии.

Росс принял комплимент, коротко кивнув. Адмирал продолжал с новым воодушевлением.

— Харакири Ноги было удивительным, прекрасным…

— Да, это было прекрасно, — невозмутимо заметил Росс.

— Вы и об этом знаете? — удивился Фудзита.

— Ноги и его жена оделись во все белое. Ноги написал свои стихи, потом они подождали, пока не пройдет траурная процессия, и затем выпустили себе кишки.

— Вы очень грубо выразились, — резко заметил Фудзита.

— Извините, но этот поступок кажется мне бессмысленным.

— Вам, возможно. Но для нас это деяние, наделенное высоким смыслом. Вы знаете, о чем говорилось в его стихотворении?

— Нет.

— Его учат японские школьники. — Адмирал откинулся на спинку кресла, переносясь в заоблачные выси. — Он написал ее на древнеяпонском. — Адмирал стал декламировать с большим благоговением: — Мой повелитель, покинув нашу мимолетную жизнь, поднялся к богам, и я, преисполненный благодарности, желаю последовать за ним. — Наступила пауза. Затем взгляд адмирала упал на Пороха Росса. — Восхитительно, — сказал он.

Росс благоразумно оставил скепсис и сказал, надеясь, что Фудзита на этом не остановится:

— Итак, ваша карьера. Вы добились успеха. Но в вашем распоряжении оказалось почти целое столетие. — Затем он задал вопрос, который уже давно мучил его. — Ваш английский безупречен — откуда он у вас. Вы часом не учились в Йейле?

— Я учился не в Йейле, а в УЮК.

Порох Росс снова вернулся в действительность, причем от этого перехода в голове у него возник определенный сумбур.

— Простите, что такое УЮК?

— Это очень просто. Университет Южной Калифорнии. В вашей родной Америке.

— Не может быть!

— Почему же? — фыркнул старик. — В том же двадцать первом году Ямамото поступил в Гарвард.

Росс знал, что японские офицеры учились за границей, в первую очередь в Англии и Соединенных Штатах. Он также вспомнил об обучении Ямамото в Гарварде, но все-таки он смотрел на адмирала с каким-то недоверием. Видя это, старик усмехнулся:

— Я провел там два года. В двадцать третьем получил степень магистра — английский язык и литература. Я был лучшим на нашем курсе.

— И в американский футбол тоже играли?

Впервые за все это время Росс увидел, как адмирал смеется.

— Нет, но в двадцать третьем я добрался автостопом до Мексики. Там я встретил Исоруко.

Росс вздохнул, помотал головой, попытался напомнить себе, где именно он сейчас находится и с кем говорит, но невероятный рассказ адмирала мешал ему сосредоточиться.

— Что же было дальше, адмирал?

— В двадцать четвертом я вернулся в Японию. Меня послали в летную школу Касумигаура. Я научился летать, когда мне было сорок лет. Затем я служил на таких кораблях, как «Кага» и «Акаги». Мы осваивали торпедные атаки с воздуха и учились летать на пикирующих бомбардировщиках.

— Вы были женаты?

— Да, я женился в двадцать четвертом году. Моя жена Акико подарила мне двоих сыновей, Казуто и Макото. Двух прекрасных сыновей.

— Где они живут?

— В Хиросиме.

Росс чуть не задохнулся. Но морщинистое лицо собеседника было спокойным, умиротворенным. Адмирал наслаждался воспоминаниями. Непроизвольно Росс сказал:

— Надеюсь, они живы-здоровы.

Старик кивнул. Тут с полетной палубы донеслись новые звуки: нарастающий рев моторов, визг шин, лязг тросов. Старик выпрямился, посмотрел на часы.

— Это наши разведчики, — коротко сказал он, переходя из прошлого в настоящее.

— Могу ли я вернуться к матросу Эдмундсону? — осведомился Росс, приподнимаясь со стула.

— Нет, останьтесь, — сказал адмирал, и в голосе уже не было прежней мягкости. Это был приказ. — Нам может понадобиться ваше знание судоходства в этих местах.

— В этом районе можно встретить корабли разных стран, адмирал, но я решительно отказываюсь предоставлять вам какие-либо сведения, которые могут быть использованы вами в разрушительных целях.

— Капитан, я ценю ваши убеждения. Но вы можете спасти жизнь очень многим…

— Адмирал, это в высшей степени сомнительно. Однако ради того, чтобы и впрямь помочь кому-то из ни в чем не повинных людей избежать гибели, я готов остаться.

В дверь постучали. Адмирал показал на нее. Росс встал открыл ее. На пороге он увидел подполковника Симицу, за ним маячил незнакомый офицер. Они вошли. Оба были в полном летном снаряжении, в руках они держали шлемы и очки.

Встав по стойке «смирно», летчики отдали честь и поклонились адмиралу. Затем летчики обернулись к Теду Россу. Он поклонился, и, к его полному удивлению, они сделали то же самое, поклонились глубоко, до пояса.

Адмирал показал на три стула. Офицеры сели, Фудзита сказал:

— Это лейтенант Такео Сугуйра. — Он показал на незнакомца, коренастого темноглазого человека с плоским, широким, круглым лицом и смуглой кожей. — Лейтенант — один из ведомых подполковника Симицу.

Сугуйра снова поклонился, на сей раз коротко. Росс ответил глубоким поклоном. Адмирал нетерпеливо осведомился:

— Ну, как полет? Что можете доложить?

— Китобойное судно, адмирал, — сказал Сугуйра. — Относительный пеленг один — девять — ноль, дальность сто километров. Движется медленно. Возможно, тащит добычу. На флаге серп и молот.

— А вы видели русское судно? — обратился адмирал к подполковнику Симицу.

— Нет, адмирал. Он был не в моем секторе. Его видел только лейтенант Сугуйра.

Адмирал снова перевел взгляд на лейтенанта:

— А они вас видели?

— Над морем был туман.

— Вы шли низко, лейтенант?

— Семьдесят метров, адмирал.

— Дальность?

— Десять тысяч метров.

— Как же вы удостоверились, что это китобойное судно?

— Оно было маленьким, метров сорок в длину, и на носу имелась одна пушка на платформе.

— Больше никакого вооружения не было?

— Нет, адмирал.

— Разделочная палуба?

— Не видел.

Адмирал перевел взгляд на Росса.

— У такого судна может быть радар?

— Вполне.

— Не пытайтесь напугать нас, капитан.

— И в мыслях не держу. Но даже у личных яхт теперь имеются радары.

Старик постучал пальцами по столу, на лице его отразилась работа мысли.

— Хорошо, капитан, спасибо. — Затем он обратился к Симицу: — Мы нанесем удар по китобойцу. Атакуем с воздуха. — При этих словах у Росса что-то оборвалось внутри. Он взглянул на Симицу. Тот улыбнулся, глаза загорелись зловещим огнем. Россу подумалось, что у Симицу сейчас потекут слюнки от удовольствия. Фудзита снова обратился к американцу: — Вряд ли китобоец совершает одиночное плавание, так?

Россу показалось, что где-то вдали блеснул лучик надежды.

— Верно, адмирал, — сказал он. — Я вовсе не собираюсь испортить вам удовольствие, но, как правило, там, где промышляют китобойцы, имеется и большой плавзавод. Обычно действует целая китобойная флотилия. Одни убивают китов, другие перерабатывают…

— Как вы уже догадались, капитан, мы готовы рискнуть.

— Но чего ради, адмирал? Если они заметили вашего разведчика, — Росс кивнул на Сугуйру, — и сообщили об этом по радио, вы опоздали. Если они его не заметили, вы можете избежать нежелательных контактов. Ваш человек говорит, что скорее всего они убили кита. В таком случае они будут двигаться очень медленно: им сейчас надо закачать в тушу воздух и пометить добычу, чтобы никто уже не мог на нее претендовать.

— Нам необходима практика, — сказал Фудзита таким будничным тоном, словно речь шла о меню обеда.

— Практика? Значит, вы готовы убивать ни в чем не повинных людей лишь для того, чтобы не утратить кое-какие навыки? — искренне изумился Росс.

В глазах старика появились насмешливые искорки.

— Почему бы нет, капитан? Американцы, например, только и знают, что занимаются этим. Они убивают для практики, а их радио с восторгом разносит это по всему белому свету.

Росс уже успел убедиться, что Фудзита — человек удивительно эрудированный, а потому он осторожно посмотрел в его глаза, вдруг превратившиеся в тлеющие угли, и спросил:

— Что вы имеете в виду? — хотя прекрасно знал, какой последует ответ.

— Вы слышали о Маршалловых островах, капитан?

— Слышал, — вздохнул Росс, поражаясь цепкой памяти старика. На его скулах заиграли желваки. Он помолчал и сказал: — Вы еще не упомянули Марианские острова… Или, может, вы забыли?

— Вовсе нет, капитан. Если верить вашему радио, японские гарнизоны, находившиеся там, были оставлены американцами, как они выразились, «сохнуть на корню». Их превратили в мишени для упражнений в стрельбе с воздуха и с моря. — Затем адмирал спросил не без любопытства: — А почему, собственно, это вас так возмутило, капитан?