Сэм Хайес - Ябеда

В другом конце комнаты сидели двое из муниципалитета. Я встала, не отводя взгляда от папы — вдруг опять исчезнет? Отсиженные ноги покалывало.

— Пап, это правда ты? — Я подошла к нему. Он был все в той же своей старой дубленке.

— Птичка Эва, как же ты выросла! — Он протянул ко мне руки и прижал к груди. Я мечтала об этом целую вечность.

— Я тебя знаешь сколько ждала? — Вцепившись в косматую изнанку папиной дубленки, я подсчитала на пальцах. — Целых пять лет! — Мне ужасно хотелось стукнуть его, но руки стали как ватные. — Ты приехал забрать меня домой?

— Я приехал повидаться с Патрисией, — ответил он, шаря глазами по комнате.

Сердце оборвалось, ухнуло в живот, скатилось под ноги. Я даже плакать не могла.

— Ее здесь нет, пап. У нее сегодня выходной. — Я знала расписание всех воспитателей, чтобы держаться в сторонке, когда злые заступали на дежурство.

— Черт! — ругнулся папа. — А когда будет? Мне нужно ее увидеть. — Он выудил из внутреннего кармана пачку сигарет, зажал одну в губах, и сигарета у него во рту дергалась, пока он говорил. И он все рыскал глазами по всем углам, как будто от этого Патрисия могла вдруг появиться.

Убедившись, что зря потратил время, папа уныло свозил меня в «Макдоналдс». По дороге сообщил, что два года назад они с Патрисией поженились.

— Только она быстро от меня ушла, — добавил он, высыпая в кофе третий пакетик сахара.

Я попросила кока-колу и чизбургер. Мы сидели в зале для курящих, и я все время кашляла.

Я ничего не сказала ни про то, что он женился, ни про то, что мне и словом об этом не обмолвился, ни про то, что даже не взял меня на свадьбу. Он показал мне свадебную фотографию, всю измявшуюся у него в кошельке.

— Правда, она красавица? — сказал он.

Вот, значит, откуда та прическа, подумала я, вспомнив высоко подобранные волосы и завитки на щеках у Патрисии. Лет сто назад она появилась на работе в таком виде, только чуть-чуть растрепанная и очень розовощекая. А еще на фотке был мальчик в очень красивом, наверное дорогом, костюме.

И что хуже? — размышляла я, после того как сказала папе, что Патрисия очень симпатичная и что я очень за него рада, хоть она и бросила его. Что хуже, думала я, стараясь проглотить комок в горле, когда твой отец женится тайком от тебя или когда тебя насилует неизвестно кто?

Ответа я не знала. Собственно, я даже не была уверена, что меня изнасиловали. Кое-что я видела по телевизору и в школе слышала, как шушукаются старшие девочки. Но вот о чем я не догадывалась, так это о том, что все жертвы всегда хотели умереть.

В первый раз Бетси пропала на целый день. Отыскали ее на яблоне, она прилипла к дереву, как котенок, руками и ногами уцепилась за корявую ветку, а лицом уткнулась в ствол. Патрисия послала садовника за лестницей.

— Я хотела яблочко! — взвыла Бетси. — Я и тебе хотела одно принести, — сказала она мне.

Вместо яблочка она получила порку от одного из гадких безымянных воспитателей и раньше положенного, без ужина, была отправлена спать. Я оставила ей кусок своей сосиски и хлеб.

Я присела к Бетси на кровать и вытащила из кармана еду. Сосиска остыла и ощетинилась ворсинками, но Бетси было все равно. Она жевала всухомятку свой ужин и плакала, что хочет домой, хоть и не знает, где он. Помочь я не могла и от этого злилась. А когда я злилась, то скручивала свою злость покрепче и прятала подальше. Если я и себе-то помочь не могу, то как я помогу ей? Мы все здесь просто ждали, когда закончится один день и начнется другой.

Если не считать конфет, тот кусок сосиски, наверное, был последним, что Бетси съела в том году. В следующий раз она пропала как-то вечером, зимой. А утром оказалась в своей кровати и вроде бы выглядела нормально, за завтраком, как обычно, таращилась на свои хлопья, и я не стала ни о чем спрашивать, не стала выведывать секреты, таившиеся на дне молчаливых глаз, когда она зачерпывала ложкой молоко и выливала, зачерпывала и выливала. Что-что, а на это у меня уже соображения хватало. Да и не о чем было говорить. Зачем говорить о тех, кого забирали? Они пропадали, возвращались, жили дальше. А что еще мы могли сделать? Если же не возвращались, то и подавно нечего было говорить — надо было скорей делить их одежду, игрушки и, если повезет, пакетик конфет, оставшийся в шкафчике.

Когда я сказала мисс Мэддокс, что Бетси не ест и на глазах худеет, та лишь молча глянула на меня и снова принялась заполнять какие-то бланки. Иногда — это я усвоила со временем — и мой длинный язык не помогает.

Глава 36

Мне грозит увольнение, а Флис и Дженни — исключение из школы, однако они готовы рискнуть, особенно после моего обещания дать по двадцать фунтов каждой, чтобы держали язык за зубами.

— Даже если мистер Палмер свяжет вас и будет стегать по голым спинам ивовыми прутьями, договорились?

— Что мы, идиотки, что ли! — без тени былой ленцы, решительно отвечает Дженни.

От Флис пахнет дорогими духами, в руках у нее последняя модель iPod.

Девчонки переглядываются, словно я их престарелая мамаша, до того древняя, что они и вообразить себя не могут в таком возрасте. «Да, мам. Хорошо, мам», — а самим лишь бы улизнуть к себе и поскорей проверить е-мейл или послать эсэмэску приятелю.

— Нам лучше прямо сейчас пойти в кабинет информатики, — говорит Дженни. — Скоро урок, и никто особо не удивится, что мы там оказались. А если кто спросит, что вы там делаете, — скажем, что Флис стало плохо и я вас позвала.

— Я классно падаю в обморок, — вставила Флис с улыбкой, за которую ее родители, несомненно, отвалили ортодонту кругленькую сумму.

— Мне и нужно-то всего один раз заглянуть, — обещаю я, — и больше я к вам приставать не буду. — Я бегло улыбаюсь, чтобы они не подумали, будто я с придурью или выслеживаю кого-то в сети. Зачем мне это, им знать не полагается, а с двадцатками, зажатыми в кулаке, они и спрашивать не станут.

В кабинете информатики стоит жара и ровное гудение. На мое счастье, никого нет. Дженни запускает компьютер, а Флис подтаскивает еще два стула, чтоб видеть монитор всем троим, и сочувственно поглядывает на меня.

— Знаете, есть сайты, где взрослые знакомятся друг с другом. Хотите, найду вам такой?

Я качаю головой:

— Нет. Мне нужен именно ваш сайт. И давай побыстрее.

Я бросаю взгляд на стеклянную дверь. Мимо проходят учителя, заглядывают в кабинет. Если объявится мистер Мак-Бейн, начнутся расспросы, от которых никакими обмороками не отделаешься.

— Ладно. — Флис подталкивает Дженни локтем.

Компьютер загрузился, Дженни заходит в Интернет, и ее пальцы уверенно летают над клавиатурой. Она входит на неизвестный мне сайт, вводит имя пользователя, пароль, и перед нами разворачивается страница регистрации.

— Надо регистрироваться, — вздыхает Дженни. — То есть придумывать ник, отвечать на кучу вопросов. Уйма времени уйдет. — Девчонки уже нетерпеливо ерзают.

— Может, просто зайдешь на свою страничку, а я присмотрюсь, что да как?

Знаю, есть у них своя страничка, видела, как они там торчали. Если сейчас получится, тогда уж обзаведусь своей собственной и как-нибудь изловчусь заходить на этот сайт почаще. Я осаживаю свое нетерпение и, сдерживая дыхание, склоняюсь к монитору.

— Без вопросов, — отзывается Дженни, и ее пальцы снова порхают по клавиатуре.

— Обалдеть! — вопит Флис, будто меня нет рядом. — Ты только погляди, он тебе цветы подарил!

— Я его обожаю! — Щеки у Дженни становятся того же оттенка, что и букет роз у ее виртуального порога.

— Они же стоят… до фига баллов! Пацан и вправду в тебя втюрился.

Этой парочки здесь нет, они целиком в своем таком настоящем-настоящем мире, который существует исключительно у них в головах. И нарисованные цветы значат для Дженни не меньше — если не больше, — чем те, которые этот парень отправил бы ей с посыльным. Кликнув мышкой, она принимает подарок. Посыльный на экране интересуется, не желает ли она отправить ответный подарок.

— Заставь его подождать, — советует Флис. — Пусть помучается.

Кашлянув, я обрываю их секреты.

— Девочки, а можно найти кого-то конкретного?

— Само собой. Здесь куча опций для поиска. — Дженни наводит курсор на цветы, дважды щелкает — и они оказываются в вазе в ее розовой виртуальной спальне. — Но стать другом этого человека можно только с его согласия. Правила безопасности.

Стараясь подавить готовые выступить слезы, я киваю:

— И это очень хорошо.

Флис удивленно на меня косится и вытаскивает из кармана пачку салфеток:

— Вот, мисс, возьмите.

Девчонки переглядываются, им меня жалко. Дженни открывает окно расширенного поиска.

— Вы знаете имя пользователя, которого надо найти? — спрашивает она.

Я сморкаюсь и задумываюсь.