Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

она падает на стол с закусками. Он опрокидывается, Кимми растягивается на полу, а на нее валится пятиярусный торт с кокосовым кремом. Она вопит, что я психопатка, и я с ней согласна, ведь в данный момент это правда.

Барри берет меня под руку и говорит, что пора уходить, а то скоро явится охрана, и мы спешим к стеклянным дверям.

– Получай, Барби!

В качестве финального удара Джеки швыряет креветку в беконе, но та попадает в стекло и со смачным шлепком падает на пол, а мы бежим к минивэну и быстро уезжаем. Девочки ликующе улюлюкают, но потом умолкают.

Всю дорогу мы едем в тишине, без музыки, только под гул шоссе. Кристал кладет мою голову себе на колени и гладит по волосам, они с Джеки потихоньку жуют украденные креветки. Очень долго все молчат, но потом Джеки предлагает:

– Давайте закидаем его дом яйцами.

– Точно, – соглашается Кристал. – Вот сукин сын.

– Это будет неразумно, – к моему удивлению, возражает Роза.

Я выпрямляюсь.

– Он живет в нескольких милях к западу, на Уайт-Пайн, – говорю я.

Кристал начинает махать кулаком и напевать:

– О да, о да, закидаем яйцами его дом.

– Нет, я просто хочу туда съездить. У него до сих пор остались мои вещи. Мне они нужны. А его нет дома.

– А то! Поехали, – говорит Джеки.

Через несколько миль их поддержка становится чуточку чрезмерной, они повторяют на все лады: «О да, о да, забери свои вещи, пусть говнюк получит свое» – и прочие шедевры.

Когда мы подъезжаем, при взгляде на дом у меня перехватывает дыхание. Однажды я подумывала его поджечь. Ну, если честно, мне это приснилось. Это был сон, а не фантазия. Такое не считается психозом, ведь человек не контролирует свои сны. Никто не пострадал, даже во сне, но я получила хотя бы толику удовлетворения, зная, что никто больше не будет спать в моей кровати или наслаждаться моей вожделенной ванной с потрясающим душем. Я представляла, что наши совместные фотографии, сделанные в течение многих лет, скрутятся, растают и закипят, прежде чем встретятся с остальным земным имуществом в виде пепла в клубах черного дыма над домом.

Я больше не хочу сжечь дом. Хочу лишь забрать свое. Я говорю остальным, что это займет всего несколько минут. Сначала я набираю код на гаражных воротах.

Моя огромная, очень дорогая коллекция инструментов лежит в том же углу, где я ее оставила. Всем известно, что Рид даже лампочку не способен поменять. Он решил оставить инструменты себе, но они мои. Видя, как я ковыляю с ящиком для инструментов, Барри открывает багажник помогает мне их закинуть. Я поднимаю палец, показывая, что долго не задержусь, иду к боковой двери, где в горшке с кактусом спрятан запасной ключ, и вхожу в дом.

Многое здесь осталось прежним. Купленные на ярмарках картины висят на тех же местах, в кухонной раковине стоят грязные тарелки, которые выбирала я, на диван накинуто покрывало, сшитое моей мамой. Я уехала очень быстро и мало что взяла с собой. Он сделал так, что я не смогла вернуться. Резко стягиваю с дивана покрывало и накидываю его на плечи.

Затем поднимаюсь наверх и нерешительно открываю дверь спальни. Кровать еще застелена шелковым постельным бельем, купленным мною в «Нордстроме», по бокам наволочек вышиты крошечные птички. Кровать и тумбочки, которые мы покупали вместе (красное дерево, неподвластное времени) стоят на тех же местах. Даже бо`льшая часть фотографий в рамках на комодах все та же, только изображения со мной сменились на снимки Кимми. Когда я открываю шкаф, там висит ее одежда, и я подумываю взять в гараже краску и разбрызгать ее по всей комнате в духе Джексона Поллока. Но не делаю этого.

Я сажусь на кровать. У меня такое чувство, будто кто-то умер. Между лопатками ощущение пустоты – так бывает, когда поскальзываешься на лестнице или откидываешься на спинку стула. Или падаешь. Я ложусь на кровать. Позволяю себе лечь только на мгновение, хотя это почти невыносимо.

В другом конце комнаты я вижу несколько коробок с подгузниками и детский мобиль с маленькими лунами и звездами, и все подтверждается. Дом, в котором должны были расти мои дети, теперь принадлежит кому-то другому, а у меня никого нет. Внезапно я больше не хочу отсюда ничего брать, кроме своего покрывала. Оцепенело выхожу на улицу, зная, что была здесь в последний раз. Пора прощаться.

Я направляюсь к припаркованному на обочине минивэну и тут вижу свой огородик с пряными травами. Глупо так заводиться из-за растений, но они мои. В почву воткнута палочка от мороженого с надписью «Супершалфей» и «Красавец-розмарин». Я любила заниматься садоводством, и мы решили, что посадим эти растения, будем ухаживать за ними, придумаем им смешные имена… для наших детей. Чтобы они увлеклись садоводством и кулинарией, как и я. Рид подарил мне эти растения после особенно тяжелой потери, последнего выкидыша. Это был милый жест надежды, и посмотрите на них сейчас… они умирают.

По моему лицу сами собой текут слезы, я падаю на колени и начинаю вырывать растения из земли. Я рыдаю, копаясь в земле, и пытаюсь собрать все, но вижу в темноте красную вспышку и слышу предупреждающие крики девушек из фургона.

На обочине останавливается полицейская машина. Уверена, полицию вызвал кто-то из чересчур любопытных соседей, увидев меня. Но я не останавливаюсь. Продолжаю выкапывать травы, стараясь не повредить драгоценные корни. И плачу. Не могу перестать плакать.

– Мисс Эббот, – говорит полицейский, причем по-доброму, хотя, вероятно, лишь потому, что перед ним человек с ментальными проблемами.

– Это мое, – огрызаюсь я, не поднимая головы.

Я решительно настроена не потерять хотя бы эти растения.

– Простите, мэм. Нам сообщили, что вы напали на кого-то в «Эльдорадо». На глазах десятка свидетелей, так что, боюсь, вам придется пройти со мной.

Я не сопротивляюсь. И ничего больше не говорю. Признаю поражение, я совершенно выдохлась. На моих запястьях защелкиваются наручники, впиваясь холодом металла.

– Не волнуйся, мы тебя вытащим! – кричит из окна минивэна Джеки, когда меня ведут к полицейской машине.

Я арестована и еду в тюрьму, а не обратно в «Платаны», где меня ждет Каллум. И я должна сделать немыслимое.

17

Анна

На следующее утро я просыпаюсь от тихого стука в дверь. Открыв ее, я с удивлением вижу Розу с малышом на бедре, на ее лбу уже выступила испарина от немыслимой жары.

– Привет, Анна. Извини, что беспокою так рано.

– Ничего страшного… Что-то случилось?

– Ну, в общем, да. Дело в Касс. Она в