Поколение. Кто такие Подобные? - А. Сарк

вы расстались? Тимофей… нет, я не собираюсь тебя отчитывать. Что она хотела? Чтобы ты на ней женился? – Нина снова засмеялась и на этот раз уже не смогла остановиться. – Ладно, встретимся дома, я хочу услышать полную версию, – повесила трубку и, все еще продолжая усмехаться, вернулась к остальным, где заметила, как Диана помогала Ире собирать с пола осколки кружки кофе.

– Что я пропустила? – поинтересовалась Нина.

– Она была слишком горячая! – Ира возмутилась, потирая обожженные ладони. – Я просто не ожидала…

Диана вытерла салфеткой последние капли латте, и пол вновь засиял чистотой.

– Ладно, – развела руками Нина, вновь отправляясь варить себе кофе. В просторной кухне было очень красиво. В блестящем полу отражался потолок с лепниной. Встроенный в холодильник маленький телевизор транслировал футбольный матч, стояла мебель из красного дерева. Здесь царил уют, которого давно не чувствовала Нина у себя дома. Ей часто не хватало таких тихих минут только для себя, просто так, наливая кофе, глядя в окно и размышляя ни о чем. Не отвечая на вопросы незнакомцев, не пробираясь в собственную спальню тайком.

На холодильнике висела фотография Дениса и его семьи, сделанная на прошлый Новый год в Испании. В семье Маховых таких фотографий давно не делали.

Неожиданно дом наполнился странным звонким писком. Его резкие частоты звенели так, что показалось, могли лопнуть барабанные перепонки, треснуть стекло и даже голова. Невыносимый неистовый звук, заставляющий терять осознание реальности, времени, пространства. Интуитивно схватившись за голову, Нина выпустила кружку из рук, и она разбилась вдребезги, а потом девушка поняла, что согнулась пополам и встала на коленки, зажимая уши. Она не сразу осознала, когда звук прекратился, потому что он еще долго эхом звучал в ее голове.

– Нина? Нина, ты в порядке?

Голос Иры вернул Нину в реальность, и она огляделась, с трудом восстанавливая дыхание.

– Господи, что это было? – поразилась она. – Это пожарная сигнализация? Кто-то опять уронил кальян?

– О чем ты? – Ира действительно была в недоумении.

– Этот звук…

– Какой звук?

– Ну этот… ну ты не могла его не слышать, он бы мертвого с того света вернул! – Нина ощутила отчаяние в собственном голосе, но испуганное и удивленное лицо подруги быстро остудило ее пыл.

– Нина, я… не знаю даже, что сказать… – растерянно проговорила Ира.

Нина, не моргая, уставилась на девушку. Почему она делала вид, что ничего не слышала? Зачем бы она стала это делать? Может, и вправду не слышала? Как бессмысленно.

– Ладно, проехали. Может, я устала. Может, мне в голову напекло, – решила она. Ничего важного не произошло, и не из-за чего спорить и доказывать. По правде, этот инцидент просто хотелось забыть, как можно скорее.

– Оставь! – попросила Ира, забрав осколки чашки у Нины. – Ты много выпила, может, тебе проветриться надо… И нам надо прекратить разбивать чашки, – с улыбкой заметила она и участливо добавила: – Почему бы тебе не подышать воздухом.

– Все нормально, – заверила ее девушка, хотя сама не была так уж уверена в своих словах. Она все еще слышала отголоски безумного звона, такое просто не могло показаться. И фантомное чувство в голове оставляло за собой необъяснимые неприятные ощущения взвинченности и отвращения.

– Я настаиваю, – произнесла Ира уже с нажимом.

Нина кивнула. Ей не очень-то и хотелось оставаться. Ничего интересного она тут не пропустит, а настроение почему-то стремительно портилось.

– Давай я провожу тебя, – предложила Ира.

Нина отрицательно помотала головой.

– Нет, не нужно. Тут пару улиц всего пройти.

– Вдруг тебе станет хуже.

– Тимофей меня встретит, – соврала Нина.

Она замолчала и только тогда поняла, что сделала. Соврала легко и просто. Это не было похоже на нее. Но Нина не хотела, чтобы ее провожали, потому что не желала говорить о случившемся и испытала внезапное непреодолимое желание спрятаться ото всех. Ира поверила ей, и этого было достаточно чтобы разойтись.

– Хорошо. Напишешь, как доберешься?

– Ага, – кивнула Нина и взяла свою сумку.

Ей даже не хотелось ни с кем прощаться. Ей нужно было просто уйти, и в целом никто даже не заметил бы этого побега. Девушка еще помнила звук и ощущала мнимую боль, а внутри била мелкая дрожь, пока шла по улице и ловила легкий летний ветерок. Она и не заметила, как добралась до дома, а потом остановилась на улице у дверей, испытывая раздражение и нервозность без какой-либо причины. Вздохнула несколько раз носом, желая прийти в себя, и наконец зашла. Едва она переступила порог квартиры и сделала несколько шагов, вдогонку ей долетел голос тети Светы:

– Ты почему так поздно? – причитала она, крупная, неприятная на вид женщина с грубым и крикливым голосом.

Нина остановилась, будто ее застукали, и с досадой обернулась назад.

– Потому что мне не пять лет.

– Твой отец тебя дурно воспитал! – зло каркнула та и поспешила обратно в гостиную.

– Мы в двадцать первом веке, женщина! – пробормотала себе под нос Нина и направилась по коридору. В спальне она застала шестилетних двойняшек, увлеченно роющихся в ее ящике с косметикой. Обе девочки были жирно «накрашены».

– Эй! Я же говорила вам этого не делать! – в негодовании прокричала Нина, едва заметив их.

Девочки тут же побросали все на место и пулей вылетели из комнаты. По пути едва не сшибли с ног Тимофея, и тому пришлось резко уйти в сторону.

– Я вижу, ты все же нашел способ добраться до дома, – усмехнулась Нина, пропуская брата. Тот сразу же бухнулся на кровать в обуви и развалился поудобнее, сбив одеяло и подушки.

– Мне придется сбежать из города, чтобы эта безумная прекратила меня преследовать, – откровенно признался Тима, прикрывая лицо руками.

– Тебя же не мафия преследует.

– Девушки еще хуже! – тот подскочил на месте и принялся рассказывать. – Она заглядывает в мой телефон, ревнует к каждой однокласснице. Стоит мне моментально не ответить на ее сообщение, и все – скандал!

– А ты у нас такой святой, – не поверила Нина, усмехнувшись и скрестив руки на груди. – Ты сам заигрываешь со всеми девочками, я видела.

– Я не заигрываю, а просто дружелюбен.

– Передо мной можешь не оправдываться. Меня бы тоже злило, если бы мой парень отвечал на сообщение через три часа, а потом сваливался как снег на голову без предупреждения.

– Ладно… Но она уже говорит о том, что мы должны вместе поступать учиться, подбирает имена для детей и планирует свадебное путешествие! Предложила сделать одинаковые татуировки!

Нина разразилась хохотом, больше всего ее забавлял ужас на лице брата.

– Как же это называется, не могу вспомнить… – произнесла сестра, нахмурив лоб и нарочито пощелкала пальцами, как бы пытаясь подобрать слово. – А, точно, отношения!

– Она завела хомяка и назвала его моим именем.

– Тебе ведь всегда нравились немного странные девочки.

– Немного. Но очаровательно-странные, а не маниакально-пугающе-странные!

– В чем разница?

– Вот ты – очаровательно-странная…

– Я не странная!

– Эй, это был комплимент.

– Окей, но я не странная. Если ты ее странной называешь в лицо, то не удивляйся, что это бесит.

– Хорошо, плохой пример. Я говорил, что мне нравится, когда в девушке есть что-то необычное, когда она не похожа на всех остальных, но Настя… она меня пугает до чертиков.

– Мой братик испугался миниатюрной девушки. – Нина снова начала смеяться, оглядывая собеседника. Их разделял один год, и эта разница никогда не казалась существенной. Она не имела значения, потому что Нина и Тимофей были по-настоящему близки, так, как редко бывает среди их ровесников. Возможно, причиной тому был образ жизни, где они оказались предоставлены сами себе в пустующей квартире, иногда выдерживая оборону от гостей, будто туристических групп. Они не ругались, не подначивали друг друга и всегда приходили на помощь.

Тимофей был среднего роста, с вечно всклокоченными темными волосами. Он редко расставался со своей кожаной курткой и носил футболки с вызывающе-ироничными надписями, бросающими вызов этому миру, за что часто получал выговор от директора школы. В левом ухе у него блестела серьга, которую терпеть не мог отец, а на правой ладони красовалась татуировка, изображающая след