Ловушка для Крика - Саша Хеллмейстер

class="p1">Миссис Каллиген не вставала и не шевелилась. Очень долго она смотрела в пустоту. Селия хорошо слышала, что машина стояла близ дома, и показаться или выдать себя не могла. Она молила Господа, чтобы эти ублюдки наконец уехали и оставили их в покое. Тогда она смогла бы вылезти из подпола и вызвать «Скорую помощь».

Прошло не меньше четверти часа. Шериф вынюхивал и выжидал, но даже его терпению пришел конец. Машина завелась и медленно отъехала от дома. Селия терпела ещё некоторое время, понимая, что шериф может оказаться хитрой сволочью и просто затаиться; потом, ломая ногти, с трудом подняла половицы сама и вылезла наружу.

– Я сейчас вызову врачей, миссис Каллиген, – испуганно сказала Селия. В разгромленном доме Адсилы она попыталась найти телефон. Свой она оставила в машине, которую бросила на дороге, когда её стали преследовать копы.

– Нет… – прошелестела та. – Сначала – Вик. Позвони Вику. Он придёт.

Голос её был очень слаб. Селия едва могла разобрать, что она говорила. Она подложила подушку под спину Адсилы и продолжила искать, пока не заметила телефон под кроватью.

Долгое время в мобильнике раздавались одни гудки. Селия пробовала снова и снова. Она сидела на коленях возле старухи и не знала, что делать дальше, – оставалось только смотреть, как та угасала, не приходя в сознание. Звонить в «Скорую», подумав, не стала, потому что решила, что так её вычислят копы. Ей в голову не пришло, что те уже роют носом в другом месте. Устало опустив руки на колени, она не знала, что делать, звоня Виктору Крейну и не получая ответа.

Когда начало слабо светать, кто-то прошёл за окнами домика и забарабанил в дверь.

– Бабушка, – позвал снаружи мужской голос. – Ба?

Сначала Селия насмерть перепугалась. Она бы перепугалась от чего угодно, даже если бы форточка в доме хлопнула. Но через секунду или две сообразила, кто это был, встала на затёкшие ноги и кое-как дошла до двери.

Высокий смуглый мужчина с длинным лицом и взглядом исподлобья стоял на пороге. Он враждебно уставился на Селию, потом заглянул за её плечо. От двери хорошо просматривалась единственная комнатка в доме, и он крикнул:

– Каале! – и отшвырнул Селию со своей дороги с такой силой, что та, отлетев в сторону, упала и здорово ушибла бок об край комода.

Он смел её, как торнадо сметает хилое деревце, и подскочил к Адсиле. Из-за его присутствия домик показался ещё меньше. В полутьме комнаты мужчина яростно оскалился. Зубы у него были крупными и белыми. Обнажив их, он стал похож на хищника. Глаза его горели в темноте, как фосфорные плошки.

– Что случилось? – резко спросил он. – Кто ты такая?!

Селия посмотрела на миссис Каллиген, которой внук положил под голову невысокую подушку, и хотела ответить, но не успела. Он шагнул к ней и больно схватил за предплечье, а другой рукой – за подбородок, и стиснул так, что заломило челюсти. Хватка у него была нечеловеческая. Он резко развернул Селию к себе и рыкнул:

– В глаза м-мне смотри! Живо говори, что п-произошло, кто здесь был?!

– Отпусти меня, – вместо ответа произнесла Селия, пытаясь отвести его руки. Это было бесполезно. Она бы ещё попыталась согнуть прутья железной клетки голыми руками, как цирковой силач. У мужчины перед ней были очень тёмные серые глаза. От гнева у него подёргивалась верхняя губа, а черты лица заострились, и выглядел он страшно. Селия напугалась. Он не был похож ни на алкоголика, ни на наркомана. Бедно одет, и куртка на размер больше, чем нужно, но абсолютно нормальный – был бы, без этой гримасы ярости. Тогда Селия вспомнила его имя и шепнула:

– Вик. Вы – Вик? Аделаида говорила о вас. Она вам звонила, но вы не отвечали. И я звонила тоже…

– Я работал, – бросил он. – Ушел в н-ночную смену, телефон сел. «Скорую» в-вызвала?

– Нет.

– Чтоб т-тебя… – ругнулся он и бросил её руки.

Он сильно заикался. Рука у него подрагивала, когда он поднял с комода телефон Адсилы и набрал девять-один-один. Протараторил, насилу дождавшись своей очереди.

«Адрес. Дом. Фамилия. Возраст. Да, упала. Да, несчастный случай. Травма головы? Возможно. Здесь всё в крови. Приезжайте. Приезжайте. Скорее!»

Потом он отключил телефон и посмотрел на Селию. Она поняла, что люди с такими глазами готовы на что угодно, даже на убийство.

– Я видел на земле следы у самого дома. Две машины, четверо мужчин.

«Индеец, что сказать», – восхищённо и наивно подумала Селия. Она не знала, что Вик был бывшим военным и просто наблюдательным человеком. Но проще было сказать – о, Большой Глаз, всё ясно…

– Что им здесь было н-нужно? К-кто это сделал? – тихо спросил он.

Голос стал предельно спокоен, но тон говорил сам за себя. Он в бешенстве, в таком, что готов был, кажется, снова схватить Селию, а затем переломить ей хребет, лишь сомкнув пальцы.

– Шериф, – сказала она и заметила, как Вик отступил. – Я сестра Химены Вильялопес, прошу, только не делайте ничего со мной! Я не знала, куда ещё податься; я не могу вернуться домой и не могу забрать вещи из машины. Я была тут неподалёку, когда меня почти схватили, и вспомнила, что сестра помогла Аделаиде… А теперь Химены нет. Прошу. Я этого не хотела! Не хотела! Я не хотела, чтобы кто-то пострадал!

Вик помотал головой и сел рядом с бабушкой прямо на пол. Он знал, что трогать её до приезда врачей нельзя. Он вообще и пальцем боялся её касаться. Он одурело посмотрел перед собой, а в голове всплыли воспоминания.

«Вот так, – говорила она. Бабушка могла быть очень строгой. Вику, которого мать оставила здесь, в этом старом доме, казалось, что она такая же старая, как эти стены, и совсем его не любит. Всегда смотрит с прищуром, и глаза у неё как у змеи-медянки – умные, холодные и очень, очень хитрые. – А теперь слушай, что надо делать, когда тебя задерут в другой раз».

«М-м-м?..» – худенький смуглый мальчишка с разбитым коленом и синяками по телу сидел на этом самом месте, прижимая к лицу грелку со льдом. Скулу раздуло почти сразу, губа припухла и саднила, но бабушка сегодня даже не наградила его тумаком за то, что плохо дрался. Судя по ссадинам, её это очень даже устроило.

«Просто когда какой-нибудь большой парень, сильнее чем ты, подойдёт к тебе и будет задирать, как сегодня, никогда больше не пасуй и не бойся, – спокойно сказала она. – Будешь мямлить и покажешь, что боишься, – от