Вы меня не знаете - Махмуд Имран

В конце концов мне стало так скучно ждать, что я сделал то же, что сделал бы на моем месте любой парень. Включил PS3. У меня есть Call of Duty, и я довольно неплохо в нее играю, но пистолетов и прочей херни мне, кажется, на всю оставшуюся жизнь хватило. Так что я играл в FIFA. У меня была офигительная «Челси», серьезно. С лучшими игроками, которых только можно купить: Роналдо, Месси, Агуэро, Бэйл, Сильва, Суарес, Неймар – кого только не было. Нападающих у меня было столько, что места для защитников почти не осталось, так что в защите у меня стояли чуваки вроде Фабрегаса и Туре. Такую команду в реальности не увидишь, но кому нужна реальность, если ты пытаешься от нее убежать?

Правда, в тот день я понял кое-что, чего не понимал раньше: нормально можно играть, только когда в голове у тебя порядок. Не в смысле, что нужно сосредоточиваться. Не нужно. Просто, когда ты, например, о чем-то волнуешься, игра не поможет тебе забыться. Она помогает сбежать от реальности, только если в твоей реальности и так ничего особо нет. Наверное, поэтому, когда суд кончается и ты отсиживаешь срок, многие играют в PlayStation. Ага, так и есть. Серьезно, в тюрьме есть PlayStation. Но, как я уже сказал, это помогает, только если тебе больше нечего делать и нужно, чтобы жизнь шла как можно быстрее.

Я выключил приставку и стал ходить по квартире, думая, чем бы заняться. Я уже вымыл всю посуду. И плиту. Оставалось только ждать. Немного погодя я пошел пошариться в спальне. На полу с Кириной стороны кровати стояла стопка книг, и я взял одну. «Убить пересмешника». Я перевернул ее и стал читать, что написано сзади на обложке. Несколько слов меня зацепило. Доброта и жестокость. Любовь и ненависть. Да, такие книги Ки обычно и читала. Сплошные противоположности. Как мы с ней. Я открыл книгу на первой странице, но не мог уследить за сюжетом. То же самое, что и с PS3. Порядка в голове не было, и я не мог вчитаться в текст. За что бы я ни хватался, мыслями каждый раз возвращался к Кире. В конце концов, я только и мог, что стоять у окна и высматривать ее или кого-нибудь, кто представляет угрозу. Не нравится мне, что ее так долго нет. Мне страшно, что все начнется по новой. Ее могут забрать. А я не уверен, что смогу снова пережить такую драму. Уже темнеет, и я начинаю нервничать. Сидеть в квартире больше не могу, так что решаю выйти. Немного подышать. В темноте, наверное, будет относительно безопасно.

Выйдя на улицу, я решаю обойти дом. Там, откуда в прошлый раз пришла Кира. Даже не знаю, почему, видимо, мне до сих пор было любопытно. Что-то тут не то, и мне просто хотелось посмотреть своими глазами. Я уже даже не был уверен, что там есть проход к другому дому. Лет сто там не ходил. Я иду к мусорным бакам, там низенькая стенка, которую я перепрыгиваю. И оказываюсь на каком-то типа пустыре на задах другого дома. Там особо ничего нет, только старые выцветшие жестянки, бутылки и всякий мусор. Похоже, здесь хотели разбить сквер, но потом плюнули. Я быстрым шагом пересекаю пустырь за пять минут и думаю, что делать дальше. Смотреть там не на что. Но вдруг появляется кое-что.

Машина.

Есть у меня особенность: у нас в районе я знаю большинство машин. Ясное дело, я знаю не все машины, а скорее вижу, когда машина вроде как не местная. У меня тогда происходит типа сбой, как когда спускаешься по лестнице и думаешь, что осталась еще одна ступенька, но ее нет, а нога шагает так, как будто есть. Короче, я вижу, как с дальнего конца улицы прямо к задней стороне дома подъезжает машина, которая кажется мне подозрительной. Или, может, дело не в этом. Может, это я сейчас так говорю, в ретроспективе, или как это называется. Штука в том, что я заметил эту машину. Я заметил, но, думаю, ее заметили бы немногие. Даже те, кто машинами интересуется. Нужно очень, очень сильно интересоваться машинами, чтобы заметить такую тачку, потому что она специально сделана незаметной.

Это была новая бледно-голубая «альпина D3», универсал с двухлитровым двигателем битурбо. Для всех остальных это просто «БМВ 3». С виду обычный универсал. Если увидите – ничего особенного не заметите. Но на самом деле их делает не «БМВ», а другая компания, «Альпина»: они берут «бэхи» и прокачивают их.

Прокачивают в основном под капотом. Берут безнаддувный двигатель и превращают в двигатель с наддувом. Это нужно, чтобы создать высокий крутящий момент на малых оборотах. Короче, фишка в том, что этого не заметишь, если не подойдешь совсем близко и не увидишь эмблему «Альпины». Но если разбираешься в машинах, как я, реально разбираешься, то понять можно по колесам. На них ставят двадцатиспицевые литые диски. На той были девятнадцатидюймовые. Это тачка для тех, кто в них понимает. Так что она бросилась мне в глаза. И в голове у меня крутилось, что она, наверное, стоит тысяч двадцать пять фунтов или типа того. Она постояла минуту, задняя дверь открылась, и я офигел: выходит Кира. Она нагибается, чтобы что-то забрать, а затем идет в мою сторону. Я не вижу, что там у нее, но похоже на какую-то непонятную черную простыню. Я быстро присаживаюсь за грузовиком, который стоит на парковке, пока она меня не увидела.

Я сижу на корточках и смотрю, как она проходит мимо. Слежу за ней взглядом, пока она возится с этой черной простыней, а потом идет к главному входу моего дома. Блин. Мне нужно вернуться первым. Я чувствую, что должен увидеть, что будет написано у нее на лице, когда она войдет в квартиру.

Я понимаю, что у меня есть всего лишь минут пять, чтобы вернуться тем же путем и опередить ее. Я бегу и только тогда вспоминаю, что не бегал уже несколько лет. Две минуты – и я дома, легкие чуть не лопаются.

Я открываю дверь, и, хоть я уже остановился, мысли все еще носятся в голове. Что, блядь, происходит? Почему она приехала на такой машине? Я выглядываю за дверь и понимаю, что успел первым. Теперь осталось придумать, что я ей скажу. Так что я жду. И через несколько минут дверь открывается.

Когда она входит, это совсем другой человек. И я не имею в виду внутренне. Я имею в виду, это вообще не она. Я ее даже не узнал. Честно, я чуть не заорал. На полсекунды я подумал, что оказался в кошмаре. Только когда она открыла лицо, я понял, что это Ки. В парандже. Вылитый Дарт Вейдер, серьезно.

– Да блин, – говорю я, как только узнаю ее. У меня чуть сердце не остановилось.

Она улыбается мне, будто говорит: «По-дурацки я выгляжу, да?» – а я не могу понять, смеяться мне или нет.

– Да-да, – говорит она спокойно и снимает паранджу полностью. – А я думала, ты обрадуешься.

– Обрадуюсь?

– Это разве не лучшая маскировка? Я теперь смогу выходить каждый день. – Она вешает это черное поблескивающее одеяние на крючок у входной двери.

– Слушай, не уверен, что… – говорю я, но она жестом останавливает меня:

– Так, помолчи. Короче, кажется, я начинаю понимать, как нам выпутаться, – говорит она, и ее глаза снова сияют. Как будто возвращается прежняя Ки, и на секунду я совсем забываю про ту «альпину». Не могу пока найти объяснения и забиваю на это.

– Ого, уже? Ну ты голова, Ки. Признаю. Ты умная. Я это всегда говорил. Рассказывай. Что ты придумала?

– Придумала? Пока ничего. Я же говорю, я начинаю понимать, как выпутаться. Мне просто нужно время. Дай мне несколько дней, чтобы тщательно все обдумать. И потом я скажу, что придумала. Сменим тему. Как думаешь, что там у Курта с Блесс происходит? – Она улыбается той самой улыбкой. Думаю, вы поняли.

– Ты о чем это, Ки? Ничего у них не происходит. Он просто пошел маму повидать. Эй, хорош, чего ты так лыбишься. – Я толкаю ее на диван, и мы оба хохочем, как дети.

Это и был переломный момент. В день, когда она вернулась из мечети. С той минуты все изменилось. Я должен был догадаться. Будь у меня такие мозги, как у нее, я бы все понял, но, как я уже говорил, у меня голова устроена по-другому. У меня все либо черное, либо белое. А у нее… у нее – всех цветов радуги.