Ты мне принадлежишь - Мэри Хиггинс Кларк

Дональд узнал лицо изображенной на полотне женщины: это была жена нынешнего губернатора штата.

— Первая леди Нью-Йорка! Я потрясен. Имя Элизабет Уоллес Ричардс становится престижным. Твои работы расходятся, как горячие пирожки, мама.

Она коснулась рукава платья, висевшего рядом с портретом.

— Это платье с ее выпускного бала. Великолепный наряд, но, господи боже, я ослепну, пока перенесу на холст все эти бисерные завитушки.

По-прежнему под руку они спустились по широкой лестнице и прошли через холл в семейную столовую, окна которой выходили во внутренний дворик и в парк.

— Честное слово, я понимаю здешних старожилов. Они закрывали свои дома в День труда[17] и правильно делали, — заметила Элизабет Ричардс. — Ты знаешь, позавчера у нас тут был настоящий снегопад, а на дворе всего лишь октябрь!

— Эту проблему можно решить простейшим образом, — сухо ответил Дон, подставляя ей стул.

Она пожала плечами.

— Не пытайся разыгрывать психиатра со мной. Конечно, я скучаю по нашей квартире, а иногда даже по городу, но только здесь я могу так много работать. Надеюсь, ты проголодался.

— Да нет, не очень.

— И все-таки берись-ка ты за нож и вилку. Кармен, как всегда, решила тебя побаловать.

Когда бы он ни приехал в Таксидо-парк, Кармен, экономка матери, старалась превзойти самое себя в готовке его любимых блюд. В этот день она подала свой фирменный горячий перец чили со специями. Дон ел с большим аппетитом, а его мать почти не прикоснулась к салату с цыпленком. Кармен вновь наполнила минеральной водой его стакан, и он понял, что все это время она ревниво следила за ним, ожидая похвалы.

— Великолепно, — сказал он. — Рина прекрасно готовит, но ваш чили просто бесподобен.

Кармен, точная копия своей сестры, только чуть тоньше, просияла.

— Доктор Дональд, моя сестра хорошо заботится о вас в городе, но я вам прямо скажу: это я учила ее готовить, и она еще меня не догнала.

— Но догоняет, — поспешил заверить Дон, вовремя вспомнив, что Кармен и Рина постоянно общаются. Меньше всего на свете ему хотелось бы задеть чувства Рины, превознося кулинарное искусство ее сестры. Он решил поскорее переменить тему. — Ладно, Кармен, расскажите-ка мне лучше, что Рина говорит обо мне. Какие последние новости вы от нее узнали?

— На этот вопрос отвечу я, — вмешалась его мать. — Она говорит, что ты слишком много работаешь, но это не новость. Что ты буквально падал с ног, когда вернулся из рекламной поездки на прошлой неделе, и что тебя что-то тревожит.

Последнее замечание явилось для Дона полной неожиданностью.

— Тревожит? Да нет, ничего такого нет. Конечно, забот хватает, попадаются очень трудные пациенты. Но я не знаю ни одного нормального человека, у которого вообще нет проблем.

— Давай не будем вдаваться в семантические нюансы, — пожала плечами Элизабет Ричардс. — Где ты был утром?

— Мне пришлось съездить на радио, — уклончиво ответил Дон.

— И, кроме того, ты так перестроил свое расписание, чтобы первый пациент пришел только в четыре.

Дон понял, что мать следит за ним не только через экономку, но и через секретаршу.

— Ты опять ездил на озеро? — спросила она.

— Да.

Ее лицо смягчилось. Она накрыла его руку ладонью.

— Дон, я не забыла, что сегодня годовщина Кэти, но ведь прошло четыре года! В следующем месяце тебе стукнет сорок. Ты должен продолжать жить. Я хочу, чтобы ты встретил женщину, которая с сияющими глазами будет встречать тебя после работы.

— А может, она тоже будет работать, — возразил Дон. — В наши дни домохозяек осталось не так уж много.

— Перестань придираться, ты прекрасно знаешь, о чем я. Я хочу, чтобы ты снова был счастлив. И уж позволь мне быть эгоисткой: я хочу внука. Я просто с ума схожу от зависти, когда подруги достают из сумок фотографии своих маленьких ангелочков. Всякий раз думаю только об одном: «Господи, подари и мне такое чудо». Дон, даже психиатрам может понадобиться помощь, чтобы оправиться после трагедии. Тебе такая мысль никогда не приходила в голову?

Он опустил голову и не ответил.

— Ладно, хватит об этом, — вздохнула она. — Не буду больше мучить тебя расспросами. Не следовало к тебе приставать, но я же волнуюсь! Когда ты в последний раз был в отпуске?

— Эврика! — воскликнул Дон, просветлев лицом. — Теперь я могу оправдаться. На будущей неделе, после раздачи автографов в Майами, возьму недельный отпуск.

— Дон, ты же так любил круизы, — нерешительно напомнила мать. — Помнишь, как вы с Кэти называли себя «мореплавателями»? Вы могли в один момент сорваться с места и отплыть, если турагент находил для вас подходящий отрезок долгого круиза. Я бы хотела снова увидеть, как ты отправляешься в путь. Тебе это нравилось, так почему бы опять не попробовать? Ты ни разу не был на круизном теплоходе с тех пор, как умерла Кэти.

Доктор Дональд Ричардс посмотрел через стол в серо-голубые глаза матери, в которых отражалась неподдельная тревога. «О, я был, мама, — подумал он. — Был».

44

Сьюзен не смогла сразу дозвониться до Памелы Гастингс. Она разузнала телефон ее кафедры и позвонила, но ей сказали, что доктор Гастингс придет не раньше одиннадцати. Ее первая лекция состоится в одиннадцать пятнадцать.

«Не исключено, что она заедет в больницу проведать Кэролин Уэллс», — подумала Сьюзен. На часах было уже четверть одиннадцатого — вряд ли она застанет Памелу в больнице. Она оставила на кафедре сообщение для доктора Гастингс с настоятельной просьбой перезвонить ей в приемную в любое время после двух для обсуждения личного и очень важного дела.

Опять ее встретил неодобрительный взгляд Джеда Гини, когда она ворвалась в студию за десять минут до эфира.

— Знаешь, Сьюзен, в один прекрасный день… — начал