Олег Бажанов - Герой нашего времени.ru

— Я лучше понаблюдаю. Ивана возьми, — потирая болевшие руки, «сдал» на растерзание тот своего борттехника.

— Ваня, иди сюда, не бойся, — позвал Сергей, и Мельничук с опаской повиновался.

Сергей успел показать на Иване несколько приемов, когда, наконец, появился Бысторов и сопровождающие его лица. С Быстровым шел офицер, лет сорока, в общевойсковом камуфляже без знаков отличия, позади под охраной двух громил плелись двое мужчин со связанными за спиной руками, тоже одетые в камуфляж, но не российского производства. По их внешности можно было сразу определить, что это не чеченцы. Они больше походили на русских. Сергей, заметив командира, поднял автомат и поджидал группу у вертолёта.

— Полетели, — бросил Иванову Быстров, когда спецназовцы и их «гости» рассаживались в вертолёте.

— Кто это? — спросил Иванов, посмотрев на пленных.

— Наёмники, — коротко ответил Быстров.

— Откуда?

— Иорданцы, — нехотя уточнил спецназовец.

Пленным завязали глаза и посадили отдельно друг от друга.

Экипаж поднял машину в воздух, и Иванов попросил Ващенку освободить пилотское кресло для Сергея. Ващенко уступил своё место спецназовцу. Теперь удивляться пришла очередь Сергея.

— Сколько приборов! — воскликнул он. — Запутаешься тут.

Иванов показал ему взглядом на управление, и Сергей взялся руками за штурвал. Вертолёт шёл на автопилоте, поэтому Иванов спокойно отпустил ручку управления и знаками показал Сергею, что спецназовец управляет машиной сам. Выражение глаз Сергея было таким же, как у ребенка, севшего первый раз на карусель. Через какое-то время прямолинейного полета вертолёт стал заваливаться вправо и поднимать нос. Иванов показал спецназовцу знаками: «Управляй», и тот решительно заработал штурвалом. Испытывая перегрузку, Иванов не успел среагировать, как вертолёт, совершив какой-то истребительный манёвр, круто опустил нос и стал резко заваливаться в левый крен, теряя высоту. Ценой больших усилий Иванов вывел машину в горизонтальный полёт на малой высоте. Ощущение от манёвра было не из приятных. В пилотской кабине появился Быстров.

— Что за цирк «Буратин» вы нам устроили? — сквозь гул двигателей недовольно прокричал он. — Дрова, что ли, везёте?!

— Твои «орлы» летать учатся! — пошутил Иванов.

Виктор посмотрел на своего подчинённого, сидевшего с виноватым лицом в кресле второго пилота:

— Серега, это тебе не танк. Вылазь, на хрен, пока не поубивал нас всех.

Спецназовец, без слов, подчинился и стал выбираться из кабины пилотов. Но по выражению его глаз было понятно, что летать ему понравилось.

— Сядем здесь! — показал на карте новый пункт Быстров, и Ващенка, заняв своё законное место, выдал новый курс.

При заходе на посадку Иванов заметил впереди группу людей.

— Это нас встречают? — уточнил он у Быстрова. Тот кивнул головой, и Иванов примостил машину возле группы встречающих.

Их было много: те, что стояли — человек десять, были с оружием. Ещё шестеро сидели связанными на земле.

Быстров, оставив двух пленных в вертолете под охраной одного из своих богатырей, вышел к встречающим. О чем-то переговорив с одним из них, командир спецназа скрестил руки над головой и подал экипажу знак «выключайся».

Ещё не остановились винты, как в кабине пилотов появился Сергей.

— Мы здесь надолго, — сообщил он, посмотрев на сидящего на своём рабочем месте Иванова. — Можно в кабине посидеть?

— Садись, — предложил, передумав выходить, Александр.

Сергей снова занял освободившееся место правого лётчика. Оглядев внимательно приборы, он без всякой надежды произнёс:

— Из всего, что здесь «наворочено», я разбираюсь только в пулемёте.

— Это с первого взгляда всё кажется сложным, — стал объяснять ему Иванов, — но приборы распределены по группам: двигатели, трансмиссия, масляная система, топливная система, противопожарная система, гидравлическая система. И приборы для пилотирования: высотомер, указатель скорости, авиагоризонт и ряд вспомогательных приборов.

— А это что? — Сергей указал на блок со множеством табло над головой.

— Это противообледенительная система.

— А где включается оружие?

Иванов показал на блок вооружения.

— А вот это, — он похлопал рукой по металлической коробке посередине кабины, — автопилот.

— Вертолёт сам, что ли, может летать? — не поверил Сергей.

— На каком-то этапе полёта — может, — подтвердил Иванов. — Автопилот работает по четырём каналам: направлению, крену, тангажу и высоте. В полёте, в зависимости от варианта включения, он может выдерживать или один параметр, или сразу все четыре.

— Ни хрена себе! — выразил восхищение Сергей. — А тогда чего ж он у меня завалился?

— Здесь двойной режим управления, — продолжал объяснять Иванов, — канал от ручки управления — главный. А ты начал резко ей работать. Вертолёт, он как женщина, любит мягкое и плавное управление.

— Ну, это смотря, какая женщина, — возразил спецназовец.

Они с Сергеем ещё долго сидели в кабине, пока спецназовца не позвал Быстров. Иванов вышел следом. Группа встречающих разделилась на две: под охраной автоматчиков шестеро связанных сидели отдельно от основной группы. Быстров с Сергеем подошли к сидящим, и майор заговорил с ними на каком-то арабском языке. Было похоже, что и Сергею знаком этот язык. Пленные им что-то отвечали.

Солнце стояло в зените, и спрятаться от его палящих лучей было негде. Ващенко и Мельничук устроились в тени под хвостом вертолёта. Иванов подошёл к ним.

— Иностранцы, — Ващенка посмотрел в сторону пленных. — Арабы какие-нибудь или афганцы.

— Не сиделось им дома, — проворчал Мельничук. — Поналезло сюда гадов. Воюй теперь с ними. Пообрезать бы им яйца, как они нашим, и отправить домой.

— Яйца? — уточнил Ващенка.

— Можно со всем остальным, — без улыбки уточнил Мельничук.

Поговорив с пленными около пяти минут, Быстров подошёл к экипажу и устроился рядом с Ивановым в тени вертолёта. Немного помолчав, он спросил:

— Саня, пострелять хочешь?

— В кого?

— В этих, — Быстров кивнул головой в сторону пленных.

Иванову пришла на память толстая медсестра Нина из Моздокского госпиталя с вопросом: «Вы в людей стреляли?». У Иванова никогда не появлялось такого желания.

— Мы сейчас четверых из этой компании, — Быстров снова показал взглядом в сторону связанных пленных, — в расход спишем — балласт. Нет желания поучаствовать?

Иванов, жуя травинку и щурясь на солнце, мотнул головой.

— Как хочешь, — вздохнув, пожал плечами Быстров.

— А мне можно? — неожиданно встрял в разговор Мельничук.

— Если командир не против, — Быстров посмотрел на Иванова.

— Пусть идёт, — безразлично ответил Иванов. Но перед этим пристально посмотрел на Мельничука.

Ваня послушно побежал за Быстровым. Тот подал сигнал Сергею, стоящему возле пленных, Сергей пнул одного из них в бок грязным ботинком и что-то коротко произнес. Пленный поднялся с трудом, так как руки были связаны за спиной. Сергей не стал снимать с его глаз повязку, а, схватив за волосы, повёл того мимо стоящего вертолёта. Там, метрах в двадцати, их уже поджидали Быстров с Мельничуком. Быстров что-то сказал, и пленный безропотно лег на землю, лицом вниз. Быстров неторопливо достал из кобуры пистолет, привинтил к стволу глушитель, достал в ствол патрон и, почти не целясь, выстрелил в голову лежащего. Экипажу был слышен только слабый хлопок, будто кто-то стукнул палкой по матрасу. Так стреляет пистолет с глушителем. Человек на земле даже не дёрнулся. Сергей пошёл за вторым. Второго обречённого он привёл так же, держа за волосы. Быстров приказал и ему лечь, и наёмник лег рядом с убитым. Быстров передал свой пистолет Мельничуку. Иван, видимо, боясь промазать, наклонился над жертвой и выстрелил в упор. Сергей уже вёл третьего. Тот упирался, видимо понимая, что его ждёт, что-то торопясь говорил на своём языке, видимо о чём-то просил. На вид этому парню Иванов не дал и тридцати, и он был похож на араба. Иванов подумал, что глупо умирать в таком возрасте, когда почти вся жизнь ещё впереди. Но наёмники сами выбрали для себя такую судьбу.

Поравнявшись с сидящим у вертолёта экипажем, пленный попытался встать на колени, но получил от Сергея удар носком ботинка в живот, от которого согнулся напополам и упал на спину. На помощь Сергею подоспел один из громил Быстрова, и они легко подняли верещавшую жертву за выкрученные назад руки и в таком положении понесли к месту казни. Ноги приговорённого почти не касались земли. Почему-то это запомнилось Иванову. Спецназовцы грубо бросили араба на землю, рядом с убитыми. Он что-то кричал, пытался сесть, повязка на глазах мешала ему сориентироваться, но пленный, видимо, искал главного и хотел ему что-то сказать. Громила одним движением ноги уложил араба лицом на землю и наступил ботинком на спину. Вырываясь, араб вращал головой, мешая Ване прицелиться. Но Мельничук выстрелил. В ту же секунду раздался нечеловеческий вопль раненной жертвы. Растерявшись, Мельничук не произвёл второго выстрела, но громила-спецназовец молниеносным движением воткнул нож в шею бьющегося под его сапогом человека. Вопль оборвался. Быстров забрал из рук застывшего в оцепенении Мельничука пистолет и ткнул Ивана кулаком в спину: «Иди отсюда».