Последний день года - Лена Александровна Обухова

контроль, а после слов Григория Павел уже начал недобро коситься на него. Когда мозги затуманены алкоголем, часто срабатывает не логика, которая в прозвучавших обвинениях отсутствовала, а эмоции. И эмоции эти надо было немедленно погасить.

Григорий тут же сник, снова уронил голову и, кажется, даже тихонько заскулил, как побитая собака. Павел теперь напряженно посмотрел на друга, а потом вдруг встал, взял Дарью за локоть и заставил тоже подняться с дивана, отводя ее от Григория подальше. После чего он подошел к Морозову и тихо предложил:

— Слушай, надо его где-то запереть. Ну, для общей безопасности…

— Где ты хочешь его запереть? — удивился Морозов. — Знаешь в этом доме подходящее место?

Павел заметно растерялся и покачал головой. Однако полностью от своей затеи не отказался:

— Но что-то же сделать надо! Нельзя его так оставлять. Вдруг он еще кого-нибудь убьет? Может, хотя бы наручники на него надеть?

— А у тебя есть наручники? — хмыкнул Морозов. — Потому что у меня нет.

— А чего так? — удивился Павел. — Ты же полицейский!

— Я из Следственного комитета, — вздохнул Морозов раздраженно.

— А какая разница?

— Большая! У меня нет наручников, и оружия у меня тоже нет. Я не провожу задержания. Я уже некоторое время на них даже не присутствую!

— Толку тогда от тебя, — Павел раздраженно махнул рукой. — Как с козла молока! Значит, надо хотя бы веревку найти и связать его…

— Не думаю, что это так уж необходимо, — возразил Морозов. — Даже если Григорий узнал о связи Марка и Жени, даже если он действительно убил их из мести и ревности, он вряд ли продолжит убивать. Для устранения всех остальных у него нет мотива, а если мы будем держаться вместе, то не будет и возможности.

— А если он решит убрать нас как свидетелей? — не сдавался Павел. — Вдруг у него есть оружие?

— Убить семерых так, чтобы нигде не наследить, особенно когда приходится убивать сразу несколько человек, невозможно. Надо иметь опыт или мышление психопата. А у Григория нет ни того, ни другого. Да и не факт еще, что он действительно убил Марка и Женю.

Судя по изменившимся выражениям на лицах, это заявление вызвало общее удивление. Кажется, до этого в виновность Григория успел поверить не только Павел.

— Но ты же сам сказал, что встретил в мансарде именно Гришку, — растерянно заметил тот. — Что же он там делал, если не тело жены прятал?

— Возможно, действительно что-то услышал и пошел проверить. Но решился на это не сразу или не сразу заметил подозрительные звуки, поэтому убийца успел уйти, не столкнувшись с ним. Прямо у лестницы находится санузел. Убийца мог спрятаться там, пропустив Григория, а потом уйти и спуститься на первый этаж.

— Вы что, одного из нас имеете в виду? — с вызовом уточнила Олеся. — И кого именно? Меня или Павла? А может, нас обоих? И в чем же наш мотив, по-вашему?

— Я говорил не о вас, — остудил ее пыл Морозов и наконец достал из заднего кармана свернутые трубочкой листы. — Эти документы лежали на кресле под Женей. Это результаты анализов и исследований. Вы знали, что у Валерия Демина неоперабельная опухоль мозга, которая, по прогнозам врача, должна убить его в ближайшие два года максимум?

В комнате вдруг стало очень тихо. Не то чтобы до этого кто-то так уж отчаянно шумел, но почему-то именно сейчас тишина показалась абсолютной и весьма гнетущей. Все словно бы замерли, перестав даже дышать. Взгляды присутствующих оказались прикованы к бумагам в руках Морозова.

— Мне он не говорил, — первой отозвалась Дарья.

— Мне тоже, — согласилась Олеся.

— И мне, — добавил Павел.

Вероника лишь молча покачала головой, а Григорий снова недоверчиво посмотрел на Морозова, настолько пораженный услышанным, что даже на какое-то время забыл о своем горе.

— Здесь сказано, — добавил Морозов, разворачивая бумаги, — что опухоль может вызывать галлюцинации, бред, изменения сознания и личности. И судя по датам, обследование Демин проходил еще летом. То есть четверть отпущенного ему врачом срока уже прошла.

— Постой, — Павел нахмурился, — ты что, считаешь, это Валерка убил Марка и Женю? Но из-за чего? Из-за измененного сознания? Типа… он решил, что это какие-то злодеи или вовсе… демоны? Или что ты имеешь в виду?

— Порой люди, которым врачи выносят смертный приговор, озлобляются, — тихо пояснил Морозов, кидая бумаги на кофейный столик. — В моей практике был случай, когда мужчина убил всю свою семью — родителей, жену и двоих детей, — когда узнал, что скоро умрет. Утверждал потом, что пожалел их, мол, как же они без него будут, пропадут ведь… Божился, что собирался убить и себя тоже, просто духу не хватило.

— Вот урод, — удивленно выдохнула Дарья. — Надеюсь, он не вылечился потом?

— Даже до конца суда не дожил. Но дело не в этом. Дело в том, что у него мозг не был поражен болезнью, но она все равно изменила его. То же самое могло произойти и с Валерием. Понимаете, все это, — он обвел рукой помещение, имея в виду дом в целом, — с самого начала выглядело как ловушка. Загородный дом в такой глуши, что здесь рядом почти никто не живет. Новогодняя ночь, на которую уже давно обещали обильные снегопады. Гостеприимный хозяин, позвавший всех своих друзей, но в последний момент переставший выходить на связь. Весь дом открыт, сияет огнями и даже полыхающим камином, но в нем — никого. Эти сбивчивые объяснения в общем чате…

— Постой, — перебила его Дарья, — но зачем так сложно? В смысле, если он решил убить нас, то почему просто не встретил, как и собирался, а потом… не знаю… Мог бы отравить, добавив яд в оливье или шампанское…

— Алиби, — лаконично пояснил Морозов, улыбнувшись. — Он не собирается провести в тюрьме оставшееся ему время. Подумайте, как все будет выглядеть для полиции, когда она сюда доберется? В доме восемь трупов, смартфоны заперты в сейфе, а в общем чате со вчерашнего дня шло обсуждение того, что хозяин дома был вынужден уехать и все это время тут отсутствовал. Может быть, там уже есть новые сообщения о том, что он так и не сможет добраться, пока не почистят дорогу.

— То есть, по-твоему, все это время он был где-то здесь? — хрипло уточнил Григорий. — В доме?

— Не обязательно в доме. Не обязательно все время. Может, сначала он прятался в бане — там весьма комфортно. Или действительно у соседей, у которых горит свет. Но вплоть до нашего приезда он, скорее всего, находился здесь. Поэтому и не побоялся оставлять вовсю полыхающий камин без присмотра: он и