Агнец - Светлана Скиба

закат окрасил небо багряными разводами. Спустившись в вестибюль, я замечаю Яну, разговаривающую с водителем УАЗа-буханки, который вез нас от пристани на турбазу. Увлеченная беседой, она не замечает нас, и я думаю, что так даже лучше. Все-таки предположение Влада отпечаталось в моей голове: мутная.

Сегодня мы садимся за дальним столиком у стены, я хочу как можно меньше привлекать внимание. Но моим попыткам спрятаться не сопутствует успех, и я получаю щедрую порцию враждебных взглядов официантов и других сотрудников отеля. Мне кажется, их неприязнь стала еще сильнее. Это никак не проявлялось внешне, я это чувствовала на интуитивном уровне.

– Мы можем проверить Яну, – предлагает Влад, глядя на то, как я внимательно осматриваю, точно сканирую, кусок рыбы, прежде чем отправить его в рот.

– Как мы это сделаем? Вломимся в ее номер?

– Не обязательно вламываться, можно спокойно войти, – невозмутимо отвечает он. – Доедай скорее, у меня есть план.

Рядом с нашим столиком садится пожилая пара (они что, преследуют нас?). Периферическим зрением я вижу, что они смотрят на нас, перешептываются.

На террасу вваливается шумная компания – новенькие. Они слишком громкие, веселые, прожорливые. Они напоминают мне саранчу, бледную, напористую саранчу. Гляжу на них, и ко мне приходит понимание, что им не стоит бояться острова. Они не в его вкусе.

Вот опять я наделяю Чулык разумом и эмоциями, возможно ли такое на самом деле? Влад, конечно, сказал бы, что нет.

– Прощай, аржан, – говорит мне метрдотель на выходе с террасы. Его лицо преисполнено злорадным энтузиазмом, он в предвкушении, он знает то, чего еще не знаю я.

Мы с Владом молча проходим мимо него, направляясь к лестнице. Яна и водитель микроавтобуса до сих пор не могут отлипнуть друг от друга, в буквальном смысле слова: они нежно, мягко касаются друг друга руками, сжимая пальцы в замок.

Кто они друг другу? Близкие друзья, любовники? Непонятно почему, но увиденная сцена озадачила меня, ввела в ступор. Будто бы я случайно застукала целующихся учителей, например трудовика и математичку. Разве не абсурд? Хотя в жизни всякое бывает. Яна взрослая женщина и вправе встречаться с кем хочет, хоть с водителем УАЗа, да хоть с сумасшедшим Калчу.

Влад потянул меня за руку, и я послушно последовала за ним.

29

Яне знаю, правильно ли мы поступаем. Скорее всего, нет. Конечно, нет. Вламываться в чужой номер – это за гранью. С другой стороны, то, что творится в Чулыке, разве не за гранью?

– Мне нужны скрепки, – говорит Влад, когда мы заходим в тридцать второй номер. – Поможешь найти?

В ящике письменного стола я нахожу то, что ему нужно: три металлические скрепки, удерживающие листы бумаги. Я осторожно снимаю их с документов и отдаю Владу, а еще отдаю мешочек с пеплом кедра Бажиру. Он считает, что это может пригодиться.

Весь недолгий путь в соседнее шале, туда, где живет Яна, я ощущаю себя воришкой, крадущейся в чужой дом, чтобы сотворить там какую-то гадость. Но я не собираюсь делать никаких гадостей, мне нужно просто проверить.

И все равно мне неловко, даже стыдно. Мы поступаем неправильно. Не мы, конечно, а только я. Именно я втянула Влада во все эту кабалу. Я почему-то вспоминаю ту странную пожилую пару, постоянно держащуюся за руки, и мне хочется, чтобы и мы с Владом прошли вместе долгий путь. Раньше такие мысли меня не посещали, скорее удручали.

Со стороны мы действительно выглядим как воришки. Влад копошится в замке двумя вытянутыми скрепками на манер отмычек, а я стою на стреме и верчу головой во все стороны.

Коридор пуст, это хорошо, но вот номер напротив, а точнее глазок, словно выпуклый стеклянный глаз, заставляет меня нервничать. Я очень надеюсь, что с другой стороны двери не затаилась чья-нибудь досужая физиономия.

Скрепки-отмычки в руках Влада делают свое дело, и я слышу щелчок замка.

– А ты точно научный сотрудник? – улыбаясь, спрашиваю я, и мы входим внутрь.

Однокомнатный Янин номер скорее напоминает прилавок с оккультными вещами на цветном рынке, чем человеческое жилище. На полу, выстроившись в шеренгу, стоят шаманские бубны, все обувные полки завалены разнообразными статуэтками: здесь и фигурки животных, и людей, и что-то абстрактное. Много фигурок разных божеств: я узнаю позолоченную статуэтку жрицы Марууш, деревянные лодочки и крохотных, вырезанных из дерева идолов. По всей комнате валяются побрякушки: четки, бусы, цветные камни, ракушки, бутылки с какой-то жидкостью или заспиртованной ранее живой божьей тварью. Больше всего в коллекции Яны змей: здесь и черные, и красные, и серые, и в ромбик, и даже прозрачные, похожие на гигантских червей.

Влад с некой брезгливостью и оторопелостью таращится по сторонам, время от времени приближаясь к чему-нибудь, что заинтересовало его.

– Да она сумасшедшая, причем на всю голову, – резюмирует он.

– Она просто этим занимается, покупает, продает, это ее заработок, – рассуждаю я.

– А это тоже ее заработок? – Он показывает мне фотографию, на которой изображена я.

На письменном столе, больше похожем на алтарь, лежит с десяток моих фотографий, сделанных в разное время. Вот я в строгом деловом костюме с кипой бумаг в руках где-то в стенах офиса, на другой в белом пуховике и со стаканчиком кофе. Я помню этот день, мой Opel Corsa был в ремонте, и я ждала такси около своего подъезда, а так как оно задерживалось, то решила купить кофе, чтобы скоротать время.

На третьей и четвертой фотографии я сплю в самолете. Ну конечно, Яна была моей соседкой и успела щелкнуть меня на телефон (или у нее имеется специальный фотоаппарат для такого?), пока я спала. На других примитивно отфотошопленных фотографиях моя ничего не подозревающая голова грубо приклеена к разным телам.

Преимущественно обнаженным.

Рядом с моими снимками белеет человеческий череп, который обвивает мертвая черная змея. Маленькие фигурки алмысов, точь-в‐точь как те, которые нападали на меня, только крохотные, словно воины-стражи, стоят на своем посту, охраняя сокровенное. Мой взгляд падает на жуткие предметы, являющиеся продолжением моих фотографий, продолжением меня. От них к горлу подступает тошнота и меня охватывает отвращение.

Вот моя прядь волос, аккуратно отстриженная почти под корень, сломанный кусок ногтя с лиловым лаком и использованная прокладка. Тоже моя.

– Ты был прав. Она…

– Кто? – раздался голос Яны.

Она буквально влетела в номер, тяжело дыша, как после быстрой пробежки. Мы втроем смотрим друг на друга и молчим.

– Так кто же я? – с вызовом повторила она свой вопрос.

– Мои фотографии… Зачем они тебе?

Яна смотрит на стопку фотографий в моих руках и громко цокает.

– Для твоей защиты.

– От кого? –