Книга Авроры. Свет как тьма - Кейси Эшли Доуз

каком-либо политическом голосовании.

Но почему тогда это воздействие не срабатывает на мне?

У меня нет фанатичного желания отправиться на ближайший избирательный участок и отдать голос за Роберта Пирстона.

В итоге я оставляю Ника в покое от дальнейших расспросов. И он возвращается к своей излюбленной теме о приставке.

День проходит, как обычно. Даже несколько скучно. Пары тянутся долго, перемены пролетают быстро. Я достаю из автомата невкусный маффин, зато Нику на удачу вылетает две банки газировки за оплаченную одну, и бонусную он отдает мне.

Я решаю после пар отправится в библиотеку и доделать курсовую, а после обещаю Нику заскочить к нему и посмотреть какой-то новый боевик.

По окончанию пар выхожу из вуза, чтобы добраться корпуса библиотеки, когда мое внимание приковывает странная картина.

Брайс, наш долбанный капитан баскетбольной команды, проходит к знакомой дорогой тачке и залезает в нее. Сигналка не орет, ничто не свидетельствует о взломе. Я уже помню эту машину, возле нее стояла Инки и

(это машина одного бизнесмена по моему заданию)

говорила о хозяине тачке совсем другое.

Насколько я знаю – Брайс бизнесменом пока не стал.

Быстро меняю направление и трусцой бегу в его сторону, чтобы успеть до того, как он тронется с места.

-3-

Успеваю с большим трудом – едва не падаю ему на капот, заставляя дать по тормозам. Герметичные двери скрывают поток ругательств, которые он изрыгает – судя по открывающемуся рту. После чего опускает стекло.

– Какого хрена ты делаешь, утырок? Если жить надоело – с моста сбросься, а не царапай мне тачку.

– Прости – механически бросаю я и перехожу к сути – но разве это твоя тачка?

– Нет, Джона Кеннеди – он на разговор не настроен и вновь пытается дать по газам. Я всем телом пригораживаю ему дорогу. Может, он и придурок, но мое бренное тело на капоте точно не захочет заиметь.

– Какого черта! – рычит он – я сейчас выйду и натяну тебе глаз на жопу, ботан!

– Просто ответь – это твоя тачка?

– Конечно моя! И уже давно.

– И она не принадлежала никогда кому-нибудь другому?

– Бредишь, идиот? Отец мне ее с салона на днюху подогнал.

Пытаюсь использовать последний логичный вариант:

– А твой отец не бизнесмен?

– Космонавт НАТО – шипит он и вижу, что терпение Брайса на исходе. Очень скоро ему перестанет быть лень отстегнуть ремень безопасности, заглушить мотор и выйти из тачки.

– Подожди – прошу я и поднимаю ладони вверх – один вопрос. Позавчера утром тут была женщина, тугой пучок. Рядом с твоей машиной, не видел?

Мгновение на его лице не происходит ничего, кроме гнева на меня, но тут мелькает едва уловимое понимание:

– А, коза эта. Да, помню. Взялась не пойми откуда, потерлась тут и убежала. Еще опоздал из-за нее – все не мог из-за нее нормально припарковаться, весь проход загораживала..

– А-а –только и могу выдавить я.

– Как и ты сейчас, баран – добавляет он и мотор начинает реветь сильнее – уберись на хрен с дороги.

Я покорно отбегаю в сторону, потому что больше узнавать мне у него нечего. Назвав меня еще пару раз различными обидными словами, Брайс маневром выруливает на дорогу и вскоре скрывается.

Я озадаченно гляжу ему в след.

Но если это его машина, а не какого-то пресловутого бизнесмена. И Инки даже не подходила заговорить с ним, а лишь делала видимость..

Значит, никакого задания не было и она мне соврала.

-4-

Шестеренки в моей голове начинают отчаянно крутиться.

Но что она тогда делала здесь тем утром и зачем спускалась на землю? Прямых поводов к подозрениям у меня нет. Но если бы подозревать и правда было нечего, она бы не стала лгать о природе своего спуска на землю.

Что она здесь делала?

Не может ли быть такое, что она оказалась на земле в тот день совсем не по делам Поднебесья.. а по делам, Персита, например? Тогда есть смысл утаивать свою истинную причину.

Вспоминаю, с какой неохотой и уклончивостью она отвечала на вопрос о задании.. Теперь вижу, что ей явно есть, что скрывать.

Я растерянно гляжу по сторонам, не зная, что мне предпринять. Мне точно надо рассказать об этом Дарнордесу – уверен, это не пустой звук. Но как?

(если ты нам понадобишься – мы тебя найдем)

Но что делать, когда они мне понадобились?

Каким образом сообщить то, что я узнал?

Библиотека тут же забывается и я опрометью несусь домой, сам еще не зная, что именно там собираюсь делать. Но чтобы это не было – это точно не для глаз публики. А то недолго мне оказаться в палате с белыми мягкими стенами.

По пути быстро набираю сообщение Нику о том, что посмотреть фильм сегодня не выйдет. На ходу сочиняю байку про проблемы с курсовой и тому подобное.

Мой телефон начинает разрываться блямканьем сообщений в ответ, но я уже не читаю их.

Забежав в квартиру, растерянно озираюсь по сторонам и машу руками, словно пытаюсь привлечь внимание пилотов самолета, находясь на необитаемом острове:

– Мне надо вам сказать!

Чувствую себя идиотом, крича это потолку.

– Я вам нужен! Мне есть что сказать! Эй! Вы, там!

Я вновь машу потолку. Пусть меня никто и не видит – мне становится крайне неловко. Делаю что-то абсолютно идиотское. С таким же успехом можно подойду к морю и попросить Посейдона выкинуть на берег Трезубец.

Откуда я вообще уверен, что они обязательно в небе? Может, Поднебесье вообще где-то в другом измерении, раз это мир после?

– Эй! – уже менее уверенно кричу я, последний раз махнув руками. Жест этот, отдаленно напоминающих сигналы в аэропорту самолетам. Я в фильмах видел.

Наконец, мой энтузиазм исчерпывается.

Я опускаю руку и еще мгновение молча смотрю в потолок. Отмечаю, что побелка кое-где отвалилась и не мешает сказать об этом арендодателю.

Как вдруг слышу знакомый надменный голос за спиной:

– И какого черта ты разорался?

-5-

Облегчение разливается по телу, когда я, вздрогнув, лихорадочно оборачиваюсь. Аврора, недовольно глядит на меня. Ее уголки губ, как всегда, чуть опущены вниз. Никогда еще я не был так рад ее видеть.

Но она одна. Вопрос невольно вырывается раньше сути:

– А где Имф?

– Помогает Совету – фыркает она – я, между прочим, тоже. Какого черта ты хотел? Что сказать?

– Вы меня услышали?

– У тебя минута – предупреждает она пренебрежительно.

И я решаю не тратить ее терпение. Зная Аврору –