Патриция Корнуэлл - Точка отсчета

— Не забивай себе голову такими мыслями. Иногда люди слишком много думают о чем-то, доводят себя до стресса, и тогда то, чего они боялись, случается.

— Как со Спарксом.

— Не понимаю, при чем здесь Спаркс.

— Может быть, он тоже слишком много думал о чем-то и навлек на себя беду. Думал о том, сколько у него завистников и врагов, боялся, что однажды они придут и все отнимут, а закончил тем, что сам же все и сжег. Убил своих лошадей, а заодно и белую подружку. И остался ни с чем. Никакие страховки не заменят то, чего он лишился. Никоим образом. Так что как ни крути, а Спарксу конец. Либо он уже потерял все самое дорогое, либо закончит свои дни в тюрьме.

— Я бы подозревала его, если бы речь шла только о поджоге. Но ведь убита молодая женщина и сожжены заживо лошади. Так что мне картина представляется далеко не такой ясной.

— А по-моему, наш случай напоминает ситуацию с О. Джеем[16]. Богатый и влиятельный черный парень. Бывшая белая подружка с перерезанным горлом. Тебя не тревожат такие очевидные параллели? Послушай, мне надо покурить. Подымлю в окно, ладно?

— Если Кеннет Спаркс убил свою бывшую любовницу, то почему не сделал это в каком-то другом месте, которое никак не ассоциировалось бы с ним? Зачем уничтожать все, чем обладаешь, и при этом навлекать на себя подозрения?

— Не знаю, док. Может быть, где-то что-то вышло из-под контроля и полетело ко всем чертям. Может, он не хотел убивать ее и поджигать особняк.

— В пожаре нет ничего такого, что говорило бы в пользу его спонтанности или непредумышленности, — возразила я. — Полагаю, тот, кто поджигал ферму, прекрасно сознавал, что делает.

— Кто знает. А может, ему просто повезло.

Пятна света на дороге чередовались с тенями, а рассевшиеся на проводах птицы почему-то напомнили ноты. Подъезжая к ресторану «Северный полюс» с вывеской, на которой красовался белый медведь, я вспомнила, что именно сюда частенько заезжала на ленч после заседаний суда округа Гухланд. Перед глазами встали лица детективов и судмедэкспертов, многие из которых уже давно ушли в отставку. Я плохо помнила детали прошлых дел, потому что убийств было слишком много, и мысль об этом, а также об ушедших коллегах на мгновение отдалась печалью. Ред-Фезер-Пойнт находился в самом конце длинной, посыпанной гравием дороги, которая выходила к внушительного вида ферме на берегу реки Джеймс. Оставляя за собой облако пыли, я свернула к белой ограде, за которой расстилались зеленые луга с разбросанными кое-где клоками сена.

Белый трехэтажный дом казался немного покосившимся и как будто перебравшимся в наше время из другого столетия. Далеко за домом паслись несколько лошадей, но больше никого видно не было. Мы вошли в большую конюшню под зеленой крышей. Из глубины ее доносился металлический стук. Прекрасные лошади выглядывали из стойл, вытягивая великолепные шеи, и я не удержалась от соблазна прикоснуться к бархатистому носу замечательного арабского скакуна и задержаться у соседнего стойла, откуда на меня смотрели большие темные глаза совсем маленького жеребеночка и его матери.

Не разделявший моих чувств Марино держался на расстоянии от лошадей и отмахивался от осаждающих его мух.

— Одно дело на них смотреть, и совсем другое — когда тебя цапнут за руку, — прокомментировал он. — Мне и одного раза хватило.

Если не считать ударов молотка, вокруг было тихо. На деревянных стенах висели смотанные шланги и грабли, сушились одеяла. Первой, кого мы встретили, была женщина в костюме для верховой езды, со шлемом на голове и английским седлом в руках.

— Доброе утро, — сказала я. — Мы ищем кузнеца. Я — доктор Скарпетта.

— Он там. — Она кивнула, но не остановилась. — И раз уж вы здесь, посмотрите Черного Шнурка. Мне он показался горячим.

Я поняла, что меня приняли за ветеринара.

Свернув за угол, мы увидели Дорра, который сидел на табурете, зажав между коленями правую переднюю ногу здоровенной белой кобылы. Кузнец был лысым, с мощными плечами и руками, в кожаном фартуке, похожем на кожаные гетры ковбоев. Пот обильно стекал по раскрасневшемуся лицу, оставляя грязные подтеки.

— Здравствуйте, — бросил он, вытаскивая гвоздь из алюминиевой подковы.

— Здравствуйте, мистер Дорр. Я доктор Скарпетта, а это капитан Пит Марино. Ваша жена подсказала, где вас найти.

Он поднял голову и посмотрел на нас.

— Меня все называют просто Хьюи, потому что такое у меня имя. Вы ветеринар?

— Нет, я судебный патологоанатом. Мы с капитаном Марино расследуем уоррентонское дело.

Глаза кузнеца потемнели. Дорр перевернул старую подкову и, достав из кармана фартука нож, начал зачищать копыто.

— Того, кто это сотворил, следовало бы расстрелять, — сказал он, доставая из другого кармана плоскогубцы.

— Мы делаем все возможное, чтобы найти этого человека, — сообщил Марино.

— Моя задача в том, чтобы установить личность погибшей при пожаре женщины, — объяснила я, — и попытаться прояснить, что именно с ней случилось.

— А для начала, — добавил Марино, — хорошо бы узнать, почему она там оказалась.

— Я о ней слышал. Странное дело, — сказал Дорр, взявшись за напильник. Лошадь втянула губы. — Уж и не знаю, с какой стати там кто-то оказался.

— Вы, если не ошибаюсь, были на ферме за несколько дней до пожара? — спросил Марино, открывая блокнот.

— Пожар случился в субботу вечером. — Кузнец почистил копыто проволочной щеткой. — Я пробыл там почти весь четверг. Все как обычно. Подковал восемь лошадей. У одной, белой, загноилось копыто, так я смазал формальдегидом... Ну да вы знаете. — Он посмотрел на меня, отпустил правую ногу и поднял левую. Лошадь взмахнула хвостом. Дорр постучал ее по носу. — Это ей, чтобы подумала хорошенько. Плохой день. Они ж как дети малые, так и норовят устроить тебе проверку. Ты-то думаешь, что они тебя любят, а им только и надо, чтобы ты их покормил.

Лошадь закатила глаза и оскалила белые зубы. Кузнец вытаскивал гвозди, работая с неимоверной быстротой и при этом не прекращая говорить.

— Возможно, вы видели у Спаркса молодую женщину? — спросила я. — Высокая, с длинными светлыми волосами, очень красивая.

— Нет. Когда я там бываю, мы обычно проводим время с лошадьми. Кеннет всегда помогает как может. Он от них без ума. — Дорр снова открыл нож. — А что касается женщин, то сам я никого не видел, хотя слышал всякое. Не знаю. Мне он всегда казался немного одиноким. Удивительно, верно? Учитывая, кто он такой.

— Вы долго у него работали? — спросил Марино, выдвигаясь немного вперед и показывая тем самым, что берет на себя первую роль.

— Почти шесть лет. Приезжал пару раз в месяц.

— Когда вы видели его в тот четверг, он не говорил, что собирается куда-то уезжать?

— Да, конечно. Поэтому я и приезжал. Кеннет собирался на следующий день в Лондон, а на ферме никого не оставалось, вот он меня и позвал.

— Мы предполагаем, что жертва приехала в старом голубом «мерседесе». Вы не видели на его ранчо такую машину?

Дорр пересел на скамеечку пониже и взялся за левую заднюю ногу.

— Нет, такую не помню. Стой смирно! Не видел. — Он уже снимал очередную подкову. — У нее тоже плохие ноги.

— Как ее зовут? — поинтересовалась я.

— Молли Браун.

— Вы ведь не местный?

— Родился и вырос в южной Флориде.

— Я тоже. В Майами.

— Ну, теперь это все равно что Южная Америка.

Глава 12

Неизвестно откуда взявшаяся гончая неслышно протрусила по усеянному сеном полу и остановилась, привлеченная, вероятно, запахом костной стружки. Молли Браун грациозно подняла заднюю ногу и поставила ее на стойку, как будто готовилась к сеансу педикюра в косметическом салоне.

— Хьюи, — сказала я, — в этом пожаре много, очень много непонятного. Есть, например, тело, хотя в доме Спаркса вроде бы никого не должно было быть. На мне лежит определенная ответственность, и я намерена сделать абсолютно все, чтобы выяснить, почему женщина там оказалась и как получилось, что она не покинула дом, когда начался пожар. Вы, похоже, последний, кто побывал на ферме до трагедии, поэтому я прошу вас поднапрячься и вспомнить все, включая самые мелкие детали. Может быть, что-то показалось вам необычным.

— Именно так, — добавил Марино. — Например, не разговаривал ли Спаркс в тот день с кем-то по телефону. Или, может, у вас сложилось впечатление, что он ожидал кого-то. Кстати, не упоминал ли он в вашем присутствии имени Клер Роули?

Дорр поднялся и потрепал кобылу по крупу. Я же из осторожности отступила, стараясь держаться подальше от задних ног животного. Гончая вдруг зарычала, как будто только теперь признала во мне чужака.

— Иди сюда, малышка.

Я наклонилась и протянула руку.

— Вот что я вам скажу, доктор Скарпетта. Вы доверяете Молли Браун, и она доверяет вам. — Дорр повернулся к Марино: — А что касается вас, то вы боитесь животных, и они это чувствуют. Чтоб вы знали.