Майкл Маршалл - Земля будет вам прахом

— Расскажешь?

— Может быть.

— Какой ты таинственный.

Прежде мы общались главным образом в барах неподалеку от офиса, но я частенько заглядывал и к Биллу домой. Я знал здешние правила. Вытащив пачку сигарет, я показал на балкон.

Он кивнул:

— Конечно. Еще будешь?

Он присоединился ко мне пару минут спустя с двумя бутылками пива. Некоторое время мы потягивали его молча.

— Ты ведь давно здесь живешь?

— Провел несколько лет мальчишкой, — сказал он. — Часто бывал после армии. А что?

— Ты знаешь Робертсонов?

— Ну да, знаю. Несколько раз встречался с Джерри по делам. Мы представляли интересы его фирмы.

— А что насчет молодого поколения?

— И их знаю. Брук и Кори. А что?

— Вторая жена Джерри вчера попала в автокатастрофу, — сказал я.

Он нахмурился:

— Неужели? Как ее зовут — Хелен?

— Эллен.

— И что случилось?

— Не знаю толком.

— А какое это отношение имеет к тебе?

— И этого я тоже толком не знаю.

Окончательно стемнело, и электрический свет оставлял резкие тени на лице Билла, подчеркивая морщины в тех местах, где во времена нашего знакомства (за десять лет до рождения Скотта) была только гладкая кожа. Те же перемены он наверняка видел и во мне.

— Не хочешь нормально объяснить?

— А надо?

Он сделал большой глоток и отвернулся.

— Зависит от того, что ты ждешь от меня, — сказал он. — Если нужен совет, как поступить по закону, тогда валяй.

— Возможно, не по закону, — уточнил я.

— А по чему?

— За последние несколько дней я два-три раза встречался с Эллен. Ее-то я и ждал, когда столкнулся с тобой в Блэк-Ридже.

— Встречался с ней? Зачем?

— Длинная история. Она связалась со мной. Суть в том, что она убеждена, будто ей грозит опасность.

— От кого?

— От Брук. Возможно, и от Кори.

— Кори можно угомонить щелчком по носу. Брук… да, могу представить, что она кого-нибудь довела.

— Она здорово довела Эллен.

— Я потерял ход твоих мыслей, — сказал Билл, допивая пиво. — Почему они выпускают такие маленькие бутылки? Еще по одной?

Он ушел, и я направился в гостиную. Под одним из приставных столиков я увидел пару туфель. На спинке стула висел галстук. Когда-нибудь наступит момент — не скоро, но наступит, — когда папки займут здесь все пространство.

Билл вернулся, неся в одной лапе две бутылки. Он остановился, смерил взглядом папку на столе. Я глубоко вздохнул:

— Джен и правда уехала?

Он поднял на меня глаза:

— Джен и правда уехала.

— Далеко?

— Тебе-то что, Джон?

— В доме у тебя пусто как-то, только и всего.

Он посмотрел в пол:

— В последнее время у нас не все ладилось, если уж ты спрашиваешь. А сейчас у нас период реорганизации отношений.

— Пожалуй, я больше не буду пива, — сказал я. — Я за рулем.

— Смотри-ка, какой ответственный. Когда в следующий раз будешь проезжать мимо, дай знать заранее. Ладно?

— Непременно.

Он вышел вместе со мной в коридор. Не доходя двух ярдов до двери, я обернулся:

— Но с ней все в порядке?

— С кем?

— С Дженни.

— С ней все в порядке, Джон. Спасибо, что спросил. Но с ней все в порядке, спасибо зарядке. Можешь не сомневаться.

— Ну и прекрасно, — выдавил я, не в силах заставить себя улыбнуться его плоской шуточке.

Я посмотрел на него, и что-то в его глазах сказало мне: нет, с Дженни далеко не все в порядке, с ней что-то случилось.

К сожалению, внезапно открывшийся невербальный канал действовал в обоих направлениях. Билл моргнул, в остальном оставаясь неподвижным.

Первый удар чуть не уложил меня на месте. Он бил тяжело и снизу, и хотя я начал отворачиваться, удар был настолько силен, что я отлетел к стене.

Я успел вовремя присесть, уходя от второго удара так, чтобы Билл частично повернулся к двери.

Я отступил в коридор, но не очень далеко — не хотел отходить назад в дом и не хотел, чтобы Билл обошел меня, потому что был уверен: где-то в доме есть пистолет. Поэтому, когда он бросился на меня, я пошел навстречу. Я схватил его за рубашку, а он с такой силой съездил мне в живот, что у меня перехватило дыхание. Он вцепился мне в горло, а я стукнул головой, целясь лбом ему в нос. Послышался треск — мы врезались во что-то, на пол и на нас посыпались фотографии вместе с декоративной полкой, полетели осколки стекла и керамики. У меня возникло ощущение, что Билл сейчас рухнет, но он с еще большей силой шарахнул меня головой о стену, и на мгновение в глазах потемнело.

Он пытался что-то кричать, как и я, но я так и не понял что. Он колотил меня снова и снова — в живот, под ребра слева, орудовал с остервенением, а я не мог увернуться и знал, что долго не протяну. Он пытался свалить меня, чтобы я оказался у его ног, — вот тогда бы он поработал по-настоящему. Понятно, что шансов подняться тогда у меня не будет.

Я вывернулся и отступил, уклоняясь от ударов. Он бросился на меня, и тогда я сделал финт вниз и в сторону, поднырнул под него, тут же развернул и одновременно дернул его плечо, отчего он неловко соскользнул вниз так, что мне удалось ударить его коленом в грудь. Он попытался восстановить равновесие, но его правая нога поскользнулась на осколке стекла, и он ударился головой о нижнюю ступеньку лестницы.

Я немедленно оказался на нем сверху; одна его нога была подогнута, но после падения он не шевелился.

Я замер в ожидании, тяжело дыша.

Он вырубился.

Я перевернул его на спину, убедился, что он дышит, и поднялся по лестнице. Там беспорядок был заметнее, но все же не настолько катастрофический. Мужчины, живущие в одиночестве, могут противостоять хаосу ничуть не хуже женщин.

В спальне было четыре стенных шкафа. Два с рубашками и костюмами. Третий пустовал, в последнем я увидел два-три платья.

Я спустился в кухню, быстро вымыл лицо холодной водой, вытерся полотенцем, от которого пахло плесенью.

А потом вышел из дома, хотя мне и хотелось присесть. Но я понимал: если сяду, то встать уже не смогу.

— Что с вами?

— Ничего, — отозвался я.

Я сидел у окна в «Горном виде», отвернувшись от остальных посетителей. Народу было не так уж много, и хотя я, изучив себя в зеркале, знал, что синяки еще не проступили окончательно, желания подставлять свою физиономию под чужие взгляды у меня не возникало. Я мерз, руки и ребра болели, и только по этой причине я и заглянул в бар: хотелось посидеть где-то под крышей.

По другую сторону улицы находилось кафе «Сестры Райт», разбитое окно было заделано фанерным листом. Быстро сработали.

Кристина принесла мне пива, хотя я и не просил.

— Ваше лицо — это как-то связано с Робертсонами? Или Эллен?

— Нет, — ответил я.

Она вернулась через двадцать минут с новой кружкой. Я поблагодарил ее и демонстративно уставился в окно. Фанера на окне кофейни раздражала взгляд, словно за ней все еще лежало тело.

Кристина не уходила, и в конечном счете я посмотрел на нее.

— Что?

— Я беспокоюсь за вас.

— Я в порядке, — беспечно сказал я. — Просто сложный день.

Она покачала головой:

— Я волновалась еще до того, как вы здесь появились. Вы… я слышала всякое.

Я увидел еще одного официанта — паренька в черной футболке. Он смотрел в нашу сторону.

— От кого слышали?

— Я думаю, вам нельзя здесь оставаться.

— Почему? Пиво прекрасное, обслуживание превосходное. Иногда, — добавил я, пытаясь пошутить.

Она не купилась на это. Нервы у меня шалили, сосредоточиться на чем-то не удавалось, но мои глаза нашли ее лицо и зафиксировали изображение. У нее были серо-зеленые глаза, бледная кожа, черные волосы. Она казалась полной противоположностью всем знакомым мне женщинам.

— И что вы слышали по испорченному телефону?

Я грубил намеренно. Сам не знаю почему. По обеим сторонам ее носа были едва заметные пятнышки, возможно, веснушки. Под ее взглядом я чувствовал себя неуютно.

Я закурил и сосредоточился на сигарете, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Вам нужно бросить.

— Да. Но не сегодня.

— Я не о курении. Укуритесь хоть до смерти — это ваше личное дело. Я имею в виду — бросить все и уносить ноги.

Она подала мне счет.

Я стоял на тротуаре перед баром, не зная, что делать. Я не хотел возвращаться в мотель. В определенном настроении лучше смерть, чем такие вот места.

После короткого размышления я пересек улицу и зашел в пиццерию, где без особой нужды вовсю работал кондиционер, а из динамиков доносилась давно забытая музыка 1980-х, словно здесь намеренно разгоняли клиентов. Если так, то это действовало. Заведение было почти пустым, я без труда заказал кофе и сел у окна подальше от чужих глаз.

Устроившись, я понял, во-первых, что один из членов семейства, сидящего в дальнем углу, рассматривает меня, а во-вторых, что это помощник шерифа Грин.