Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

В дверь снова стучат.

– Давай быстрее, Касс.

– Ты должна пойти, – говорит Каллум, тряхнув головой, и трет ладонями глаза. – Ты же сама сказала, что все запомнят, как мы себя вели, если след приведет в «Платаны». Ты уже выглядишь… паршиво, и они будут гадать, что с тобой стряслось, – вздыхает он.

– А что насчет всего этого? – машу рукой в неопределенном направлении.

– Когда вернешься, – говорит он, преувеличенно вздыхая и качая головой.

– Ключи там, – киваю я на письменный стол. – От моей машины. Она всего в паре шагов от задней двери. Когда все уйдут и стемнеет, ты должен… – Я не заканчиваю предложение, нервно сглатываю и показываю подбородком в сторону кладовки с Эдди. – Ну, сам знаешь.

Мы уже договорились воспользоваться моей машиной, потому что там есть багажник, в котором уже лежит брезент, в отличие от пятидверной машины Каллума, так что больше мне ничего объяснять не надо. Каллум понимает. Эдди не очень крупный, и Каллум сумеет в одиночку перетащить его, когда здесь все стихнет.

– А когда я вернусь, пройду мимо твоего окна. Притворюсь, будто проверяю поливалку на газоне или еще что… Чтобы ты знал, – говорю я и слышу, как Кристал снова стучит.

– Да бога ради, Касс! Выходи уже!

– Ладно, иди, – говорит Каллум, осторожно проскальзывает в заднюю дверь и исчезает.

Я открываю главную дверь и первым делом замечаю платье Кристал. Оно сверкает так, что слепит глаза, а беременный живот растягивает его до предела. Взгляд утыкается в низкое декольте и голые ляжки. Джеки в аналогичном неподобающем наряде – черном кожаном мини-платье с кружевными вставками по бокам, как готический костюм на Хеллоуин, купленный в фанатском магазине. Роза, к счастью, в синем кружевном платье до колен, такое подойдет для мессы или для матери невесты на свадьбу.

Нет, я не смогу. Как это вообще пришло мне в голову? Просто в какой-то миг мне захотелось пойти, и я не подумала о том, кого беру с собой и как это будет выглядеть. Надо найти способ все отменить.

– Что это на тебе? – с отвращением спрашивает Джеки.

Не могу поверить, что именно она задает этот вопрос. И тут я понимаю, что я в шортах и грязной футболке, а спутанная копна грязных волос собрана на затылке и заткнута за уши.

– Я…

– Вот сучка, да ты забыла! – говорит Джеки. – Ну так вот, мы идем! Я сунула в лифчик смесь для «Кровавой Мэри», так что готова к вечеринке. Пошли. Давай тебя приоденем, – добавляет она и тянет меня за дверь.

Я вижу, как на минивэне Кристал подъезжает Барри.

– У нас есть шофер, – хихикает Роза. Он сигналит и кивает. – Будем через пять минут, Барри. Жди нас тут.

После того как я оделась, девочки перебрали весь мой шкаф, полный платьев от Версаче, Дольче и Оскара де ла Ренты, еще раз спросили, какого хрена я здесь делаю, и семьдесят пять раз назвали меня богатой сучкой, мы наконец отправляемся в путь. По такому случаю Барри подготовил плейлист и с энтузиазмом играет роль шофера, а Кристал устроила сзади подобие автобуса для вечеринок – с ведерком льда, где охлаждается персиковое вино, и с телефонным приложением вроде диско-шара, заливающим крышу вращающимися красными и розовыми огнями. Это напоминает мне роллердром, куда я ходила в детстве. Настолько же тошнотворно.

– Выпьем, выпьем, выпьем, выпьем, – вопит Джеки и стукается кулаками с Барри.

При взгляде на улыбающуюся Розу в платье для церкви, робко поднимающую стаканчик с вином, чтобы чокнуться с Джеки, меня охватывают такой стыд и сожаления, что я едва сохраняю нейтральное выражение лица, но никак не могу выдавить улыбку, которую все от меня ждут.

Моя первая ошибка за вечер – я беру у Джеки рюмку с текилой. Решаю, что должна пройти через это, выкинув из головы Эдди и мысли о том, что меня ждет, когда вернусь в «Платаны». Я должна превратить этот вечер в свое алиби – радостную Касс, которая никогда не стала бы общаться с женой убитого ею человека, она ведь не психопатка. Все нормально. Все будет хорошо.

При входе в бальный зал отеля «Эльдорадо» нас встречают хрустальная люстра и огромные вазы с белыми нарциссами. На длинном столе с белой льняной скатертью выстроились аккуратными рядами крошечные крем-брюле, сэндвичи с огурцом, брускетты с капрезе и клубника в шоколаде. В центре – огромный многоярусный торт и чаша с пуншем из рома.

– Охренеть, – говорит Кристал, разинув рот.

– А вот там – шоколадный фонтан, – хихикает Роза, тыча Джеки локтем.

– А еще у них есть креветки, завернутые в бекон. Обожаю креветки в беконе, – произносит Джеки с написанным на лице ошеломлением.

– Не волнуйтесь, я взяла с собой большую сумку, – говорит Кристал.

Обнаруживаю, что естественная реакция на то, что я стою рядом с ними в такой обстановке, – а именно «О господи, что же я наделала? Пристрелите меня кто-нибудь» – за последние семь месяцев стала настолько привычной. И я просто цепенею.

Я прочесываю глазами зал в поисках Рида и Кимми. Их я не вижу, но замечаю Андреа и Бекку. Одно время мы были лучшими подругами, но после разрыва с Ридом я стала для них невидимкой. То ли из-за преданности мужьям, которые с ним близки, то ли просто потому, что у меня больше нет денег и я не представляю для них ценности. Я предпочитаю думать, что их просто смутил внезапный разрыв, это пройдет, и мы снова воссоединимся. А как же иначе? Они до сих пор мои подруги.

Я притягиваю Барри ближе. Только он из всей нашей компании не выглядит постыдно, пусть даже его штаны слегка коротковаты. Я машу Андреа, и она удивленно распахивает глаза при виде меня. Прежде чем помахать в ответ, она слегка медлит, а потом шепчет что-то Бекке, та смотрит на меня, но сразу же разворачивается обратно, будто вообще со мной не знакома.

Ну и ну. Серьезно?

Девчонки уже у столов с закусками и наполняют тарелки до краев, а Кристал прячет креветки в сумку.

– Хочу познакомить тебя с друзьями, – говорю я Барри, он кладет кофейное печенье, которое ел, и вытирает руки о штаны.

– А, отлично. Давай.

Подходя к ним, я внимательно слежу за языком их тела. Бекка каменеет, Андреа делает глоток вина. Похоже, они меня опасаются. Но ведь не я изменила и ушла. Какого хрена? Разве простая вежливость означает занять чью-то сторону? Они настолько трусливы? Просто не могу поверить, как все вдруг стали незнакомцами. Но я, вероятно, тоже. Уже и не знаю, кто я такая.

– Кэссиди, бог ты мой, –